Двадцать претендентов, один король

      Темно. Сквозь небольшие щели льётся яркий свет, но его всё же недостаточно для нормального зрения. Хотя, кому как. Ведь для Тоффи мрак давно уже был попутчиком во многих делах, да и по жизни. По крайней мере, последние пятнадцать лет...       Снаружи послышался грохот. Секунда тишины - и вот он: шквал радостных криков, аплодисментов, трубы звучать торжественной трелью. Да, в этом была вся Арена: для кого-то это означает поражение, для кого-то - торжество победы. Впрочем, для всех высокочтимых, родовитых лордов, графов, графинь и прочих, которые сейчас ведут себя далеко не как члены высшего общества, всё это - шоу. Как когда-то в измерении Земли было во времена Древнего Рима. Зрелище, не более того...       Хотя, не для всех. Есть одно исключение. И этим исключением являлась Мун.       Тоффи вздохнул, улыбнувшись. Он не понимал, что произошло ночью. Он не понимал, что произошло с ним, почему в нём вновь проснулось желание жить. Почему... почему она поговорила с ним. Он этого совсем не понимал. Потому что она должна его ненавидеть. Она должна гореть праведным гневом, потому что это было бы правильно. Он ведь обманул её. Он разрушал до основания её мир... Но вчера, право, что-то произошло. Когда он посмотрел в её глаза, в эти океаны... Глаза всегда выдают всех. Даойн был уверен, что и его глаза вчера выдавали сломленную маску. Но когда он посмотрел вчера в её глаза, то не увидел там ни гнева, ни злости. Он увидел там печаль за прошлое, стыд, понимание, жалость... и искорку некой надежды. Надежды на то, что теперь всё образуется, но лишь ему и решать это...       Люди... Насколько же вы странные. Питаете надежды в самых катастрофичных ситуациях... Вы не сдаётесь, зачастую умирая за свою веру, как и монстры... Но вы можете и остановить кровопролитие и парой слов вселить веру и в других... Вы очень странные...       Тоффи вздохнул. Кажется, будто всё повторяется вновь и вновь. Когда-то он был тоже непробиваемым. У него была цель: жестокая, беспощадная, кровопролитная цель, путь к которой был выстлан из костей окружающих. И он смирился... Даже не так: он сам выстилал этот путь, с яростью круша всё вокруг... А потом он остановился. Сломался. А Мун его, словно щенка, подобрала. Спасла не только от окружающих, но и от самого себя... И вот история снова возвращается, разве что с лёгкими изменениями...       Разве принцесса может полюбить монстра? Разве она не должна бояться?Хотя... Где-то завалялась та книжка. Интересная и странная. Всегда смеялся, когда она читала её... Теперь смысл сказки "Красавица и Чудовище" более понятен...       Огромные двери отворились. Яркий, безжалостный свет ворвался в тёмное помещение, а вместе с ним и с ног сшибающий гул... Даойн с трудом пересилил желание упасть на колени и зажать перепонки лапами - столь невыносимый был шум за пределами этой тихой и мрачной комнаты. Но он это сделал. И уверенным шагом вышел из тьмы...       Это была грандиозная Арена. Конечно, не сказать, чтобы столь огромная, даже по меркам монстров. Но всё же она была прекрасна. Светлые цвета каменных ограждений, высокие, спиралевидные трибуны, возвышающиеся ввысь, прекрасные статуи вместо наконечников на выходе опорных столбов... И центральный балкон, который словно бы летает на облаке, а не был выбит из камня. Где сидит королева.       Он был рад увидеть её. Да, Баттерфляй вселила жизнь в мёртвую душу Тоффи. Он не знал, почему ему хочется глупо улыбаться, легко захохотать, словно он тот парень, который пугал маленькую принцесску... Да и знать он этого больше не хотел. Впрочем, как и показывать всё своё неподобающее в данной ситуации поведение. Нет, это была уже не маска. Она сломана, разбита на тысячи острейших осколков, что, порезав, убивают всё живое. Но остатки той непоколебимой стали, что скрывало гниль души, теперь служили для другого. Все эти кусочки отныне служили лишь новым щитом. Для кого? Для неё...       Он встал посредине Арены и изящно поклонился. Да, издали он был всё тем же закрытым парламентёром, всё тем же осторожным, бесчувственным, коварным монстром, что слишком хорошо знал своё место в этом обществе... Но глаза, жесты - вот что выдавало его с потрохами. Теперь он не действовал, словно машина - движения приобрели некую сдержанную лёгкость, сдержанную из-за того, что нужно было соблюдать своё место. Глаза, пусть и остались непроницаемыми, но было в этом железном занавесе что-то такое светлое, лучащееся добротой, что сразу можно было бы сказать: он ожил. Он действительно был оживлён, воскрешён...       Сверху королевский диктор что-то вещал. Что-то явно важное, что-то, что все слушали, потому что гул стих с первыми же словами. Но Даойн их не слушал. Потому что всё знал на зубок: не зря столько лет ему было разрешено навещать, а то и жить в этом нереальном замке. Но взор его чуточку ожесточился. Потому что увидел своего противника. Генрих красовался, приветствовал собравшихся, попутно закрывая глаза от яростного солнца... Но при этом он чуть ли не озлобленно скалился на представителя монстров, а взгляд прямо вопил: "Тебе конец, крокодилье отродье!". Пусть до смерти никто доводить не собирается, но столь яркая агрессия, презрение, самоуверенность сделают и не одну злую шутку с принцем...       Это было последнее испытание. Весь сегодняшний день - это битва на Арене. Все претенденты бьются за право жениться на Её Величестве. Противники выходят парами и сражаются. Оружие по выбору. Самое главное - сделать так, чтобы противник не поднялся с поля брани. Каждый может выбрать себе противников... Но Тоффи отказался от этого права. Спрашивать почему даже стыдно. Потому что немногие захотят драться с тем, кто несколько раз спасал их шкуры. А ещё, потому что мнение монстра не в почёте в нынешнее время...       Прогремела фраза: "Сражайтесь, воины! Во имя Её Величества!". Даойн прикрыл глаза, вздохнув полной грудью. Это было противно... Но необходимо.       Во имя всех богов - он ведёт себя как старик. Человек, обречённый что-либо делать просто, как обязанность... Впрочем, он и был таковым. Гниль вся не прошла, поэтому это остро чувствовалось. Это отвращение к битвам, к жестокости, к бессмысленным войнам... Он сам начал когда-то войну. Он знает всю соль этого фанатичного блеска в глазах, этих порывистых, несдержанных движений. Хочется кричать от осознания того, что весь мир растёт, не препятствуя этому... Но нужно сдержать себя до нужного момента...       Принц, усмехаясь, зашёл сзади и хотел из-за спины ударить Даойна мечом. В конце концов, с его-то регенерацией - ведь ничего такого не выйдет. А для него, для Генриха, самое главное сейчас - это быстрая, эффектная победа над самым заклятым своим врагом последних двух недель... Но Тоффи решил иначе. Он просто отошёл вбок, не открывая глаз. Противник чуть было не потерял равновесие из-за того, что его выпад был сделан в никуда. Это распаляло его гнев, его ярость всё больше и больше...       Нельзя поддаваться гневу. Ни в коем случае. Если ему доверится, то можно много дел наворотить... Гнев, ярость, слепая ненависть, гордыня... Столько, столько эмоций льются наружу из принца. Так нельзя делать... Такой правитель сведёт страну и королеву в могилу...       Ещё несколько ударов были просто пропущены. Это было похоже на крысу в колесе: она всё гонится за сыром, но никак не может его достать. Тоже самое происходило и сейчас. Конечно, с трибун поднимался смех, улюлюканье, чуть ли не свист, что злило Генриха всё сильнее... Тоффи же просто отходил на шаг в сторону, полностью безоружный, всё также не открывая глаз. Он не собирался драться, это было видно. И это вывело вконец гордеца.       - Довольно увиливать, монстр! - он, на мгновение остановившись, ринулся тараном на парламентёра. - Теперь ты не выскользнешь, плут!       Трибуны замерли, практически не дыша. А Мун, до этого сидящая, словно фарфоровая статуэтка, нахмурилась, а в глазах появилась тревога. Все видели, что теперь Даойну не удастся уйти от удара. И поэтому все с нетерпением ждали, чем же всё закончится. Самый жуткий, волнительный момент был для присутствующих...       Поднялся столб пыли. Присутствующие охнули, не понимая, отчего поднялась завеса. Ведь все чётко видели, как остриё клинка было в нескольких сантиметрах от груди ящера... Нарастал гул, суматоха, смятение... Но только пыль начала оседать, члены высших кругов общества замерли вновь. Он всё-таки выбрал себе оружие, но какое! Это был гигантский щит во весь рост Тоффи, с затейливыми символами по краям. Именно этот щит отразил выпад Генриха, который явно не собирался отступать...       Принц хотел было повалить своим весом и силой представителя монстров на песок, но тот оттолкнул противника. У Генриха сбилась шевелюра, он тяжело дышал от напряжения, едва держа стойку, которой учат всех господ. А Тоффи лишь слегка отставил щит, при этом держа его за рукояти двумя руками. Взгляд был холодный, но при этом сожалеющий...       Вновь пошёл удар со стороны принца. Теперь он, впрочем, решил пойти по "грязному пути": сделать вид, что заносит клинок с одной стороны, но через секунду ударить противника с другой. Но сей трюк был столь понятен Даойну, что тот понял: пора всё это безумие кончать. И как можно скорее... Поэтому, когда противник уже занёс свой меч с ложной стороны, Тоффи сделал то, о чём знала лишь Мун. Щит распался на два поменьше, давая теперь возможность не только обороняться, но и атаковать. Такие щиты всегда были редкостью, потому что лишь один род монстров в одно поколение делал такое универсальное оружие: с одной стороны надёжная защита, с другой - опасное средство атаки...       Стоило ли удивляться, когда Генрих, замахнувшись, лишил сам себя хоть какой-то защиты и уже через секунду его пиджак и рубашка были порваны? А ещё через одно молниеносное движение он лежал на спине, приходя себя от сильного и острого удара, не в состоянии встать. А его собственное оружие было сломано...       - Вот это да... Дамы и господа, у нас новый победитель: Тоффи Даойн! - пытаясь перекричать шум толпы, вещал глашатай.       Всё вокруг, право, словно взорвалось. Крики, смех, радость, проклятия... Но победитель дуэли не видел и не слышал всего того, что происходило выше. Он смотрел на королеву Баттерфляй. На ту, верность которой он нарушил лишь однажды, в порыве самых гнилых чувств... Но сейчас он смотрел ясно на неё, беззлобно, словно говорил: "Вы можете на меня надеяться". Он не видел её взгляд, но был уверен, что она улыбнулась краешком губ, и взгляд её смягчился. Он лишь поклонился и повернулся к новому противнику...       Серриор мало чем отличался от Генриха. Разве что тем, что ума было меньше, а своим чувствам он доверял больше. Не только душевным, конечно, но и тем, которые развиты сильнее, чем у людей или мьюнзианцев: обонянию, осязанию, слуху... Лишь благодаря им бой был чуточку длиннее, чем с предыдущим дуэлянтом. Но всё равно закончилось всё также: пару быстрых движений, и полуволк пастью глотал воздух, лёжа на полу, с яростным блеском смотря на парламентёра, но понимая, что ничего уже не сможет сделать в таком состоянии...       А вот следующий противник удивил Тоффи до глубины вновь ожившей души. Некая часть её защемилась, болью отдавшись в мозгу: против Даойна вышел Панкур. Зрители в открытую смеялись: многим известно о всей скромности, всём страхе паренька. Но лично для Даойна это не выглядело смешно. Всё-таки привязался он к нему, как себя не проклиная за это. И делать больно этому принцу ну попросту стыдно...       Предыдущие были те ещё остолопы. Они были глупы, ослеплены чувствами, задушены душами. Они знают лишь одно: как воевать, как, максимум, дать земле вновь родить богатый урожай... Они - опасны. А он... Что с него взять? Нельзя же так его бросить в жестокий мир...       В руках у нерешительного паренька было оружие его мира: бластер. И не просто какой-то там размером с ладонь. Огромный, тяжёлый, светящийся ядовитыми лучами. Казалось, что парень вот-вот упадёт от всей тяжести прибора. Но нет, он старался стоять ровно, не шатаясь. Его лицо немного скривилось от тяжести и от жары, что была на Арене. И ни один глаз не был поднят на Тоффи.       - Прости меня, друг. - тихо проговорил принц сразу после того, как объявили о начале боя...       Надо было признать, что глазомер у него что надо: все четыре глаза могли, оказывается, смотреть в разные стороны, как у хамелеона, что давало возможность парню предсказывать движения парламентёра. Теперь уже никакой чудо-щит из рода монстров не спасёт: столь технологичная вещь при выстреле расплавит практически всё. Поэтому для многих было чудом, что уворачивающийся от выстрелов Тоффи был ещё жив...       Парень явно просто хотел сказать всему миру: вот он я, я не боюсь опасностей, я не такой, как вы считаете! Но всё же Тоффи сквозь грустное осознание того, что тот, кто до этого его поддерживал, а теперь по собственной глупости и наивности мог и убить кого-то, сообразил, что этого не стоит продолжать. Слишком опасно для окружающих. За себя переживать не стоило: после всех злоключений, у Даойна чуть ли не иммунитет на смерть. Но вот слабый очкарик, который держит какое-то чудо-мега-сверх оружие, которое порядком тяжелее его самого: это бомба замедленного действия. Даже наоборот, ускоренного...       Бедный парень... Жаль его. Он совсем ещё ребёнок. Так травмировать его будет жестоко, неправильно... Но иного выхода уже нет: либо всё вокруг погрязнет в хаос, либо он сам погрязнет в сетях сплетен и интриг...       Он вовремя принял решение. Панкур пусть и пытался скрыть свою явную слабость, но всё-таки он не мог толком этого сделать: что-то явно шло у него не так. Он опустил горький взгляд своих глаз на прибор и в одно мгновение лицо изобразило крайнюю степень беспокойства. А через пару стремительных скачков по площадки, приближаясь к парню, и Тоффи понял, в чём проблема: у него заела кнопка. А это значит перегревание. А это значит уже большой взрыв...       Через секунду Даойн уже подлетел к испуганному принцу. В одно мгновение он оттолкнул парня подальше, а сам разрезал когтями металл и выдернул копну проводов. Ток лишь ненадолго парализовал монстра - всего лишь на пару минут. Он мигом оказался около испуганно лежащего паренька.       - Лежи, Панкур. Так будет лучше... - тихо прошипел он, когда принц хотел было встать. Из-за гула на фоне с трудом можно было расслышать слов, но паренёк всё же лёг назад. Он остановился даже не из-за странного настроя своего товарища... Из-за взгляда. Всегда непроницаемый взгляд сейчас был сожалеющим, жалостливым, молящим...       Бедные принцы. Они стараются, это видно... Но не у всех есть то, что должно быть у истинного короля... Кому-то не хватает хребта, кому-то сдержанности, кому-то уверенности... А кому-то лучше так и оставаться принцем...       Медленно, но верно Арену начал поливать своим оранжевым светом краснеющий закат. Облака на ржавеющем небе плыли медленно, словно огромные пучки розовой сахарной ваты. Но внизу не было тихого ветерка, а жара не спадала. А Тоффи стоял, словно бы только пришёл, словно бы не бился до этого с тремя сильными противниками. Он был спокоен, лишь изредка смотря на Мун и улыбаясь взглядом, как славный преданный её подданный. Впрочем, почему "как"? Он и был таким...       Он чувствовал, он знал, что остался лишь один претендент. Об этом и проверещал глашатай через пару минут. Последний из претендентов. Особых размышлений на его счёт не было: большинство принцев не то, чтобы боялись, но понимали, что лучше с монстром не связываться. В два дня он проявил не только ум и сдержанность, но и ловкость, силу, хитрость... Лишний раз они не решили бы проверить всё это на себе...       Даойн стоял на том же месте, где стоял во время первой битвы. А туда, где не так давно стоял Генрих, встал принц бескрайних миров. Орвор был удивительно спокоен: его стекловидное тело блестело оранжевыми огнями солнца, иссиня-черный инопланетный костюм наоборот вбирал свет, словно бы хотел его поглотить весь, без остатка. А эмоций практически не было: вся его галактика была темна, лишь небольшие прожилки синего мерцали где-то ближе к середине...       Тоффи снова пришлось ужесточиться: принц лишь на первый взгляд хрупок, словно антикварный экспонат. Внутри же этого стекла содержится такая сила, такая мощь, от которой бросало в жар. Впрочем, один лишь посыл ментальных сообщений давал повод дрожать всем телом, заставляя мозг лихорадочно искать место, чтобы спрятаться от этого вездесущего, лезущего взора.       И снова истошный крик оратора "Сражайтесь, воины! Во имя Её Величества!", после чего... ничего не произошло. Тоффи не хотел начинать бой первым, так как он давно уже подавил в себе монстра-бойца, что хотел лишь войн, битв и крови. А Орвор лишь наклонил голову, более не продемонстрировав ни одной физической способности. Но тут...       Дальше всё замельтешило. Тоффи с трудом успевал уклоняться от красных, жгущих энергетических лучей, которые постоянно были направлены в самую грудь парламентёра. Они описывали круги, извивались, словно клубок змей, разделялись и летели, словно пули к живому существу. А Орвор лишь стоял, смотря на всё это. По-видимому, подобные магические трюки были для него легче лёгкого. В то же время Даойн выбивался из сил, чтобы не попасться. Он хотел добраться бы до принца, чтобы остановить все эти манипуляции, но только он пытался подойти ближе, как лучи уже зацепляли его. Правда, не столь уж сильно: костюм местами рвался от этих нежелательных прикосновений...       Принц ли он? Он мудр и силён. Он тактичен и сдержан. Он может проявлять эмоции, при этом они его не утаскивают в бездну, в клетку, а лишь придают вкус его логичной, безграничной жизни. Он - самый странный, самый страшный, самый опасный, но при этом и самый настоящий...       Вся Арена замерла. Это была непростая битва, битва, конец которой был, впрочем, очевиден. Графы и лорды прекратили споры и брань, мадемуазели и графини схватились за грудь, хлопая расширенными от страха глазами и тихо охая. Даже мисс Баттерфляй со страхом смотрела на это, чувствуя, как холодный комок где-то внизу не отпускал и не давал даже дышать...       И тут пришёл приступ кашля. Тоффи слегка притормозил, стараясь не задохнуться от того, что все те яды, всё то спиртное, что он вчера, в буквальном смысле, выжрал, дали о себе знать. И этим тут же воспользовались несколько алых лучей: они ударили в грудь монстра, повалив его на землю. Толпа ахнула, как один, а королева даже прикрыла рот рукой...       Тоффи лежал с удивлёнными глазами, периодически выплёвывая кровавые сгустки. Его, честно сказать, ошеломляло всё это. Эта сила... Она была действительно силой. Правильно, что подобная мощь была лишь у этой расы: остальные бы начали ужасающее, разрушительные войны ради того, чтобы испытать силу, повеселить себя, найти что-то более сильное, чего, в принципе, уже и нет...       Даойн поднял руку, показывая цифру три пальцами. Среди монстров это обычно значит, что проигравший признаёт своё поражение...       Но что-то пошло не так. Алеющее небо резко перекрасили в синий, ядовито-синий. Весь гомон, вся ликующая толпа разом смолкла. Повернув голову, парламентёр увидел, что площадка Арены была накрыта странным куполом, разделяя весь мир и двух противников. Это было странным...       "Вставай!" - раздался холодный голос в голове Тоффи. Это был не просто жестокий, властный, не требующий отказа обыкновенный голос принца, нет. В телепатическом сообщении читалась сталь, та самая жестокая сталь, которая присуща обычно надсмотрщикам в тюрьмах или трудовых лагерях.       Не к добру это... Неужели всё-таки ошибся? Неужели всё-таки ему присуще безумие охватывающих разум эмоций? Неужели и он столь мелок и безрассуден?..       Тоффи поднялся. Его слегка пошатывало из-за недавнего приступа и из-за удара. Часть рубашки была сожжена, но тело было нетронутым. Разве что всё дымилось, опаляя дыхание противным, тошнотворным запахом, то ли от тлеющей синтетической одежды, то ли от самого вида возгорания.       - Я проиграл и признаю своё поражение, принц. - ящер поправил свои волосы, хмурясь. - По правилам Арены, если противник...       "Я знаю правила, Истребитель мира..." ещё более ледяной голос ответил Тоффи. Вместе с тем принц сделал шаг на встречу последнему из претендентов и снял с рук странные, нереальные перчатки. Стекловидные ладони горели пламенем, который переливался всеми цветами радуги. - "Но этот бой не закончен для тебя. Если победишь меня, то я отпущу тебя..."       - Принц, но я не собираюсь продолжать этот бой. - Тоффи упёр руки в бока. - Вам ли не понимать, что я вас не смогу победить?..       "Напротив, мне известно всё." - до этого почти чёрная Вселенная внутри тела загорелась ярким зелёным светом, перекрывая даже цвет самой пустоты. А рядом с сосудом силы вновь появились энергетические лучи. - "И даже больше. Если ты не победишь меня, Даойн, то все люди этих миров погибнут от моей руки. Включая последнюю королеву Баттерфляй."       Полугнилая душа вздрогнула. В глазах появилась тревога, но лишь на мгновение. Да, он ошибся. Ничего тут не поделать: его Орвор ненавидел настолько, что готов биться с ним до конца... Теперь же ядовитые, словно змеи, глаза монстра снова стали непроницаемы, словно его маска вновь собралась по осколкам...       Новый бой. Бой за жизнь в этом мире. Бой за жизнь Её Величества. Кто бы мог подумать, что монстр, который должен всеми фибрами души отчаянно пытаться убить дочь тех, кто отнял у него всё, будет биться за её королевство? Даже нет, не просто за королевство. Что он будет бороться за неё?..       Новый бой страшнее предыдущего. Весь этот купол, безусловно, был создан для того, чтобы внутри скрыть все голоса, все шумы, что бьющихся не разняли рыцари королевы и чтобы гул, испуганный крик тысячи благородных людей не отвлекали их. Хотя, как уж тут отвлечься...       Теперь уж Орвор показывал больше свою силу. Все эти линии не рвались в бой, вовсе нет: они остались, чтобы охранять своего создателя. Для Тоффи битва была куда сложней, нежели с ними. Орвор был явным мастером ловушек и дальних боёв. Он сжимал пространство вокруг противника, перемещал гравитацию, выпускал микроскопических существ, которые изнутри пожирали всё живое, создавал летающее оружие, что без промаха било в сердце или голову... Для Тоффи каждое такое испытание было, прямо сказать, ужасным: если с пространством и гравитацией ему помогали регенерация и хороший вестибулярный аппарат, то микроскопические существа прямо-таки чуть было не сожрали его, благо вовремя появившийся летающий огнемёт, пытаясь попасть в Даойна, сжёг всех их... Пару раз Орвор выпускал фаерболлы, чтобы сжечь противника, но тот был шустрым и огромные огненные шары лишь коптили стены...       Но везти парламентёру не могло вечно. И он попался. Принц создал огромную плеть из песка, и та смогла схватить монстра за лодыжку. И как бы он ни пытался вырваться, но связанный песок всё держал представителя монстров... А как только он посмотрел в сторону Орвора, то увидел вместо него быстро приближающийся огненный шар...       Стена и всё в радиусе двух метров дымилось так, что не было видно ничего. Снаружи всё снова замерло в ужасе. Они все это видели: они видели, как гигантский шар прошёл через плеть с монстром, как она превратилась в своеобразную стеклянную статую, как шар прошёл до стены... И всё. А Даойна не было видно...       Кто-то в страхе закричал. Присутствующие в немом ужасе начали подниматься и выходить к выходу - кто знает, что же будет дальше! А Мун... Мун сорвала голос. Она так и стояла с вытянутой рукой, в которой была волшебная палочка, перегнувшаяся через резные перила королевского балкона. Дорожки от горячих слёз не собирались высыхать от кровавого солнца: слёзы всё текли и текли ручьём. Она знала, что пусть регенерация-то и осталась, но само здоровье Тоффи уже начало его подводить. Она это знала... и позволила уйти... на смерть.       Внутри же Орвор всё стоял и наблюдал за дымом. Дым, завеса из песка всё не унимались, всё никак не хотели освобождать взор на чёрную, как мазут, стену. Он всё ждал и ждал... Но и у всесильных существ терпенье очень быстро заканчивается.       "Жаль..." - всего лишь проговорил он, поворачиваясь спиной к месту гибели, возможно, единственного здравомыслящего существа во всех мирах.       Но вот пыль начала оседать, а дым рассеиваться. Если бы принц не поставил щит, то услышал бы удивлённые, радостные крики. Он поднял бы голову и увидел, как вся знать начала аплодировать и что-то кричать, а Её Величество, со слезами на глазах, измученно улыбнулась, превратившись в простую, открытую женскую душу, которая всем сердцем переживала. А всё потому что сзади, там где вроде бы было место гибели, появился Тоффи. Он тяжело стоял на ногах, он тоже дымился и был в саже, торс и ноги от коленей и ниже были без одежды, а правая рука раньше локтя была перевязана остатками пиджака, явно скрывая место, где рука обрывается. Но он был жив. И глаза его горели холодным пламенем...       Орвор слишком поздно повернулся, чтобы хоть как-то защитить себя. Потому что монстр теперь двигался намного легче и бесшумнее. Он разбежался, подпрыгнув и схватившись за стеклянную плеть. А потом отпустил, направляя всю свою силу удара на принца, который всё-таки почувствовал неладное...       Послышался треск. Тоффи смотрел холодными глазами на Орвора. Тот удивлённо рассматривал свою руку, которая испещрялась мелкими трещинами... Тоже самое было и с лицом, да и вообще со всем телом: стеклянный сосуд потрескался.       Повисло тяжёлое напряжение от случившегося.       - Я победил, принц? - жёстко спросил монстр. Тоффи больше не хотел вести какие-либо дипломированные переговоры. С теми, кто собирался уничтожить мир из-за личной неприязни, не особо-то и потолкуешь...       "Вполне." - ответил Орвор.       - Зачем ты это сделал? Зачем ты собирался уничтожить целый мир из-за меня? - крикнул вдогонку ему Тоффи. Но принц промолчал. Он снял барьер и, пошатываясь, пошёл к выходу.       На победителя же обрушилась волна звуков. За то недолгое время, что он пробыл под действием магии Орвора, он и забыл, что вокруг кто-то находится. Поэтому он слегка ошеломлённо смотрел на всех этих высокопоставленных людей, которые, как малые дети, кричали, смеялись, свистели, что-то подбадривающе выкрикивали...       Но он нашёл взглядом её. Не нужно было слов: взгляд обоих говорил куда больше, нежели слова. Тоффи устало улыбнулся. А Мун дрожала от всех переживаний. И, смотря друг другу в глаза, они и не заметили, как бестолковы гомон превратился в складные слова: "Если огонь в душе, Пламя не страшно.."