Двадцать претендентов, один король

      Что-то начало происходить. Это мог увидеть не только непосредственный участник или жилец замка, но даже сторонние наблюдатели. Безусловно, сначала всё было более, чем нормально, разве что никто не ожидал, что Её Величество так скоро вернётся, да ещё и с группой одних из самых разыскиваемых преступников всех миров. Мало кто обращал внимания на претендентов. Поэтому единицы замечали помятость некоторых принцев, удручённые лица почти идентичных марионеток, да и что-то странное с монстром.       Тоффи не мог сказать, что его резко начало беспокоить именно сейчас. Странный, незнакомый запах, который теперь то появлялся, то исчезал или всё-таки поведение королевы? И то, и то были недобрыми знаками. Поэтому возникал логичный вопрос: что же, в итоге, будет страшнее? Неизвестная опасность или давно известная, но явно безграничная и неумолимая? Он пытался всем своим существом разузнать о неизвестном запахе, с трудом подавляя желание достать платок из-за волн приступа. Но ничего не выходило: этот запах вновь исчез. А обессиленное - почему-то - тело не могло помочь Даойну...       Но если подумать... А зачем ему о чём-то волноваться, что-то предотвращать? Зачем? Монстры не делают подобного - даже ради тех, кого любят. Разве не мало ему мук и боли за эти чёртовы дни, месяцы, годы? А он вновь принялся за старое...       За спасение окружающего мира? Нет, о боги, нет! Он прекрасно помнит, что это не так! Если бы он этого хотел, то вокруг давно бы всё превратилось в выжженное поле боя! Всегда, чтобы он не делал ради других, всё это приводилось лишь к одному - к ужасному, Всепожирающему пламени! Поэтому он не пытается спасти что-либо, это уж точно. А вот... Неужели поиск более близкой, по времени, смерти? Но при этом хочет оградить остальных от этой участи? Впрочем, в его духе...       Лишь позже, ближе к вечеру вокруг поползли слухи о том, что что-то недоброе надвигается. Что-то зловещее летает над замком. И это подозревали не только обычные горожане: в замке, что не был под властью реального мира, это тоже чувствовалось. Прислуги отмечали, что мисс Баттерфляй заперлась в своей комнате, а если выходила, то совершенно не была похожа на себя. Тоффи об этом не знал: он старался оклематься в своей комнате, пытаясь не выдвигать лишний раз нижнюю дверцу комода. Но, выйдя в своём новом, но таком же, как и прежние, костюме, он сам отметил изменения в остальных претендентах. Одни, безусловно, теперь с утроенным уважением начали относится к своему спасителю. Другие теперь начали понимать, что он не просто вежлив - он намного страшнее и опаснее, скрываясь при этом за теперь явной стальной маской доброжелательности и формальностей. Кто-то, а среди них Генрих и Серриор, продолжали также, как и прежде, относится к парламентёру. А вот что касается Орвора и Лиситова... Они стали оба более скрытны и почти не появлялись на пути Даойна, а если и появлялись, то вели себя по-разному, но всё же схоже: принц Бескрайнего мира был холоден и замкнут, а лис хоть и пытался быть холодным, но вот движения стали более резкими и нервными, а глаза горели ярой ненавистью и ещё чем-то, чем-то нехорошим...       Но, так или иначе, Тоффи не смог объективно оценить всю эту солянку из эмоций, отношений и сплетен - ближе к вечеру он отправился к границе со своей родиной, чтобы передать в руки суда преступников. И, по правде сказать, он был не против проветрится.       Потому что замок его пугает. Замок не от мира всего, замок без обычной логики или законов. Замок, от которого здравый рассудок давно бы сошёл с ума, расплющившись от обилия невозможностей. А вот маски если не ломались, то точно искривлялись и уродовались...       Его маска же лишь трещала, когда её снова затягивали. Всего лишь треск, который сдерживал все остальные, гнилые стороны его души. Конечно, это лишь на время... А ведь оно вряд ли закончится до того, как прочная сталь разорвётся.       Но он не мог не знать, что от пребывания в замке сплав эмоций начал... Разрушаться? Утончаться? Таять? Точно сказать невозможно. Но зато эта отлучка из-за преступников дала воздух для Даойна. Воздух, что был чист, свеж, что давал мыслям очистится и взглянуть на всё вокруг здраво... И поэтому с первой же минуты, как они прошли городок, в душу парламентёра начали закрадываться ужасные подозрения. Всё было слишком странно - всё, что происходило в замке последние часы. Что-то действительно могло нагрянуть... Но вот что - монстр не понимал...       Он раздумывал об этом всю ночь, не останавливая всю делегацию на привал, он думал об этом и в первых лучах рассвета, когда яркое солнце неумолимого нового дня ослепляло глаза, а вдали уже был виден пограничный пост у самого края плато... И именно при взгляде на своих соотечественников, что стояли по иную сторону границы, которые были разъярены бандой разбойников, которые чуть ли не на месте убили всю шайку, Тоффи понял, что за тревога поселилась в нём. А когда понял, то для остальных и был таков - из-за столба пыли никто не видел силуэт претендента, что всё сильнее ударял об бока единорога, заставляя того нестись быстрее и быстрее...       Он проклинал себя. Он молился всем богам, а особенно Эклипсе, чтобы его предположения были пустыми мыслями, а не явью. Потому что то, что он понял было в сотни раз хуже многих злодеяний его собственных. Не обращая внимания на приступы, что, как на зло, вновь начали появляться, Тоффи стремительно направлялся к замку...       Ненавистному замку. Монстры ненавидят большинство замков, а львиную долю среди них они ненавидят из-за их странностей. То были не приведения, а сами жильцы - короли и королевы, герцоги и герцогини... Поэтому монстры захватывают их, а в отместку за все страдания оставляют в заложниках благородных дам... Когда-то и он был таким - ненавидящим всё и вся, ненавидящим чёртов нереальный замок, ненавидящий правителей, а особенно принцессу... Вот только кто же знал, что ненависть исчезнет от одного взгляда на слишком больную принцессу, которую он хотел погубить?..       Лишь к концу обеда он доскакал до замка. Казалось бы, что всё вокруг было точно также, как вечером. Ничего не было разрушено, солнце не было затенено тучами, что молниями и громом хотели бы уничтожить всё вокруг, а замок странным пьедесталом возвышался над землями... Но это лишь казалось: жители не выглядывали из окон, не было слышно веселья, смеха, даже нехарактерного для этих мест шума от тяжёлой работы. Городок словно вымер за несколько часов. Право, не хватало только перекати-поле для полной картины пустынной, чуть ли не мёртвой местности.       Ничего более не потребовалось Тоффи. Он с содроганием понял, что его мрачные, нерадостные доводы подтверждаются с каждой новой секундой, с каждым приближающимся шагом к замку...       Он быстро соскочил с единорога в конюшне. Дурнота ещё не прошла, а к неважному физическому состоянию монстра добавилась и душевная боль. Мёртвые, утопленные, сожжённые эмоции, что были под семью замками и сталью, начали возрождаться, рвать свои оковы, выталкивая холодные, объективные мысли прочь. Маска всё же выдержала. Ремешки были явно уже потёрты и прочностью уступали, но ещё держались. Потому что это должно быть так. Потому что нельзя терять голову, ни в коем случае!       Даойн мотнул головой, прогоняя всё лишнее из головы, пересиливая состояние и побежал во внутрь. Костюм жутко мешал в этом действии. Но ничего не поделаешь. Потому что сам костюм уже врос в шаблонный образ идеала. Но уже не было дела до того, что Тоффи ужасный очередной монстр из-под кровати, разве что донельзя лживый и умный. Потому что он вошёл в замок...       Теперь это не был странный, смехотворный замок не от мира всего. Теперь он был страшным. Можно даже назвать постапокалиптическим. Замок, что рушил любой план, теперь представлялся логовом уже более могущественного и злобного существа - в этом не было сомнений. Картины были либо порваны, либо перекошены и в лиловой субстанции. Вазы, по большей части, разбиты. Гобелены или разорваны, или валялись на полу, впрочем, и в этом случае их не было видно. Потому что всё было в этой лиловом веществе. Стены, потолок, даже колонны были из этой штуки, а изредка всё слишком походило на логово гигантского паука. Тоффи остановился и когтями с трудом порвал одну из колонн. Открыв ладонь, он увидел, что вся это субстанция - это скопление мелких ромбов лилового цвета. Теперь он на сто процентов был уверен, что произошло. Кто-то или что-то довели Её Величество до полного безумия и безрассудства...       Он бежал всё дальше, вперёд, пробираясь к залу на третьем этаже. Скорее всего, она там. Но чёртов замок! Коридоры были бесконечными, словно лабиринты, поэтому представитель монстров даже до лестницы на первый этаж не мог добраться! Сердце его бешено колотилось, в висках стучало. Идиот! Придурок! Как он мог! Перед глазами иногда появлялись цветные круги, но стоило прийти в себя, как он дальше продолжал нелёгкий путь.       Монстры слабы. Этого никто не знает. Ослеплённые своей ненавистью, своей гордыней, они забываются, разрушают всё, пленяют принцесс, в которых потом и влюбляются. Извечный цикл жизни не прекрасных созданий. Монстру полагается уничтожить себя изнутри, а герой лишь ломает внешнюю оболочку...       Он снова остановился. Совсем немного оставалось до лестницы. Это было очень хорошо. Чем быстрее закончится это безумие, тем лучше для всех. Так считала сталь, что выдаёт себя за парламентёра. Так, скорее всего, считает и Орвор, да и многие принцы-шаблоны - монстрам место на плахе. Только эта мысль пробралась в разум, как сбоку, у стены, Тоффи услышал жалостный тихий стон, словно у умирающего:       - Помогите-е-е...       Мгновенно повернув голову, ядовитые глаза встретили тяжёлый, умоляющий взгляд карих глаз, которые выглядывали из слоя субстанции. Глаза были уже затуманены, веки почти закрывали их... Решение пришло мгновенно: Тоффи, увидев рядом на стене паноплию, выдернул острый меч и, стараясь не задеть существо внутри, начал разрезать скопление ромбов. Через пару минут на пол, жадно глотая воздух, вывалился старый знакомый Даойна - старый, чуть ли не древний, дворецкий Гораций. Постарел он, безусловно, за годы достаточно сильно, но от седины в волосах и мудрого взгляда, и даже от действий и улыбки этот друг не то, что не стал злобным, а наоборот, с пониманием относился к каждому прибывшему в замок.       Очень, очень давно этот самый человек с доброй иронией смеялся над почти подростком, что возомнил себя сильнее и умнее всех на свете, что без раздумий лез в драку, когда кто-то оскорблял его принцесску, что, насупившись, исподлобья смотрел на "глупого взрослого". Оборванец, который вроде как ненавидел всех вокруг, а от одного вида Мун краснел и заикался. Понимал тогда стареющий дворецкий, что не прост монстрёнок, но не видел он в нём угрозы. А зря...       От горестных воспоминаний, которые, словно волны шторма, бились об маску, хлеща растворённую соль в трещины, отвлёк парламентёра голос старого доброго Горация.       - Спасибо, Тоффи. - он горько улыбнулся. - Ты либо вырос, либо повзрослел. Это очень хорошо, мальчик мой.       Тоффи лишь нахмурился и потупил взгляд. Гораций слишком добр. Он умеет прощать даже самых отпетых негодяев, даже тех, кто готов нож в спину воткнуть. От этого эмоции ещё сильнее царапали маску. И сохранять шаблон бесчувственного стало ещё труднее.       - Что произошло? Где Её Величество? - он решил не терзать себя. Он понял своё наказание. Но от этого не было легче. А словно наоборот, только хуже.       - Что-то точно произошло, раз Мун не смогла сдержать себя... - философски ответил старичок, тоже нахмурившись. - Если я не совсем впал в маразм, она улетела куда-то на второй этаж - из окна я не увидел, чтобы она громила остальные этажи. - но тут он изменился в голосе и схватил за рукав пиджака Даойна. - Неужели ты хочешь её остановить? Мальчик мой, это самоубийство!       - Так... Так нужно. Её Величество нужно немедленно привести в чувство. - горько констатировал факт Тоффи. Правда, тут же передал в руки старичка меч. - Гораций, я не смогу сделать два дела одновременно. Вот вам меч. Лошади все на месте - значит, никто из принцев не успел выбраться. Прошу вас, найдите их и освободите! Выведите всех в городок, от замка подальше.       Не дожидаясь ответа, монстр побежал вперёд. Он не обернулся, когда его окликнул мудрый дворецкий. Всё равно он бы ни чем не смог бы помочь. Сейчас был лишь один выход. Всего лишь один...       Странно это всё. Больше похоже, будто он - это герой, рыцарь, принц, а её мьюбертативная форма - это монстр, дракон, чудовище. Вот только это существо нельзя побороть так, как обычно - убивая оболочку... А как же тогда победить монстру этого дракона?..       Тоффи поднялся по каменной лестнице наверх, на второй этаж. Он вновь и вновь бегал по коридорам, залам, сосредотачиваясь лишь на одной цели - на том, что должен найти её. И остановить. Любой ценой. Ценой жизни, замка, государства, да хоть ценой всех миров вместе взятых - он обязан это сделать! Потому что ему знакомо это состояние, при котором ты сам творишь такие вещи, от которых обычно волосы встают дыбом. Он знает, что подобное почти не останавливается, но нужно же хоть что-то сделать! В конце концов, во время Битвы она смогла остановить Всепожирающий огонь. Значит, тоже самое можно сделать и с её сильнейшей эмоцией...       Он почуял снова этот запах. Яркий луговой запах, от которого хотелось в кровь разодрать нос. Даойн пошёл по этому запаху. С каждым шагом, направляясь в один из залов, запах становился всё сильнее. Если на расстоянии двадцати метров хотелось в кровь изодрать орган обоняния, то сейчас хотелось и вовсе размозжить голову об стену, потому что данный "аромат" сводил с ума. В плохом смысле.       Подойдя к шкафу, что был весь обмотан ромбами, Тоффи понял, что источник именно там. Найдя рядом ещё одну паноплию и вытащив меч, монстр разрубил субстанцию, которая уже стала довольно прочными волокнами. Дверь шкафа моментально распахнулась и оттуда вывалился напуганный, на половину в лиловом веществе, принц Лиситов. Этот факт удивил Даойна. Уже второй раз за сутки он удивляется. Плохой знак...       Парень, шатаясь, поднялся. В его больших глазах был полный ужас. Он с некой благодарностью, пусть всё-равно настороженно, посмотрел на другого претендента. Тот, понятное дело, не выдавал своих эмоций, но те его прямо-таки подрывали изнутри. Удивление ядовитой лозой пробралось в мозг, безнадёжность сдавливала сердце с каждым новым стуком, переживания тончайшими иглами из стекла протыкали каждую мысль. Но этого принц не видел: маска была затянута, уже начиная душить своего создателя, хотя всё-равно стояла, как стена, не пропускающая потоки гнили на окружающих...       - Где Её Величество? Что произошло? - второй раз он спрашивает один и тот же вопрос, хоть на этот раз и более холодным голосом.       Лиситов слегка ощетинился, но вот глаза выдавали, что он вовсе не был возмущён таким тоном, а просто испугался и... застыдился?       - Я... - он вздохнул и на одном дыхании произнёс: - Она в том зале - как она превратилась после прочтения письма, так и вернулась туда потом. - и он указал на следующую дверь, что через метров десять.       Снова голова закружилась, а волны с новой силой подкатывали к горлу. Даойн упёрся мечом об пол, вытащил свой платок и покашлял, держа ткань вплотную к пасти. Но всё же были заметны пару бордовых старых подтёков.       - Идите на улицу. Туда всех выводят. - для пущей неоспоримости своих слов, он подтолкнул принца в противоположном направлении.       Он не спросил, что за письмо, что там было написано, почему она вернулась именно туда. Тоффи не стал спрашивать того, на что не получил бы ответов. Тянуть кота за хвост он тоже не решил. Раз уж она вернулась и находится, то так и должно быть.       Как иронично. Умрёт там, где сам объявил с глазами, налитыми кровью, что убьёт всех королей и королев всех измерений...       Весь зал был похож на логово мерзкого, ужасного существа, который был, несомненно, хищником. Потолок, стены, балконы, даже большая часть окон были покрыты пятидесяти и более сантиметровым слоем лиловой субстанции, состоящей из миллионов и миллиардов ромбиков. Колонны из них были тут нечастыми, но всё же тоже имелись, поэтому Тоффи быстро смог спрятаться за одной, которая была не так уж и далеко от выхода.       Она его не заметила. Она - гигантская фиолетовая бабочка, некогда бывшая прекрасной, словно меч в бою, королевой Мун Баттерфляй. Она летала над одним из самых старых залов этого нереального замка. Её гигантские крылья с лёгкостью переносили её по воздуху, её глаза светились неестественным белым светом, лицо не выражало ровным счётом ничего, словно она кукла.       Тоффи через секунду после того, как она повернулась к нему спиной, перебежал к другой колонне. Она была разительно дальше, поэтому, когда он успел убрать хвост и конец меча, Мун повернулась. Безусловно, она успела заметить движение, но где именно нет, поэтому начала кружить рядом, в пол голоса что-то бормоча. Выглянув, Даойн увидел двойной трон, почти не тронутый ромбами, а совсем рядом с ним брошенное письмо. Но даже с этого расстояния он увидел пару предложений, а следом почувствовал слабый запах Лиситова вместе со странной энергетикой.       Теперь всё стало ясно. Лиситов в лесу подслушал их разговор с Гэйром, а узнав, что и Орвор знает об этой тайне, они решили об этом сообщить Её Величеству, но от новости в ней пробудились какие-то ужасающие эмоции, что превратили её в подобного монстра. Тоффи тут же забеспокоился: что же такого поднялось из души королевы, что она до сих пор не пришла в себя?       - Тоф-ф-фи... Уби-и-и-ить!       Тоффи неким чудом смог увернуться от потока энергии, которого выпустила из всех своих рук Мун. Теперь лицо её было в слепой, неудержимой ярости.       Вот её Всепожирающее пламя... Вот её эмоция... Убить того, из-за кого всё начало идти не так, как должно быть...       Даойн начал метаться, чтобы его не убила безумная королева. Он бегал из стороны в сторону, чтобы не попасть под её "Луч Смерти", при этом активно размышляя, что же можно сделать. Он не знал, как унять это безумное желание убивать. Калечить ту, из-за которой все эмоции раз за разом возрождаются, словно феникс из пепла, он не собирался, но и умирать раньше, чем её образумить он тоже не собирался. Но что он мог сделать? Что?!       Но это не могло продолжаться вечно. Она в него попала. Она попала в его спину своим лучом. Монстр не закричал, не дёргался в агонии. Он просто начал падать... И упал куда-то в заросли ромбов, что были особенно многочисленными в том месте. Бабочка, что ждала его смерти, не понимала, где он. Она искала, с яростью выкрикивая его имя, снова и снова создавая поток энергии и разрезая лиловые сгустки, что сама создала...       А он просто скрылся и ждал в зарослях нужного момента. Кровь перегонялась по телу с бешеной скоростью, спина, пусть почти и регенерировала, но до сих пор жутко болела, а в руке он всё сильнее сжимал меч. Что же касается его маски... Она его душила. Всё сильнее и сильнее. Всё, достаточно!       Он выскочил с балкона, что был ему укрытием и схватил Баттерфляй за талию сзади. Королева, словно фурия, начала делать виражи, пыталась вырываться, её крылья больно били парламентёра по лицу, рукам, по туловищу. А она его проклинала, кричала, пламя её гнева всё распалялось. Он знал, что так будет. Знал...       - Зачем ты это делаешь?! - с угрозой, гневом, яростью спросила она. Тут же Мун словно немного устала и перестала так вырываться.       А Тоффи, воспользовавшись этим, смог ощутить, что носками он дотрагивается пола. Сильно упершись в него ногами, претендент начал останавливать гигантскую бабочку, а когда смог это сделать, то повернул её к себе лицом. Она словно удивилась. Ярость и желание убить слегка поутихли. А Даойн сделал то, чего не собирался делать...       Он тут же быстро приблизился к ней. Её глаза расширились. А меч упал. Тоффи понял, что это единственное, что поможет...       - Я... Я до сих пор люблю тебя, Мун! Я любил, люблю и буду любить тебя всегда! Даже если ты ненавидишь меня! Даже если ты ещё сто раз проклянёшь меня, даже если убьёшь, а голову мою повесишь, как трофей! Я люблю тебя, Мунни!       Маска упала. Треск от трещин разбивал, разрывал сердце. Тысячи эмоций гнилою, но живой, рекой вылились наружу. Он плакал. Он обнимал ту, которая его ненавидит, ту, которая разрывает всё его существо, безжалостно втаптывает его в бездну. Но ему плевать на это. Он горько плакал, уткнувшись ей в плечо.       И тут толчок в живот. Безжалостное лицо начало удаляться от монстра. В конечном итоге он ударился спиной и затылком в стену. Тупая боль быстра сообщила о своём существовании ослеплённому разуму. А Мун всё не останавливалась. Потоки ромбиков всё больше поглощали под собой тело парламентёра. Невозможно было шевельнуться, а чертов лиловый цвет забивал рот, нос.       Последнее, что понял Тоффи перед тем, как провалился в темноту это то, что от подобного его ни одна регенерация не спасёт. Но подумал об этом не просто, как факт... А как горькое облегчение...