Сизое перо

— Она совсем еще маленькая, — тихо произнесла Ив, аккуратно растирая бирюзовую шерстку поняшки жижей, так сильно похожей на обычную дорожную грязь. Фьюр лишь кивнул на это, продолжая отрешенно разглядывать окружающий пейзаж. Ну, как пейзаж — поваленное дерево, стараниями двух гиппогрифов превращенное в уютное гнездышко, укрытое множеством листьев. Свет закатного солнца пробивался лишь через одну-единственную щель в потолке, оставленную до ночи, куда и был устремлен взор.  — Нам с тобой меньше месяца от роду, — заметил жеребец, на мгновение повернувшись к ней. Ив улыбнулась, приоткрыв клюв.  — Ты прекрасно меня понял. Он никак на это не отреагировал, продолжив высматривать что-то свое. Спустя пару мгновений тихо вздохнул и завалился на бок, вытянув ноги перед собой. Из головы Фьюра никак не выходил тот взгляд, полный ужаса и стремления жить. Никогда он такого ещё не видел, совершенно никогда, и, после всего случившегося, это стало для него шоком. Взглянув на свою правую лапу, еще сохранившую солоноватый железный запах, гиппогриф ощутимо вздрогнул. Эти когти разорвали плоть бирюзовой кобылки с такой легкостью, словно и не было для них никаких препятствий. Страшное увечье, оставленное лишь с одного удара, прервало бы жизнь этой пони, не вмешайся целебная магия Ив. Теперь же, едва живая, она, прямо как он недавно, недвижимо лежит под опекой пернатой кобылки.  — Как твои раны? — мягко вклинился в раздумья тихий голос кобылки. Гибернация их знает. Скосив взгляд на грудь, где не хватало пары перьев и виднелись шрамики от попаданий, он кивнул самому себе.  — Я в норме. Пернатая тихо фыркнула, вернувшись к своему занятию.  — Насколько могу судить, ты тоже.  — Не совсем. Уши жеребца встали торчком, он повернулся к пернатой напарнице, встретившись с ее насмешливым взором.  — Шутишь?  — Вовсе нет, Фьюр. Смотри. Приподняв крыло, она повела им в воздухе, оставляя неяркую россыпь сверкающих зеленых частиц. Словно этого было мало, кобылка с силой хлопнула им, нагнав целую тучку, тут же растворившуюся в воздухе. Фьюр наклонил голову вбок.  — Почему ты раньше не сказала?.. Подобное он никогда не встречал тут, однако наблюдал в прошлой своей жизни. Подобрав ноги под себя, он встал и подошел к напарнице, поддев лапой любезно предоставленную жесткую конечность, красующуюся едва заметными вкраплениями зеленого цвета. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что эти огоньки — совсем крошечные маленькие цветочки, испускающие сияние, медленно расползающееся вдоль перьев и оставляя замысловатые узоры. Жеребец перевел взгляд на свое собственное крыло, придирчиво осмотрев каждый сантиметр, каждое перышко, и всё, что смог обнаружить — лишь мягкий голубоватый свет на самом кончике. Но природа его ему известна, чтобы посчитать за схожий с кобыльим эффект. У неё же совсем иное. Друидизм — так это, кажется, называлось. Вновь обратив внимание на Ив, Фьюр смог лишь покачать головой: он почти ничего не помнил об этом, чтобы сказать наверняка, откуда эти цветочки появились и что с ними делать.  — Скажи, ты ощущаешь что-нибудь необычное?  — Грудь одеревенела, — сразу же произнесла кобылка, полностью к нему повернувшись. Не став сильно медлить, он аккуратно приподнял ей перья, и пробежался взглядом по вполне здоровой коже под ними, затем ещё и ещё; кобылка безропотно все терпела, с интересом ожидая развязки. Наступила она весьма скоро, когда обнаружилась зеленая линия, проведенная справа от шеи до точки, где был шрамик от попадания шипа. Метка природы. Неужели… это из-за тех ядовитых жал, которыми их поразила пони? Состояние Ив указывает на это чуть ли не прямо, но тогда почему с ним ничего не происходит? Фьюр отодвинулся от пернатой подруги, еще раз полностью осматривая её: внешне — никаких заметных изменений. Он подошел к месту, где были разложены их скромные пожитки, засунул в кучу клюв и вытащил уже изрядно почерневший шип, уложив его прямо на расстеленную ровную кожу. Предмет блекло сверкнул в свете закатного солнца. Опасно, паралич, — гласили ощущения. Встряхнувшись, гиппогриф всмотрелся получше, надеясь на более полную подсказку мистического развития ауры. Увы, как бы он не старался, никаких дополнительных знаний не приходило, лишь только глаза болели всё больше и больше; в конце-концов он не выдержал и моргнул.  — Это какой-то яд? — тихо спросила подошедшая сбоку кобылка, на что Фьюр покачал головой.  — Последствия были бы другими, как минимум плохое самочувствие. Пока всё указывает на то, что ты становишься друидом, — он поднял голову, встретившись с ее обеспокоенным взглядом. — Чувствуешь некую необъяснимую силу внутри себя? Кивок был ему ответом, на что жеребец тихо усмехнулся.  — Я знаю о ней очень-очень мало, считай — ничего, но вот наша гостья вполне может пролить немного света истины. Одно могу сказать точно, — он ободряюще похлопал ее крылом по спине, — всё будет в порядке. Развернувшись, жеребец проследовал к выходу и подцепил рогами настил из свежей листвы, служивший им дверью.  — Позаботься пока о ней. Я ненадолго. Конечно, Фьюр кривил душой: насчет безопасности этого явления он не мог знать наверняка, однако не слишком пока беспокоился: Ив умная кобылка, она бы сразу подняла тревогу, случись с ней что-нибудь серьезное. Крылья споро донесли его до того самого места, где состоялась битва; жеребец мягко опустился на истоптанную поляну, тут же осмотревшись в поисках искомого предмета: алого цветка, плевавшегося в них теми самыми иглами. Его нигде не нашлось, зато оказалась полоска небольших кустов с острыми мерцающими листьями. Фьюр напряг память, которая услужливо подсказала ему, что именно тут прокатилась бирюзовая кобылка, получив от него удар. Несколько секунд в нем боролись два желания, одно из которых касалось плюющегося цветка как возможную разгадку проблемы Ив, второе же вилось вокруг странных растений. В итоге разум победил, и гиппогриф продолжил поиски, не забывая замечать любые необычные вещи, так или иначе относящиеся к битве. В их небольшой домик он вернулся лишь через час, нагруженный до отказа всякой всячиной, и первое, что увидел — мирно спящую Ив, полностью покрытую сияющими зелеными узорами, столь яркими, что затмевали собой садящееся солнце. Выронив всё, что тащил в клюве, он подбежал к ней, наклонившись к мордочке и прижался к груди… Зеленое сияние оттолкнуло его прочь, и, влекомый грузом на спине, он завалился на бок, больно ударившись обо что-то. Вспышка исчезла также быстро, как и появилась, оставив после себя опадающие листья. Вот теперь гиппогриф разрешил себе начать паниковать. Расшвыряв в стороны всё, что было закреплено на спине, он прыгнул к Ив и ударил крылом по линиям на её мерно вздымающемся боку. Вновь вспышка, крыло словно обожгло, несколько листиков застряли в перьях, а сам он отшатнулся, едва не потеряв равновесие… ~ Пелена окутывала Ив, не давая разглядеть окружающий мир, лишь мощеную камнем дорожку, да немного кустиков по сторонам. Гиппогриф не хотела никуда сворачивать, ведомая любопытством, шла и шла, во все глаза разглядывая подворачивающиеся под ноги предметы: удивительные железные штуковины, сверкающие отполированными краями, замысловато сплетенные ветви странных растений, кусочки и осколки каких-то изделий. Мягкая сила, пропитывающая всё это место, аккуратно подтолкнула кобылку вперед, отчего та ускорила свой шаг, выбивая на белом камне необычную дробь: он реагировал на прикосновения, звеня чудесным образом. Всё здесь было необычно, и разум её не мог полностью охватить суть, задуматься, воспротивиться. Вместо этого он был устремлен на далекое зелёное свечение, проглядывающее сквозь белесое полотно тумана. Рано или поздно дороги кончаются, как кончилась и эта. Ив подняла голову, влекомая интересом, и уставилась на огромное древо, раскрытое её взору также хорошо, как и собственные лапы. Дерево тянулось к несуществующим небесам. Оно было… невероятным — всё, что пришло в голову кобылке, разинувшей клюв от такого зрелища. Огромные, прямо-таки гигантские ветви, покрытые зелёными пульсирующими жилками, трехгранные листки, шелестящие на незримом ветру, массивные корни, вырывающиеся из-под земли изогнутыми арками, а в довершении всего — яркое серебристое солнце, сияющее прямо среди ветвей. И от него исходила могучая живительная магия, омывая маленькую хрупкую кобылу, словно море. Теплое приятное море.  — Изначальная… — прошептали тысячи голосов, неуловимо сливаясь в один-единственный, мудрый и древний, наивный и молодой, изменчивый в своей сути, но столь спокойный, что, казалось, даже сам мир не сможет пошатнуть его или их сознание. Уши её встали торчком. С трудом осознав, что это обращение направлено к ней, гиппогриф кивнула.  — Твое тело познало боль… ты не отвергла яд… Ив посмотрела по сторонам в попытках найти говорящего, а затем медленно подняла голову.  — Ты можешь стать нашим дитя… Голос был столь тих, словно говорящий был очень-очень слаб, постоянно угасал и прерывался.  — Ты понесешь жизнь сквозь века времен… Символ листвы… Рожденная лазурью… Примешь дар? Она хотела было счастливо кивнуть, магия нежно подталкивала на это, такая близкая и родная, но что-то удержало её, закрались сомнения. Нет ничего, что дается просто так.  — Ты думаешь… что тревожит тебя, изначальная?..  — Цена, — неуверенно произнесла кобылка, дёрнув крыльями.  — Ты должна будешь нести зелень… нести как стяг… везде и всюду… мир, опутанный войной… — незримая волна кольцом разошлась от древа, обращая землю в чёрную безжизненную пустыню, заставив пернатую испуганно вскрикнуть и отступить на несколько шагов назад, спасаясь от порчи, — погибающий мир… он должен цвести вновь… цикл не изменяется… — следующая волна обратила землю в первозданный вид, отовсюду показались ростки, растущие прямо на глазах в стремлении образовать колышущееся зеленое море, — мы не можем…, но могут дети… ты примешь дар?.. Эта магия… она теплом вилась в её груди, такая спокойная, такая мягкая, живая, добрая. Опустив голову, Ив увидела яркие зеленые полосы, расчертившие её грудь и частично окрасившие перья, пульсируя в такт сердцебиению. Связь, которая установилась с древом, была сильной и одновременно такой родной, словно кобылка и в самом деле дитя его. Поможет ли это чудо в исполнении её главной цели? Поможет ли Фьюру? Да. Наверное, да. Чтобы им жить, чтобы было будущее, надо становиться всё сильнее и сильнее — так сказал лазурный огонь. Собравшись с силами, гиппогриф встала ровно, гордо подняв голову, а затем степенно поклонилась, признавая могущество Древа.  — Ив… песнь леса… услышь её… — прошелестели голоса. Вспышка. Окружение сменилось столь резко, что кобылка даже не успела ничего сообразить. Вот она стоит в тумане, миг — и вокруг оказывается темнота небольшого временного жилища. Ещё миг, и она оказывается в таких знакомых объятиях… Фьюр даже немного перестарался, приподняв её над землей.  — Теперь я полностью осознаю, что ты чувствовала тогда. С тобой всё в порядке? — сказал он, прижав её к своей груди. Ив улыбнулась, чуть приоткрыв клюв, и совершенно по-детски кивнула, спрятавшись затем в своем крыле. Ей было безумно приятно такое внимание и такая забота, и уж никак она не хотела это отрицать.  — Более чем. На её теле появилось несколько зеленых линий, уже не сверкающих, но зато вполне ощутимых, а рога стали чуть более ветвистыми. Все изменения послушно отдавались в разум, когда незаметная волна каждый раз по её желанию ходила туда-сюда, проверяя тело хозяйки. Ив немножко удивила эта способность, явившаяся даже без обучения, и без каких-либо подсказок, хотя куда уж тут удивляться больше, чем есть на самом деле. Высвободив кобылку из своих объятий, Фьюр отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, обменявшие цвет на насыщенно-зеленый.  — Что с тобой случилось?  — Я, ммм… — она внезапно осознала, что совершила нечто большее, чем просто какой-то там поступок, и объяснить его будет не так-то просто.  — Ты?..  — Я, — она выдохнула, опустив клюв. Теплая волна тронула мечущееся сердце, окружив заботой и спокойствием. Кобылка прикрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями и силами, затем вновь раскрыла, сверкнув изумрудным сиянием. В ответ на это Фьюр вопросительно наклонил голову вбок.  — Я приняла помощь Древа. Оно никак себя не назвало и ничего не сказало кроме того, что я могу стать носителем его силы. Жеребец мгновенно всё понял: что было, что случилось, что есть и что теперь, вполне возможно, будет. Нельзя сказать, что это его огорчило, но и не сильно обрадовало тоже. Его собственная связь с силами, лежащими вне сферы понимания, закончилась глобальной игрой, берущей начало в неизведанном для него мире с элементами мистики, воплощенной в параметрах его собственного тела, причем, эти параметры менялись как от внешнего воздействия, так и от тренировок, решений и озарений.  — Ну что же, — медленно начал жеребец, увидев зарождающееся сомнение в зеленых глазах спутницы, — я принимаю тебя такой, какая ты есть, друид Ив. Прими теперь сама себя. Развернувшись, он ушел в другую сторону жилья, принявшись собирать разбросанную добычу. Бум. Бум. Сердце кобылки глухо стучало, заставляя её вздрагивать каждый раз. Она молча наблюдала за нехитрыми действиями жеребца, медленно осознавая, что, и, главное, как он сказал. Принял… друид… друидка… взор подернулся зеленой пеленой, осветив вещи, которыми манипулировал гиппогриф, светом понимания. Растения стали к ней куда ближе, чем раньше, и интуитивное ощущение их свойств, которое раньше кобылка не принимала во внимание, ощущалось намного сильнее. Но больше всего поражало то, что теперь на теле жеребца различались голубые полосы, проходящие от шеи до крупа. Они сияли и переливались, но лишь до тех пор, пока кобылка не моргнула. Миг, и все чудеса пропали.  — Я принес несколько странных растений, — как бы между делом заметил Фьюр, — взглянешь? Изрядно сбитая с толку, пернатая кивнула, и сделала было несколько шагов вперед, как тихий стон, полный боли, заставил их обоих вздрогнуть и развернуться. ~ Ив оказалась возле пони первой, одарив её обеспокоенным взглядом. Та тяжело-тяжело дышала, как будто после длительного бега, смотрела на гиппогрифа со смесью страха и мольбы, но не двигалась, ещё не способная осознать происходящее. Мгновением позже рядом возник Фьюр. Мгновенно засветились линии на теле пони, одновременно с тем аналогичное случилось и у пернатой. Тонкие, едва заметные зеленые лучи протянулись к лапам жеребца, обвивая его произрастающими из ниоткуда широколиственными лозами, и сразу же, исключительно рефлекторно, Ив защитила его, перерезав путы уже своей магией, воплощенной в двух серебристого цвета дисках. Сложно сказать, кто сейчас удивился больше: все трое замерли с круглыми глазами, и каждый — по своей причине. Ощутив ледяные когти страха на своем сердце, поняшка принялась отползать назад, не ощущая обе правые ноги, одновременно с этим создавая новый магический импульс. Сквозь пелену страха до неё пока не доходил смысл происходящего, позволяя ей упасть во власть инстинктов, и это не осталось незаметным для Ив, которая теперь могла видеть в других чуть больше, чем раньше. Немного поразмыслив, она подалась вперед, крыльями развеяв её слабые защитные чары, и просто заключила её в объятия, закрыв собой от Фьюра. Бирюзовая кобылка подергалась было, но быстро затихла, осознав бесполезность сопротивления. Два могучих крыла обернулись вокруг, бережно укутывая её в кокон.  — Тише, тише, — прошептала Ив, нежно поглаживая пони по шее. Когти гиппогрифа покрылись мягкой обтягивающей зеленоватой поверхностью, полностью утратив остроту. — Все в порядке. От такого Фьюр натурально вздрогнул, мгновенно вспомнив, как эта пони их обоих чуть не уложила, но вмешиваться не стал; наоборот — отошел чуть в тень, позволив пернатой кобылке действовать полностью самостоятельно.  — Успокойся, дитя, все хорошо, все в порядке, — этот голос убаюкивал, отлично играя свою роль. Постепенно, шаг за шагом, страх бирюзовой принялся отступать, высвобождая наружу накопленные эмоции, раздался тихий всхлип, затем ещё один. Покатились первые серебристые капли, выискивая дорожки среди слипшейся шерстки.  — Как зовут тебя, дитя? Сильно-сильно зажмурив глаза, она прильнула к такой теплой и дышащей родной природой Ив, полностью расслабив до того напряженное тело.  — Савэйн, — произнесла едва слышно, и уронила голову на жесткие перья ее груди. Фьюр отвернулся, предпочитая такому зрелищу разглядывание огненного горизонта. Когти его неимоверно чесались, словно в напоминание о его хищном начале, которое было ничуть не против лишних смертей. Брр. Широко распахнув крылья, он неспешно прошел к выходу, покинув крошечную обитель. Упругий дёрн, местами потрепанный, встретил его незабываемым запахом ночного леса и помог взвиться высоко-высоко в воздух, немного спружинив под сильными ногами гиппогрифа. Прохладный ветер бережно подхватил его в свои объятия. Жеребец дал широкий круг над убежищем, дабы успокоиться и влиться в привычное русло рассудительности. Простираясь вдоль линий игры, его разум подстраивался под правила в стремлении удержать их с Ив жизни на плаву. Сначала Фьюр полагал, что стоило сделать упор на мирное оседлое существование, но теперь… Эта маленькая встреча, большая для её участников, подарила за один короткий промежуток времени много больше, чем дни тренировок и слаживания. Ив приобрела поддержку одного из могущественных существ, как гласил свиток, и теперь была способна развивать свое волшебство, а сам он получил явное доказательство своей слабости. Эта пони, как-то там на «Се», являясь фактически ребенком, без каких-либо проблем убила бы их, не вмешайся его мистическая способность. А если бы её не было? Если бы вместо него был обычный гиппогриф, наподобие Ив? В задумчивости он сложил крылья, нырнув вниз, и с громким хлопком расправил их, подровняв свой полет очень близко к земле. После пары маневров уселся на подвернувшееся дерево, с удобством утонув в густой кроне. С другой стороны, каждая битва делала их сильнее тем больше, чем ближе подбиралась смерть. Это тоже нельзя было сбрасывать со счетов, особенно теперь, когда впервые они встретили представителя другого разумного вида и оказались совершенно к этой встрече не готовы. Но всё, к счастью, изменяется. Ив стала сильнее, и пока-что они вполне живы. Нашли разумное существо, тем самым достигли первой намеченной цели. Среди кустов гиппогриф приметил резкое движение. Он тут же насторожился и замер, готовый в любой момент взвиться в воздух, крылья его слабо затрепетали. Шуршание раздалось вновь, как будто ветер подул в одну маленькую точку, на мгновение среди зелени показался темно-фиолетовый бок. Глубоко вздохнув, жеребец развернул крылья и высоко взлетел, всматриваясь в то самое место. На этот раз, во избежание неожиданностей, он старался перемещаться неровно, перекладываясь с одного крыла на другое. Существо снизу явно не хотело показываться ему, двигаясь исключительно среди листвы. Возможно, оно его заметило и игнорировало, либо же парящий в высоте гиппогриф оставался нераскрыт, в любом случае шевеления и шорохи двигались совершенно прямо и никуда не сворачивали, никак не замедлялись и не ускорялись. Удивительная целенаправленность для неразумного животного… Фьюр спустился пониже и постарался лететь чуть сбоку, дабы разглядеть, кто же это там. Получилось не сразу. Как назло, в этом лесу слишком густая листва, но вскоре, всё же, показался просвет… и пони, на голове которого красовались такие же рога, как и у Фьюра. Он двигался не спеша, плавно, всё время поглядывая на землю; прямо как гончая пепла. Он явно что-то искал. Гиппогриф взял выше, неотрывно следуя за незнакомцем. Предчувствие, почему-то, не давало ему покоя, не позволяло ни приблизиться, ни оставить бессмысленное преследование, что пернатого, в общем, немного раздражало. Прошли добрые десять минут. После очередного резкого поворота рогатого пони, Фьюр вдруг осознал, что они находятся возле временного убежища, и его цель продвигается прямо туда. Гиппогриф серьезно испугался и молнией рванул вперед, приземлившись прямо перед входом. Он едва успел развернуться, как странный пони показался во всей своей красе, сверкая множеством амулетов и длинным острым клинком на правом боку. Показался и замер, даже не постаравшись скрыть свое удивление. Фьюр предпочел промолчать, ожидая его действий и оценивая потенциального противника. В золотистых глазах появились отчетливые голубые звездочки. Рогатый же, немного потоптавшись на месте, попробовал было продолжить путь, но был остановлен резким раскрытием крыльев гиппогрифа, что загородил собой весь проход.  — Кто ты? — не выдержал пони, делая шаг назад. Руны на его клинке мягко засияли.  — Я — тот, кого ты видишь перед собой, а это, — он указал на убежище кивком головы, — мой дом. Зачем ты хочешь в него попасть? Кажется, тот удивился еще больше.  — Я… ищу свою сестру. След ведет именно сюда. Вот теперь и Фьюр удивился до глубины души: сказанное им было довольно… искренним. Он вновь молча обдумывал ситуацию, прежде чем неохотно выдать утвердительный кивок.  — Хорошо, попрошу подождать немного. Странно, очень странно. Крупом отодвинув прикрывающую вход листву, Фьюр оказался в объятиях приятной полутьмы. Пробежавшись по помещению взглядом, он выцепил лежащих друг возле дружки кобылок и направился прямиком к ним, задумчиво поигрывая крыльями. Ситуация выглядела довольно странной, и опасной для них с Ив: нельзя привлекать такое внимание, ой как нельзя… Гиппогриф споткнулся и завалился на передние лапы, тут же получив мощный удар в бок, заставивший его болезненно вскрикнуть. Следующая атака пришлась в голову: острый клинок жеребца не смог рассечь рога пернатого, но отзвук заставил последнего крепко сжать клюв в попытке перетерпеть жуткую боль.  — Чтоб тебя, животное, — тихо выругался враг, одним плавным движением разворачиваясь к разбуженным. Один рывок и его меч на огромной скорости устремился вперед, хищно нацелившись в голову сонно моргающей поняшки. Её глаза на мгновение безумно расширились, а затем она громко вскрикнула и впечатала ножку в землю, защитившись призванными корнями. Разворот-взмах — те падают, разрубленные ровно пополам. Пернатая кобылка подскочила на месте. Одновременно с Ив, Фьюр сделал длинный рывок с места и нанес удар по крупу пони-жеребца, с легкостью разрезав легкую бордовую накидку и кожу. Тот сдавленно зашипел, развернулся в прыжке и наискось ударил клинком, хищно прожужжавшим возле самого уха гиппогрифа. Меч определенно был зачарован, иначе не объяснишь то, что сразу же он метнулся за спину владельца и попытался пронзить подобравшуюся Ив. Вспыхнуло зеленое пламя, вызвав в воздухе множество листьев. Они опадали наземь с тихим шелестом, вторя им, на земле появлялись мелкие зеленые прожилки. Миг, и в воздух взметнулись гибкие острые путы, изогнувшись в сторону пони-жеребца. Серия ударов сотрясла землю, когда призванные отростки один за другим врезались в неё, пытаясь задеть противника. Увы, тот оказался слишком ловок, с легкостью уворачиваясь от всего, либо отбивая удары зачарованным клинком. В конце концов он добрался до Ив и резко пригнулся, наклонив голову. Рога сверкнули синим, испустив перед собой две сверкающие полосы. Мощный толчок опрокинул пернатую кобылку, и тут же сверху оказался пони, расчертив широкую дугу клинком… щит из корней остановил удар: сбоку стояла пони-друид, сияя зеленым. Фьюр встал на дыбы, широко распахивая крылья, одновременно с этим пони вновь развернулся в прыжке, странно дернувшись, и тут же выставил хищное лезвие, в сторону гиппогрифа.  — Мне нужны жизни лишь друидов, — крикнул он, выписав серебристую восьмерку и размахнулся, заставив Фьюра резко отпрянуть. — Не мешай мне, живо… Он вдруг пошатнулся, с удивлением уставившись на свою грудь: там сияло алым цветом какое-то маленькое семечко, распространив вокруг себя такие же алые прожилки. Оно было явно необычным, о чем говорила слабая улыбка лежащей на спине Ив и рога, испускающие подобного цвета волшебство. В один миг, гиппогриф даже не успел моргнуть, на месте семечка вспух огромный шипастый шар, забрызгав округу красной жидкостью. Со звоном упал клинок, и следом за ним, с глухим стуком, тело, стремительно образовывая вокруг себя лужу. Битва неожиданно закончилась. Фьюр застыл на месте, разглядывая жуткую картину, сердце гулко билось. Пони был мертв, без вариантов: с разорванной грудью долго не живут, и облако магии, занимающее его место, посерело, однозначно на это указывая. Сзади лежала пернатая кобылка, тяжело дыша. Незаметные до того, полосы на её теле пульсировали живым зеленым светом, разгоняя полутьму.  — Вот это да, — тихо произнес жеребец, со взглядом, полным неверия, уставившийся на свою напарницу. Та в ответ могла лишь глубоко вздохнуть. С явными усилиями она перекатилась на живот и медленно встала, слегка пошатываясь. Жеребец одумался, в два прыжка оказавшись возле напарницы, и мягко поддержал ее крылом. Она слабо кивнула.  — Ты как?  — Страшно, — прозвучало тихое. Покачнувшись, пернатая прижалась к жеребцу и шумно вздохнула, когда он накрыл её своим крылом. Гиппогриф молча подтолкнул её крупом, заглянув в нежно-зеленые глаза, сияющие мистическим светом. Не так-то и просто убить мыслящее существо в первый раз, он прекрасно понимал это, стараясь успокоить её, крепче прижимая к себе. Их рога глухо щелкнули, соприкоснувшись.  — Я понимаю, я должна быть сильнее этого… — пролепетала Ив, прильнув к нему. — Лазурный огонь не обманывает… Взор Фьюра сверкнул голубым.  — Не думай об этом огне, Ив, не надо, — жеребец нежно провел сгибом крыла по грустной мордочке. — Ты — живая, ты думаешь, у тебя есть собственные мысли, эмоции, сердце в конце-концов. Я хочу видеть тебя живую, а не бездушную куклу, слепо следующую каким-то там «огонь сказал». Кобылка печально опустила клюв.  — Я… я не уверена что ты прав… Ещё немного насладившись объятиями, Ив сдалась зову разума и высвободилась из них, направившись к результатам своих деяний. Ей претило насилие, но когда нападали на Фьюра, она немедленно теряла над собой контроль, становясь ужасающим монстром, способным на любые жестокие деяния. Тем не менее, картина была очень отвратительной, настолько, что кобылка, даже подготовившись мысленно, не смогла сдержаться и отвернулась. Глубокий вздох принес с собой стальной привкус, она закашлялась. Линии магии на теле сверкнули особенно ярко.  — Ив, — позвал ее жеребец. С некоторым чувством легкости пернатая развернулась, сразу передумав осматривать погибшего… Тут же вскрикнула и буквально подлетела к замершему жеребцу. Перед ним, покрытая жухлой листвой, лежала ее недавняя знакомая Савейн. Из её груди торчало два пера стального цвета.  — Он пришел за ней, — сухо произнес гиппогриф, — и достиг своей цели. Нельзя было не согласиться, но… Ив вдруг ощутила огромную пустоту в своем сердце. За это короткое время, пока утешала пони, она успела привязаться к ней, к этой непоседливой девчонке, оказавшейся вовсе не злой, а испуганной и побитой жизнью ланью. И вот она лежала… убитая за то, чего никогда не совершала. Миролюбивость принялась незаметно улетучиваться. Кобылка вздрогнула, когда на неё вновь легло широкое крыло, но в этот раз Фьюр не стал подтягивать её к себе.  — Эта пони как-то важна для тебя? Ив перевела на жеребца взгляд, наполненный неясной тоской и зарождающейся яростью.  — Она не заслужила свою участь. Он коротко кивнул. Во вспышке рядом появился золотой свиток, где золотым светилась надпись «Разменная судьба». То самое заклинание, которое подарила ему игра, что способно извращать саму суть мира и жизни.  — Не уверен в этом, но попробовать стоит. Ив, отойди. Сосредоточившись, Фьюр закрыл глаза и мысленно представил себе эту кобылку, что без предупреждения напала на них. Он не верил ей ни чуточку, но верил Ив, и раз уж его напарница так болезненно отреагировала на её смерть… вообще, она была еще жива, но время жизни было на исходе. Хотелось верить, что он не совершает ошибку.  — Разменная судьба! ~ Ослепительно яркая белая сфера окружила их, гиппогрифа и пони, приподнимая над землей. С глухим треском разломалась крыша маленького убежища, не выдержав напора. Фьюр испуганно огляделся, почувствовав себя в клетке. Фактически так и было, причем, вместе с ним оказалась «заперта» и пони, чьи глаза были широко раскрыты и излучали такой же чистый белый свет.  — Ты? — произнесла она голосом, спокойствию которого гиппогриф мог лишь позавидовать. — Что случилось со мной? Она не была похожа на саму себя, и, вполне возможно, полностью не осознавала ситуацию. Тем не менее надо было что-то говорить: тишина была здесь неуместна.  — Ты мертва, — ответил жеребец, указав ей на грудь. Она медленно опустила голову, оглядев два хищно сверкающих орудия. Раздался глубокий вздох.  — Он все же достал меня, жаль. Зачем-то обернувшись вокруг себя, кобылка выпрямилась и совершенно серьезно спросила:  — Что теперь? Да чёрт его знает, если честно. Фьюр даже не верил в успех затеи, попробовав лишь ради Ив… и что делать дальше совершенно не подозревал. Молчание затягивалось, хотя пони никак не проявляла нетерпения, спокойно ожидая его ответа. Решение неожиданно явилось в виде спасительного свитка, возле которого появилось золотое перо. Подпиши свою судьбу — гласил текст, а ниже было пустое пространство, обведенное узорной рамочкой.  — Эм… — замялся жеребец, пытаясь подобрать нужные слова, — вообще-то ты еще пока жива, но это лишь — пока.  — Я знаю, — бесстрастно удивила его пони.  — Ну тогда… я могу попробовать подарить тебе новую жизнь. А вот теперь удивилась она, широко раскрыв глаза. Те перестали сиять белым, вернув себе здоровый зеленый цвет.  — Правда? Как?  — Подписав этот договор, — Фьюр кивнул на свиток, — ты станешь такой же, как я. Возможно, твои раны исчезнут. Возможно. — Последнее слово он выделил голосом. Наступила длинная пауза, и спустя почти минуту серьезных размышлений, что полностью отражались на бирюзовой мордочке, кобылка неуверенно кивнула.  — Хорошо. Но какая будет цена?  — Тело гиппогрифа, душа гиппогрифа, судьба гиппогрифа, — тут же выдал жеребец, слегка наклонив голову вбок. — Ты перестанешь быть пони.  — Я — лань, — фыркнула лань, состроив недовольную гримасу, впрочем, тут же развеявшуюся. — Это — необратимо? Фьюр кивнул.  — Альтернатива — смерть? Фьюр кивнул.  — Вы едите листву? Задумавшись на несколько секунд, он вновь согласился.  — Никогда бы не подумала, — озадаченно произнесла кобылка, подхватывая перо зубами… Жизнь, пусть даже такая — важнее смерти. Сфера лопнула, разбросав вокруг щепки, некогда бывшие крышей. Фьюр мягко приземлился на все четыре, задрав голову кверху: там, на некоторой высоте, осветился голубым огнем силуэт кобылки, обратившись сначала в смазанное пятно, а затем — в шарик, рассыпав сноп сверкающих искр. Медленно они опадали на землю, затухая. Рядом встала Ив.  — Фьюр?  — Всё в порядке, просто смотри. Однако, в глубине души гиппогриф не был до конца в этом уверен. Магия выходила за границы его понимания, особенно такая странная и довольно, чего уж греха таить, пугающая. Шар вытянулся в длину, а затем начал резво набухать. Постепенно его границы деформировались, принимая всё более и более знакомые очертания. Вот стали заметны когтистые лапы, изящная спинка с огромными крыльями, сформировалась шея, голова, клюв и рога, отдельным всплеском явился хвост. У Ив самопроизвольно раскрылся клюв, чего она совершенно не замечала, удивляясь внеплановому светошоу, да и сам Фьюр впечатлился, хотя, казалось, куда уж ему… Вспышка озарила округу, явив в лазурном огне миру третьего представителя удивительной расы разумных существ. Первое впечатление — напуганная курочка. Отрешенность, которую измененная демонстрировала в сфере, куда-то вдруг улетучилась, оставив её практически голой и беззащитной. Молодая кобылка вся сжалась и затряслась не то от страха, не то от осознания. Первой среагировала Ив, заключив её в крепкие крылатые объятия и повалив ничего не понимающую бедняжку на землю. Фьюр же лишь улыбнулся, вновь предоставив разбираться своей напарнице, сам вместо этого глазами постарался отыскать те самые два снаряда. Ему повезло довольно быстро: они одиноко валялись неподалеку, покореженные и оплавленные.  — Я испугалась за тебя, — тихо произнесла старшая кобылка, на что младшая издала невнятный звук, затрепетав крыльями. Итак, их стало трое. Нельзя, конечно, сказать об этом с уверенностью, но… вряд ли новоиспеченная гиппогриф теперь покинет их. По крайней мере, он хотел в это верить. О, насчет покинуть: если здесь в самом деле бродят такие агрессивные разумные, да ещё и вооруженные существа, их обязательно должна привлечь яркая вспышка. Ещё одну битву они могут запросто проиграть, а если противник будет не один… Глубоко вздохнув, Фьюр решил все же дать кобылкам пять минут, сам при этом отправившись на поиски клинка, которым махал рогатый пони. Он нашел его именно там, где и предполагал. При ближайшем рассмотрении оружие оказалось самым обычным мечом, разве что гарда была неприлично короткой, а на лезвии красовалась длинная волнистая полоса, на первый взгляд кажущаяся лишней деталью. Подхватив его в лапу, гиппогриф попробовал взмахнуть им; с громким звоном меч упал на землю, буквально выскользнув из захвата. Не получилось. Срезав с погибшего перевязь, гиппогриф кое-как примотал её себе на шею, опустив простенькие ножны сбоку, перед крыльями. Не очень удобно, но и лишаться такой ценности пока не хотелось. А ещё у рогатого нашлось несколько съедобных зеленых фруктов, склянка с отравляющей жидкостью, сшитый мешочек непонятно с чем, развязать который когтями совсем не получалось, и, конечно, срезанные с порванной брони амулеты, выполненные в одном стиле, но с разными камнями. Собрав всё, гиппогриф вернулся к лежащим в обнимку кобылкам.  — Нам пора двигаться. ~ Шли дни. Гиппогрифы удалились обратно в свой дом, спрятавшись там ото всех опасностей. Фьюр, у которого уже лапы буквально чесались, взялся за создание хоть какого-нибудь подобия брони, заодно испытывая новый навык. Ив и Савейн же, предпочитая находится на воздухе, упражнялись в магии друидов, раз за разом создавая жеребцу проблемы в виде влезающих сквозь стены корней, прорастающих из пола цветочков и просто бури листьев, способных полностью выстлать весь пол. Впрочем, он недолго обижался, всё дальше углубляясь в работу. Однажды, весьма уставший, Фьюр в очередной раз выбрался из дома, удивленно уставившись на полную луну, мягко сияющую серебристым светом. Жеребец слегка сбился с ритма времени и полагал, что сейчас ещё ранний вечер, хотя и собирался немного вздремнуть; теперь ясно, почему он так устал. Глубоко вздохнув свежий ночной воздух, Фьюр расправил крылья, украшенные зеленоватым сиянием «пути». Наслаждаясь приятным ощущением свободы, оторвался от земли и взлетел на ближайшее дерево, на кроне которого уже появилась небольшая вмятинка, удобно там же и завалившись. Он собирался обдумать, что им делать дальше. Явно прорисовывалась проблема с вооружением: оно было жестко необходимо, при этом его неоткуда было достать. Да и пользоваться ещё надо научиться. А уж о броне и речи быть не могло, хотя кое-какие успехи всё же были. Вариант, который всё это время крутился у него в голове, отметаемый раз за разом, уже не казался таким уж безумным: позаимствовать всё нужное, включая знания, у кого-нибудь. Может быть даже силой? Фьюр устало опустил голову на лапы и прикрыл глаза. Такие моменты следовало обсудить с Ив, а теперь еще и с Сави, и уж никак не грузить ими сонный разум. Сейчас лучше всего просто немножко поспать… Судорожно вдохнув, Фьюр резко открыл глаза, потревоженный ярким чувством, что за ним следят. Фактически так и было: напротив него сидела распушившаяся кобылка, изучая вполне заинтересованным взглядом.  — Сави? — заспанным голосом произнес он, даже не делая попыток еще хоть как-то пошевелиться. За её спиной все ещё висел в небе серебряный диск, не сильно продвинувшись по небосводу.  — Я хочу поговорить. Жеребец широко зевнул. Спать не сильно-то теперь и хотелось, а наладить взаимоотношения с третьим членом стаи стоит.  — Давай. Зашуршав листьями, кобылка совсем чуть-чуть подлетела, переместив себя ближе к Фьюру, и удобно утонула в мягкой кроне.  — Во-первых, спасибо, что спас мне жизнь.  — Из-за меня же ты её чуть не лишилась, — напомнил гиппогриф.  — Не вы на меня напали, — парировала та, покачав головой.  — И тем не менее… не обижаешься на меня?  — Неа, — был жизнерадостный ответ. — Сначала боялась до умопомрачения, да и болело так, словно на раны посыпали соль. Жуть! Но вот когда я стала такой, — она вытянула лапы, бегло осмотрев их, — все эмоции как топором обрубило.  — И что чувствуешь сейчас? Фьюр поймал себя на мысли, что ему довольно интересно, что делает с другими «разменная судьба».  — Пожалуй… свободу? — нахмурилась Сави, пытаясь подобрать слова. — Раньше я никогда не летала… если только вниз, — добавила она, слабо улыбнувшись. — Но это не главное. Я больше не ощущаю себя изгоем. Жеребец изобразил живую заинтересованность, вынудив её смущенно опустить клюв.  — Изгои… ну, они прокляты природой. Всё дело в том, что… Был, в общем, один олень, всю жизнь исследующий магию природы. И однажды он возжелал бессмертия нашему народу. Хотя, бессмертие — это не совсем верное определение.  — Его не существует, я знаю, — кивнул Фьюр.  — А, хм, хорошо. В общем, он зачаровал сам себя, а затем зачал потомство. Его магия сработала, замедлив процесс старения у его детей. Успех, лавры героя и всё такое. Только вот дети его детей… они… — кобылка грустно замолчала, — у следующего поколения замедлилось не только старение, но и взросление, и чем дальше по родовому древу, тем раньше оно замирало. Вскоре олени и лани стали рождаться, неспособные стать взрослыми и, как следствие, иметь детей. Мы начали вымирать.  — И ты — одна из них? Она кивнула.  — …была. Проклятие сидело глубоко в сердце, развивалось вместе со мной, оно ощущалось прямо тут, — Савейн указала лапой себе на грудь, — как будто кольцо, немного теплое. И сейчас его нет. Пернатый склонил голову вбок, раздумывая. Наконец, он кивнул.  — Ты получила абсолютно новую жизнь, как я, и как Ив. Неудивительно, что всё ушло. Кобылка внезапно подалась вперед, слегка провалившись в крону.  — Но это не так! Моя связь с природой осталась на месте. Все знания, навыки, всё-всё! Гиппогриф ничуть не удивился этому порыву.  — Кроме проклятия? Хм… Довольно удобный эффект для магии, и так поражающей своими возможностями.  — Фьюр-р, ты можешь излечить нас, ты понимаешь это? Конечно, он понимал. Он сразу это понял: хорошая возможность увеличить их стаю, к тому же, если очень повезет, пополнить её умельцами в военном и ремесленном делах. Хотя, с другой стороны, они же фактически дети…  — Все, на ком я использую эти чары, обращаются в гиппогрифов, обретая особенные для нас черты характера, привычки и пристрастия. Ты осознаешь все последствия?  — Не такие уж они и страшные, — фыркнула Сави.  — Для тебя уже нет. Ты же не пони.  — Лань! Фьюр кивнул два раза.  — Да, извини. Другие лани могут не разделить твое рвение. Кобылка задумалась, склонив голову вбок, а её собеседник прикрыл глаза, пытаясь угадать, куда же они отправятся с легкой подачи лапы Савейн.  — Не знаю. Я бы многое отдала, чтобы избавиться от этой жуткой метки… уже отдала. И ничуть не жалею. Знаешь, как страшно жить, зная, что у тебя никогда не будет детей? Жеребец вытянул лапу, слегка покачав головой.  — Я понимаю тебя, незачем повторять. Я также согласен помочь тем, кто этого хочет, но у меня будут условия. Они не сложные, однако очень важные. Примешь ли ты мое предложение? ~ Гиппогриф забросил попытки сделать себе доспех, сконцентрировавшись на недавно пришедшей в голову идее. Проведя еще несколько дней взаперти и потратив огромное количество волшебного дерева, с трудом выращенного совместными усилиями Ив и Савейн, жеребец смог изготовить единственное доступное ему, а также вполне подходящее оружие. Наконец, довольный результатом, он выбрался из своей комнатки, отрезанной от остального дома плетеными стенами со шкурами. В углу другой спали две уставшие кобылки, мило закутавшись в собственные крылья. Линии магии на их телах мягко пульсировали, что отражало, как он понял, недавнее мощное колдовство. В принципе, то чёрное древо было довольно на него похоже. Спасибо им большое, в самом деле. На сей раз гиппогрифа встретило яркое солнце, заливая своим радостным светом всё в округе. На небе не было ни облачка, что добавляло картине теплоты и красоты. На пару мгновений Фьюру даже расхотелось что-либо делать, вместо этого появилось желание пойти и присоединиться к его спутницам в их бесхитростном занятии. Сверкнул отполированной поверхностью чёрного древа угловатый лук, приковывая к себе внимание гиппогрифа. Шумно вздохнув свежий лесной воздух, он снял его со своей спины и взял в левую лапу. Теперь самое сложное. Хоть он приноровился уже за последние два дня, это действо все равно было довольно непростым. Оттолкнувшись свободной лапой, жеребец встал на ноги, широко распахнув крылья, помогая себе удерживать равновесие ими. Постояв несколько секунд в этой неустойчивой позиции, он неуверенно ухватился за тетиву и натянул её. Раздался сухой треск, лук сильно дернулся вперед, но не выпал, как происходило раньше. В целом, он оказался вполне удобен. Фьюр довольно улыбнулся, радуясь маленькому успеху. На левом боку, под крылом, висела длинная сумка, наполненная особыми стрелами. Вообще, их трудно было назвать особенными с учетом того, что гиппогриф еще не видел местных, да и вообще не был уверен, что они существуют, тем не менее… Жесткое оперение, собранное из треугольных листьев заканчивалось расщепленным концом, за который удобно было хвататься когтем. Вытащив одну, Фьюр положил её на тетиву и сильно ту натянул, прицелившись в дерево неподалеку. Жеребец задержал дыхание. Он ещё помнил, как стрелять, но только сейчас у него были не самые удобные когтистые лапы, да и стоять на ногах куда труднее, чем казалось на первый взгляд. Смотреть вдоль стрелы… Наконечник указывает точно посередине дерева… Глубокий вдох… Раздался короткий щелчок, а затем громкий треск: снаряд вонзился в цель, отколов несколько щепок, и остался торчать, мелко-мелко вибрируя. Пахнуло свежей древесиной. Фьюр опустил лук и встал на три конечности. Произведенный выстрел был достаточно мощный, хотя и не настолько, чтобы пробить крепкий доспех: ещё было, куда стремиться. Тем не менее, теперь можно смело приостановить работу в маленькой кузне и вплотную заняться тренировками. Не забыть только обзавестись хорошим комплектом стрел. Очередной разговор застал жеребца, когда тот, немного усталый с виду, нес связку изрядо расцарапанных, кое-где надломленных снарядов. Мягкое касание крылом по разгоряченной шее заставило его вздрогнуть и обернуться, уставившись на Ив. Та протянула ему в клюве пиалу со свежей водой.  — Спасибо, — он был несказанно удивлен, хотя и принял помощь кобылки, отметив, что вода была сейчас как нельзя кстати. Затянулась небольшая пауза, во время которой пернатая, ожидая, пока жеребец утолит жажду, с интересом разглядывала блестящую дугообразную штуку на его спине. Она видела, как он с ней обращался, но не могла до конца понять, что же та делала.  — Не умею пользоваться магией, — виновато произнес Фьюр в ответ на её безмолвный вопрос, — а защищаться как-то надо.  — А как она работает? Аккуратно положив пиалу на камешек, он встряхнулся и уже привычным движением взял оружие в лапу. Щелкнула тетива, отправив изрядно изношенную стрелу в полет, завершившийся в истыканном дереве; на этот раз она отскочила и упала на землю.  — Как-то так. Вернув лук на место, жеребец присел на круп, жестом приглашая Ив сделать то же самое.  — Ты ведь хотела спросить что-то?  — Да… — не сразу нашлась с ответом та, завороженно разглядывая воткнувшийся в землю снаряд, — да, Фьюр. Сави научила меня нескольким чарам, связанным с Древом.  — Это, безусловно, очень хорошо. Продемонстрируешь? Кобылка помотала головой.  — Нет, я очень устала. Да и не то хочу сказать. Вздохнув, жеребец подтянул стрелы к себе и принялся собирать их в колчан. Он начал догадываться, о чем сейчас пойдет речь.  — Сави мне много рассказала о своем народе, пока мы выращивали черное дерево, да и сегодня утром кое-что добавила. В общем… у них есть очень сильные друиды, и я хотела бы… взять у них пару уроков, наверное?  — Ты так просто об этом говоришь, Ив, — покачал головой жеребец. — Смотри: что случилось, когда мы приблизились к их поселению? Пернатая сделала удивленные глаза.  — Когда это мы приближались к нему?  — Тот случай с нападением непонятного пони.  — Оленя. — Автоматически поправила его кобылка и улыбнулась. — Странный ты Фьюр. Она же изгой, и жила вдалеке от своей стаи. Там ничего подобного и близко не было. Две секунды он стоял с глупым видом, а затем тихо фыркнул.  — Ну знаешь… я лишь предположил. Хорошо, — гиппогриф встрепенулся, — где гарантии, что нас впустят и мы не закончим наш путь, нашпигованные шипами или чем еще похуже?  — Савейн — часть стаи. Тем более их глава — её родственник. Они точно смогут договориться.  — А если нет?  — Мы уйдем. Как просто звучит… Золотые глаза встретились с зелеными, в которых плескался океан невинной надежды. Неужели она не чувствует опасности?  — Я не хочу соглашаться и брать на себя такую ответственность. К тому же, цена ошибки — ваши жизни… — он помотал головой. — Слишком опасно.  — Для меня и для Савейн это очень важно, — возразила кобылка, — к тому же мы не беззащитны.  — Не настолько.  — Не надо притворяться слабеньким птенчиком, Фьюр. К тому же я вижу, ты сам этого хочешь.  — При этом осознаю возможную опасность. В отличие от вас.  — Ее может и не быть.  — …, а может быть внезапно. Ты же помнишь, как я тут валялся, едва живой? А всего-то вышел из дома. Ив фыркнула.  — Сави хорошо чувствует, по крайней мере много лучше нас с тобой, она уж точно не пропустит опасность.  — Да? А как насчет того, как ты сказала, оленя? Она замолчала, виновато опустив клюв. Замолчал и жеребец, обдумывая последствия будущей прогулки. В том, что она состоится, Фьюр ничуть не сомневался: Ив была абсолютно права, сказав, что он сам хочет этого, что гиппогриф и не отрицал, да и не хотел он расстраивать эту замечательную кобылку. Вздохнув, он вытянул правое крыло и нежно приподнял её мордочку, сам при этом чуть наклонив голову вбок, и постарался улыбнуться.  — Скажи честно, тебе самой не страшно?  — Страшно, — попыталась кивнуть та, — но и интересно тоже.  — А Савейн?  — Она хочет вернуться, чтобы помочь своему народу. Ясно.  — Тогда… — затянул Фьюр, тут же уловив полный радостной надежды взгляд зеленых глаз, — пожалуй, нам следует подготовиться. Скажем… три дня? Ив воодушевленно кивнула. Три дня обернулись тремя минутами, по мнению гиппогрифа. Он успел выточить стрел на два колчана, удобно повесив их под крыльями, надломить один из трофейных амулетов в попытках понять их ценность, и впихнуть камень в ремень, перекинутый через грудь. Приукрасил свое оружие с помощью магии Ив, и сделал простенькую накидку из одного огромного мягкого листа. Провалялся в размышлениях целую ночь. В общем, был совершенно не готов. Чего не скажешь о его спутницах, на исходе третьего дня представших перед ним. Они щеголяли красивыми лозами, оплетающими их рога. Вдоль изящных спинок тянулся природный покров из листьев, растущий словно бы вместо шерсти, а по бокам свисали длинные прутовидные отростки. В хвосты были вплетены маленькие бутоны. Выглядело весьма ярко и вызывающе, а об удобстве оставалось лишь догадываться.  — …впечатляет, — наконец нарушил тишину Фьюр, чуть-чуть склонив голову вбок. Недоумение в его глазах постепенно сменилось одобрением. Ив улыбнулась, встряхнув крыльями. Она, следуя указаниям другой кобылки, скорее оценивала внешний вид «одеяния», нежели присущие ему свойства. Савейн поначалу честно старалась разъяснять всё, но вскоре, заметив угасающий интерес подруги, махнула на это лапой, сосредоточившись на наращивании лиственной красоты. Не совсем зря, как оказалось, хотя сама не особо гналась за положительной оценкой. Жеребец перевел взгляд на младшую кобылку, на что та вопросительно пожала крыльями.  — Мы готовы?  — Я это у вас хотел спросить, — хмыкнул Фьюр. Савейн тут же кивнула. Посмотрев на неё, Ив повторила жест.  — Отлично. Я всё равно против этой затеи, — гиппогриф немного потоптался на месте, — так. Как и куда будем двигаться? Сейчас только Сави знала ответ на этот вопрос, да и в целом вся информация была у неё, остальным оставалось лишь довериться. Он уселся на круп.  — Я бы предложила пешком, — начала та, наклонив голову вбок. — Самый разумный ход, но только опасный, учитывая длину пути.  — Сколько?  — Дней… шесть, наверное. Я не могу сказать, кто более вынослив: лань, или гиппогриф.  — Более чем опасный, — подтвердил жеребец.  — Тогда… на крыльях? Приземлимся неподалеку и дальше по земле.  — Уже лучше, да и ты могла бы сразу предложить это.  — Прошу не забывать, — кобылка фыркнула, — что полеты для меня в новинку. К тому же заметить гиппогрифа в воздухе легче.  — И тяжелее при этом достать.  — Вынуждена согласиться… Но в деревню придется всё же входить через ворота. Это не обсуждается. Фьюр покачал головой. В целом, он был согласен с ней, разве что хотелось бы взглянуть издалека, желательно ещё и свысока, на поселение оленей и ланей прежде, чем входить в его пределы. Вооруженный представитель этого народа довольно четко отпечатался в разуме жеребца, как и его заметный боевой опыт. Спасла их только хитрая и удачливая Ив, а удача, как известно, вещь изменчивая.  — В случае угрозы…  — Мы закрываемся корнями и без вопросов улетаем. Надо же, уже продумали. Фьюр явно недооценил своих спутниц. Тем не менее, их план довольно… простенький, хотя имеет смысл, учитывая необычные возможности кобылок.  — Нас не смогут достать?  — Если замешкаемся — схватят путами. Хорошая перспектива. Гиппогриф заглянул в правый колчан: там покоилось не так уж много стрел, как он хотел бы видеть, да и не выйдет у него с его-то меткостью нанести серьезный урон захватчикам в случае, не предусмотренном маленьким хитрым планом.  — То есть мы ходим по лезвию. Очень тонкому лезвию. Вы понимаете это?  — Да, — ответила младшая кобылка, а старшая лишь кивнула. Спустя небольшую паузу Фьюр слабо вздохнул.  — Полагаю, вы понимаете куда больше, чем я спросил, и не имеет смысла пытаться вас отговорить, или совершить еще какой-нибудь глупый ход. Но знайте, — он подобрался и встал, широко распахнув крылья, — вам придется слушать меня, пока не доберемся до поселения, и сразу после того, как я там освоюсь. Согласны? Конечно они были согласны, спрашивать об этом излишне. Трое с силой оттолкнулись от земли. ~ Путь действительно впечатлял, как и величественные размеры леса. Ведомые Савейн, они пересекали огромные расстояния, пролетая над темными деревьями, затем вдоль туманного оврага, населенного светящимися огоньками. Волшебные картины, доселе неведомые Фьюру, поражали его до глубины души, заставляя вновь и вновь заглядываться на землю, а летевшую рядом Ив — периодически его одергивать. В воздухе всё было легче, намного проще думалось, к тому же довольно скучно просто лететь за часом час, лишь взмахивая крыльями и изредка поворачивая голову. Разговоры через некоторое время затихли, возобновляясь лишь на земле, во время привалов. В итоге жеребец постепенно ушел в размышления, подогреваемые проплывающими пейзажами. Он задумался об этом мире. О том, где оказался, какую роль себе взял и какой же цели, в конце концов, должен достигнуть. Интуитивно ощущая, что для неё требуется куда больше, чем он сам, и даже десяток гиппогрифов в его стае, да что там десяток… сотня, и даже тысяча не кажутся влияющими на положительный исход, Фьюр пытался понять, где взять такое количество пернатых, учитывая их скромнейшее наличие во всем этом мире, и пока не представлял правильных путей решения. «Судьба» никак не сможет решить эту проблему. Было бы куда лучше, обрати это заклинание… ну хотя бы все то поселение, куда они направлялись. Капля в море, но тогда бы Фьюр знал, на что способен, и мог бы попробовать применить чары более хитро, с другой стороны — это сродни истреблению. А его он не очень уважал, по крайней мере, беззащитных. Воздух заметно похолодел, хотя выше они точно не забирались. Вскоре кобылка впереди начала снижаться, метя в пустую поляну впереди. Жеребец нырнул за ней и сощурился: вдалеке не было видно ни единого следа цивилизации. Подняв крыльями маленький вихрь, Фьюр, вслед за кобылками, коснулся ногами твердой поверхности, прижав усталые крылья к бокам, и тут же клювом поправил сбившийся колчан. Вокруг раскинулся совершенно чужой лес. Савейн, однако, явно ощущала себя здесь куда лучше. Уверенным шагом она двинулась куда-то в сторону зарослей, вызвав на себя два вопросительных взгляда.  — А? — она обернулась, сдегка удивленная. — Чего вы стоите?  — Поделись своими соображениями, если не сложно, — немного сурово произнес жеребец, получив молчаливую поддержку Ив. Наклонив голову вбок, Сави вдруг вздрогнула и быстро-быстро кивнула.  — Да-да, конечно. Я просто так давно здесь не была… Очень волнуюсь. Мы примерно в часе пешего пути от деревни Тривальон. Я полагаю, — она чуть опустила клюв, — нам стоит здесь отдохнуть в последний раз и подготовиться. Вы не против? «Идея довольно неплоха, — заметил Фьюр, молча наблюдая за растерявшейся кобылкой. — С другой стороны час пути — это слишком близко. Здесь вполне могут бродить те же вооруженные олени, выискивая себе жертв.»  — Как насчет того убийцы? — тихо спросила Ив, усевшись на круп. Жеребец удивился. — Нас не побеспокоят такие, как он?  — Не должны, — неуверенно потянула та. — В пределах деревни им очень опасно своевольничать. В крайнем случае, я смогу почувствовать опасность.  — И мы улетим из места, где летать не следует? — усмехнулся он и покачал головой. — Савейн? Та скромно потупилась.  — Я не знаю…