Двадцать претендентов, один король

      Сказать прямо, Тоффи был не слишком... напуган? рассержен? Скорее просто душа была лишь слегка вытянулась от удивления. Не более, нет. Злость он сам себе некогда отключил, завербовал, удивление заковал в оковы, да и вообще большую часть своих эмоций он закрыл в глубине себя. Лишь из самых холодных, самых стойких чувств он создал сплав маски - стальной бледной маски полного безразличия. Безразличие, уважение, холодность, а самое главное тысячи правил - вот всё то, что чаще всего было на лице. А на глаза была накрыта сетка из тоски и пустоты...       Потому что выел себя. Монстр убивает сам себя, этого забывать не следует. Это нужно помнить ВСЕГДА...       Как и думал вечерами Даойн, Орвор не решился обо всех своих сведениях рассказать Её Величеству. Конечно, тому не был страх, что ужасный и тактичный монстр потом отомстит более изощрённым способом. Скорее всего, на уме этого принца просто был логичный факт: не следует допускать всполошения общества - хуже будет всем вокруг. Поэтому он вёл такую тактику - мы всего лишь соперники, но если попытаешься чуть что куда-то исчезнуть, то я от тебя не отстану, уж будь готов. В свою очередь Тоффи ввёл схожую политику - я не куда не денусь, но за тобой я слежу, оригинал. Скорее всего, кроме этих двоих никто не замечал столь напряжённых отношений, а если и замечали, то старались не заводить на эту тему разговоров. Оно и понятно! С одной стороны жуткий до мозга костей принц, с другой - непонятный, внешне спокойный монстр, который уж точно может что-то сделать в порыве ярости. Даже члены "Омерзительной четвёрки" об этом не говорили, разве что пускали острые словечки. Хотя, скорее всего, один-то и хотел бы что-то сказать, сделать, но без поддержки явно не рисковал подпортить свою шкуру.       А со стороны королевы вообще не было ни слуху, ни духу. Казалось, будто на балы просто приводили фарфоровую куклу, которая бездушными стеклянными глазами следила за всем, задерживая взгляд лишь тогда, когда парламентёр подносил к подобию губ платок или когда от безысходности брал чью-то руку для очередного танца. Что было на самом деле с Мун Нестрашимой, никто не знал, кроме, разве что, Глоссарика. А потому принцы прибывали в полном замешательстве...       Все догадки окончились на девятый день. Тогда, рано с утра, сама королева Баттерфляй объявила о том, что сразу после завтрака "все принцы государств, включая монстра, должны собраться в королевской конюшне до восьми часов". У многих шаблонов и лица-то не поменялись, потому что они, право, уже и забыли, ради чего прибыли сюда. Некоторые заулыбались, потому что это явно был шанс поближе познакомится с будущей невестой. Четвёрка оригиналов тут же, как по команде, встали и прошли в коридор вслед за королевой, разве что Орвор обратил свою силу к Тоффи с явной угрозой, да и Лиситов сощурился, глядя на ящероподобного. А Панкур смог ближе подсесть к своему другу не голубых кровей и начал что-то там говорить... Даойн же явно словно в воду канул - он отставил приборы, сцепил руки в замок и, глядя куда-то в некуда, начал думать... А что, если что-то произойдёт - в конце концов, разбойники даже у королевских территорий были не столь редкостны? А если... И, конечно, додумать он не смог и второго вопроса - из-за того, как вылетали принцы из-за стола, у представителя монстров все мысли спутались... Оставалось лишь затянуть маску покрепче и идти готовится к явной конной прогулке...       Как ни странно, но, несмотря на упорство Тоффи прийти последним, в конюшню он спустился, прямо таки, в самый разгар "нешуточных дебатов" за право ездить на лучших единорогах. Со стороны это было весьма смешно, а вот для души под маской это было горько и иронично. Из-за такой мелочи, как выбор единорога, нужно раздувать чуть ли не бои без правил! Из-за этого он и не хотел приходить рано - постоянные споры и среди принцев распространены. Впрочем, совсем скоро всё разрешилось: самых лучших жеребцов забрали себе, угадайте!, Генрих, Орвор, Серриор и Лиситов. Всё так, собственно говоря, так и должно было быть, ничего удивительного.       Даойн же себе выбрал себе неплохого молодого жеребца. Тот, правда, прилично напугался монстра...       Животные чувствуют истинную сущность любого разумного и не очень существа. Поэтому не удивительно, что единороги боятся...       Правда, через несколько минут жеребец привык к парламентёру. А тот, гладя животное, смотрел на весь бардак, который явно не собирался заканчиваться. Но, собственно говоря, Тоффи и не смотрел на источники шума. Он смотрел в другой угол конюшни. Там уже сидела на прекрасном единороге Мун Баттерфляй. Она взирала куда-то в даль. Королева была ни холодной, ни гневной, ни волнующейся... Она была печальна. Красивая тоска распространялась и на многих животных, и даже пролезла, словно вода, в душу под маской. Она успокаивала, словно печальный конец, которого ничто не изменит, но который принесёт благо...       Но это лишь иллюзия. Благо будет, но душа, израненная, полумёртвая, не будет упокоена. Странная душа ужаснейшего монстра всех времён и эпох...       Но вот она моргнула. Женщина повела плечами, словно освобождаясь от чего-то неприятного и липкого, как грязь. И тут же перевела взгляд на него. Тоффи мгновенно опустил глаза, словно и не смотрел на королеву. Ни к чему вспоминать опять всю эту боль, всю эту ненависть... все те ошибки, что он никогда не сможет исправить, из-за чего его проклинать будут и ещё сто поколений...       Маска и снова не треснула. Просто немного сильнее врезалась в истерзанную душу. Но и этого было вполне достаточно: Даойн вскочил на единорога вслед за остальными. Он уже не слышал голоса, не замечали ничего, даже очередных подколов Генриха и Серриора, и даже Панкур не смог вывести "друга" в реальность. Просто... Просто нельзя делать вид, что всё хорошо, когда на самом деле всё катастрофично...       Представитель монстров и не заметил красоту садов, которых он некогда сам топтал и сжигал, он не заметил, как все они проехали зеркальный пруд, улочки ближайшей деревушки. Он очнулся лишь тогда, когда знойное, яркое солнце скрылось и больше не слепило поочерёдно в глаза. Осмотревшись, он понял, что они в лесу.       Когда-то в этом лесу они впервые познакомились... Да, вон там - под той самой лиловой елью, которая так и осталась кривая. Мун, тогда ещё невинная, грустна принцесса, просто прилегла отдохнуть. Именно под этой елью молодому монстру захотелось собрать верфь-травы, что могла создавать самые невообразимые фигурки, если находятся в лапах разумного мастера... Сколько воды утекло, а это осталось неизменным. Разве что теперь ель вся сожжена по его прихоти...       Вся делегация принцев повернула по дорожке ещё дальше, в глубь чащи. Тоффи начал чувствовать себя достаточно не комфортно. Не то, чтобы он не любил тенистые места, вовсе нет. Просто казалось, что за ними следят. Он кожей чувствовал жадные, изголодавшиеся взгляды, под ливнем которых они ехали. Это было плохо - внутренние чувства монстров развиты лучше, чем у других. Дальше - хуже. Оказывается, с ними не было охраны. Прекрасно! - двадцать две незащищённые тушки прямо в лапы врагов!       - Панкур... - Даойн наклонился к принцу и шепнул. - Иди вперёд и скажи Её Величеству поворачивать назад. У меня не слишком обнадёживающие предчувствие...       Парень, пусть и не совсем понял, но кивнул и поскакал. Тоффи же тут же оказался в море запахов - как ни странно, но принц неким образом мог блокировать исключительное обоняние, которым был одарён монстр. Листва, сухая дорога, ландыши, дурманы, дикий военнорог, правда, далеко отсюда... и монстры. Тридцать вооружённых до зубов монстров. Даойн даже тряхнул головой. Он ненавидел запах оружейного металла, от которого тошнило. К горлу подкатил ком, весьма не вовремя...       Убрав от рта платок, монстр поскакал вперёд. Он был почти самым последним, поэтому пришлось пришпорить недовольного жеребца. Скорее, скорее! Если он не остановит всю эту процессию, то двадцать один аристократ и один монстр канут в лета, как самые глупые существа. Ну уж нет!..       Тоффи был в минуте голопа от Её Высочества, которая была окружена "Омерзительной четвёркой", как на них действительно напали. Получилась суматоха. Сзади были слышны испуганные крики принцев и боевые кличи наподавших. А впереди была настоящая потасовка - Генриха и Серриора уже чуть ли не начинали избивать. Баттерфляй же сидела и... нетнетнет! Она начала сереть! Нельзя этого допустить!       - Что это за сумасбродство? - остановив единорога и соскачив с него, спокойно спросил Даойн, при этом, как бы невзначай, дотронувшись до руки Мун. Она тут же перестала перевоплощаться в бабочку. Полумёртвое существо под маской улыбнулось. Получилось...       Вперёд вышел какой-то недоросток-монстр. Плюгавый, с какой-то грязно-синей шерстью, нижней челюсти не было, огненные глаза... Не лучший из выродков обезумевшей природы. Хотя его слава куда хлеще. Об этом знает лишь парламентёр и поэтому затянул свою маску по-крепче: не к чему пугать остальных.       - Это моя банда! - он поднял руку и двое увольней, выйдя лицом чуток лучше предводителя, отпустили храбрых принцев. Серриор всё время отплёвывал кровь, а у Генриха был разодран кафтан, да и фингал под глазом прямо-таки сиял. - Чего ты лезешь не в свои дела, щенок?! Хочешь, чтобы и тебя мы порвали?!       Тоффи чувствовал, как несколько десятков пар глаз сейчас смотрели именно на монстра. Ведь вопросы для всех довольно логичны. Это где видано, чтобы монстр был против монстра, когда один из них хочет убить ненавистную королеву? Это вопрос был у всех, даже у Мун... Даже у тех, кто думал, что под напыщенным уважением скрывается конец всем начинаниям...       Ох, как же они правы...       - Я всего лишь хочу, чтобы вы отпустили многоуважаемых принцев и королеву государства, на территории которого вы надеялись скрыться, Гэйр. - холодно отозвался ящер. Необычно, но душа и маска стали одним целым именно сейчас, показывая всю свою уверенность, бесстрашие и холодное безразличие к обстоятельствам. Хотя, это было не совсем так: разум, абсолютно свободный от бренных эмоций, уже поставил себе задачу - если ничего не выйдет, то он всё решит кулаками. В прямом смысле...       - Кто ты?! - ослеплённый гневом монстр направил свой миниатюрный, но отравленный, меч прямо на грудь своего соплеменника. Но тот и скулой не повёл, настолько всё было безразлично.       - Если вы хотите лишить себя последней возможности на помилование, Гэйр, то прошу: я не буду вам мешать, - Даойн развёл руки, оставаясь полностью открытым и защищённым одновременно. - Но если вы не столь глупы, то, думаю, мы сможем с вами договорится...       - С чего это мне верить тебе? - чуть приподнял брови оппонент.       - Даю вам слово парламентёра Автономной Республики Монстров, а также слово пресвятой Эклипсы...       Этого было достаточно: враг мгновенно приказал своим людям монстрам отступить, но всё же оставил двух около королевы, а сам попросил отойти ему вместе с представителем власти из Республики в чащу. Можно сказать, всё проходило гладко. Вот только всё равно было чувство, что хорошим сегодняшняя прогулка не кончится...       Пройдя немного вглубь, Даойн, под конвоем четырёх вооружённых преступников, остановился. Это была освещённая поляна, с прекрасным ароматом цветов... Вот только ком снова подошёл...       Когда Тоффи убрал платок, монстр-недоросток хищно улыбнулся губой и начал говорить:       - Ну что же, парламентёришка... Как тебя, кстати, звать?       - Тоффи Даойн. - ответил тот.       - Так вот, Даойн... - Гэйр даже захохотал. - Не знаю, что вы у себя понапридумывали, но я ведь честно решил искупить свою вину, а так же моих...       - Тем, что вы решили убить возможных союзников? - эмоций не было ни на лице, ни в глазах. Лишь голос был более холодный и презрительный. - Этим вы решили "искупить вину"? Прошу прощения, но вы, Гэйр, очень недалёки: ваша цена свободы заключается в восьми годах пожизненных работ на каменоломне за ваши злодеяния, совершённые в Республике. Поэтому подобное действие, как массовое убийство принцев и королевы, означает лишь вторжение. Нам неприятности ни к чему. А значит, вас ждёт только казнь.       - Неужели, Истребитель мира?       Маска на секунду треснула. Лишь треснула. Потому что лишь глаза проявили гнилую эмоцию удивления. Не более. Что это за запах? Даже столпотворение монстров и тошнотворный запах металла, орошённого кровью, не могут перекрыть этот яркий аромат. Слишком яркий для обычного луга, вперемешку ещё с чем-то знакомым...       - Не удивляйтесь, босс. - начал издеваться Гэйр, скача вокруг Тоффи, который даже головы не поворачивал. - Вы так наивны, клянусь Эклипсой! И я больше, чем уверен, что вы не хотите, чтобы о вашей маленькой тайне кто-то узнал? Ведь если эта сожжённая бабочка вас не узнала, то никто не знает о вас настоящем и вы втёрлись в доверие. А как же будет неудобно, когда они узнают о виновнике всех бед...       - Короче. - холодно отрезал Даойн. Ещё немного и придётся нос раздирать от запаха. Чёрт, откуда он?       - Ах, да! - довольный собой Гэйр остановился и, свистнув, продолжил: - Сейчас будет дуэль между тобой и моим лучшим воином. Если он выиграет, то я убью тебя, но перед тем ты составишь бумагу, по которой мы все будем помилованы, а я отпущу всех этих идиотов, что остались на тропе. Если выиграешь ты, то мы, так и быть, пойдём на смерть домой. Согласны, босс?       - Вполне. - Коротко. Холодно. Веско. Наконец-то этот "аромат" исчез. Странно, между прочим...       Он почти не слушал наглеца - всё это он уже просчитал. Как-никак, а в реальном мире Тоффи всё может просчитать, в отличии от того, что происходит в замке. Поэтому он не удивился, когда к нему вышел старый знакомый - Быкожаб*, как его частенько называли раньше. И поэтому бой начался неожиданно для второго. Потому что этому увольню нельзя давать шанс и дальше путаться под ногами. Он чего-то там бормотал, но для бывшего врага миров это не имело значения. Сейчас лишь одна цель...       Уклонение, удар, ещё удар, подстава, хвост - противник повержен. У присутствующих здесь врагов монстров челюсти отвисли: они, конечно, не понимали, о чём до этого говорили какое-то напыщенное подобие адвоката и их "бравый" предводитель, но всё же и они не идиоты до мозга костей - поняли, что с огнём имеют дело. Ведь, в конце концов, никто голыми руками не мог его победить, это уж точно. А тут член парламента за пять минут решил их судьбу. А самое страшное, что для всех них было страшно - это то, что неизвестный до этого мистер Даойн не изменился в лице. Как и был хладнокровный и безжалостный, так и остался - даже не фыркнул!       Ложь! Кровь кипит, в висках стучит. Ну же, чего не добил? Ты этого хочешь! Я знаю, давай! Давай, разрушитель государств, убийца семей, Истребитель мира!       Нет. Он не поддастся тому, что уже было. Не в этот раз. Он больше не Истребитель, он не монстр! Он - это всего лишь...       Всего лишь что? Ничтожество? Идиот? Сумасшедший? Кто ты? Или лучше подождать, когда эта дурацкая маска полностью разобьётся?..       Даойн встал перед ошарашенным главарём шайки. Тот всё переводил взгляд с Быкожаба на Тоффи и обратно. Собственно говоря, представитель монстров понимал его. Быкожаб был и пятнадцать лет назад одним из лучших воинов. Но вот только он всегда отличался твердолобостью и отсутствием фантазии. Это частенько подводит военных.       - Я выполнил своё условие. Я победил. А теперь, - Тоффи повернулся и пошёл в направлении тропы, зная, что остальные идут, - пройдёмте. Вас ещё нужно депортировать. Попытаетесь сбежать - ваша участь будет хуже...       Что же это был за запах? Почему же всё путается? Этот запах слишком знакомый, слишком назойливый... но почему его нельзя вспомнить? Почему-то всё идёт не так. Но мы же находимся в реальности...       Они все его ждали. Все двадцать претендентов и Её Величество. Пара охранников, что были к ним приставлены, уже лежали на земле без сознания, а рядом довольно хохотали более сильные принцы из "четвёрки". Тоффи большинство приветствовали, словно героя. Лишь его извечные враги, да Баттерфляй никак не отреагировали.       Он подошёл и снова встретился с ней взглядом. На этот раз дольше. Он был усталый, он был напряжённый, он больше походил на волка-одиночку, а не на спокойного и уравновешенного парламентёра. А она - строгая, несгибаемая, полная холодной ненависти... Но некая неуверенность и смертная тоска меняют образ Нестрашимой...       Что же с тобою стало, Мун?..       - Миледи. - Даойн поклонился. - Не могли бы вы кого-то отправить во дворец за стражей? Я не уверен, что все эти негодяи дойдут до замка. А им стоит дойти, чтобы на нашей родине их судили по всей строгости закона. Возможно ли это?       Она сощурилась. Недоверие. Право, недоверие. Но оно и понятно - Её Высочество более никогда не должна доверять монстру. Как же это иронично, когда это "никогда" завершится меньше, чем через неделю!       - Конечно. - она натянуто улыбнулась. - Капралл, будьте любезны, скачите ко дворцу и приведите гвардейцев...       Дальше он уже не слышал. Тоффи шёл к своему единорогу, немного покачиваясь. Ком снова подошёл к горлу. Ну что за напасть? Опять... Он облокотился на седло и достал свой платок.       Странно. Снова приторный запах...