Новый Год

Фиона: начало июля Если и есть что-то хорошее в ее работе, размышляет Фиона, так это график. Она никогда не работает по ночам, у нее сокращенный рабочий день каждые вторые выходные, и она свободна в государственные праздники. Как сегодня. День независимости всегда был одним из ее самых любимых праздников. Во-первых, он летом, а это уже очень сложно перещеголять. Еще это день, когда все ее родные (за исключением Дебби – Фиона всегда чувствует ком в горле, когда вспоминает, что она не здесь) могут собраться вместе и устроить дешевую вечеринку на заднем дворе – никакого большого ужина или обмена подарками. Обычно все выглядит как обед вскладчину, и этот год не исключение. Лип отвечает за котлеты и сосиски, Карл – за булочки, Йен – за гарнир, Фиона – за картофельный салат, Кев и Ви – за чипсы. Несколько последних лет к ним присоединялись Света с Евом и приносили десерт. В этом году Фиона расширила приглашение на все семейство Милковичей и вроде как ожидала, что они откажутся, но Светлана смирила Фиону ее фирменным «все-вокруг-идиоты» взглядом и сказала: «Конечно. Это же традиция». Это странный год в том смысле, что никто из вторых половинок Галлагеров не присутствует. На самом деле, Фиона почти что уверена, что это первый год, когда у больше, чем одного Галлагера, нет пары. Маньяки до отношений, вот они кто. Даже Йен показался без Фила и сказал, пожав плечами: «Он пошел куда-то с родителями», когда она спросила его об этом. Милковичи прибыли в этот самый момент, и Фиона потеряла внимание Йена. Там что-то определенно происходит, решает Фиона, но она не уверена. Эти двое не сказали ничего больше, чем «привет» друг другу, еще какие-то бессмысленные вежливые фразы, но каждый раз, когда Фиона смотрит на Йена, его глаза прикованы к Микки. Что бы это ни было, оно кажется односторонним. Микки, со своей стороны, кажется, ничего не замечает, носясь по двору с Карлом и (плохо) пиная футбольный мяч с Евом и Домиником. Доминик играл в футбол с Евгением в местной команде весь школьный год, но был не слишком целеустремленным или талантливым, чтобы войти в настоящую команду. Дом и Ев всегда были хорошими приятелями (в конце концов, они были погодками), но стали лучшими друзьями, когда Доминик окончательно переехал к Боллам 2 года назад. Неожиданная смерть Кэрол* и трудности с тремя детьми одного возраста под одной крышей потрепали Ви, но она справилась с этим, как справлялась со всем остальным. И Доминик хороший ребенок. Немного тугодум, но это скорее очаровывает, точно также, как и в случае с его отцом. Пока Кев разжигает гриль, остальные затевают импровизированную игру в контактный футбол. Светлана отказывается сразу, сморщив нос на «американский спорт». Ви и близняшки быстро покидают игру, как только становится понятно, что контактный футбол превращается в борьбу, когда Лип благодаря Йену, вцепившемуся в него, падает на траву. Фиона, выросшая с вечно дерущимися братьями, держится дольше всех…пока Лиам не опрокидывает ее на траву захватом куда жестче (по ее мнению), чем требуется. Карл дает ему подзатыльник за то, что ведет себя как козел, а Фиона выхрамывает с поля. Иногда она чувствует себя такой старой. Фиона втискивается между Ви и Светой в старое кресло, предназначенное для двоих, которое они вытащили во двор, чтобы посмотреть, как играют мальчики. Карл и Микки – равные соперники, даже не смотря на разницу в росте, и они не гнушаются грязной игры, особенно когда один из них владеет мячом. Когда Евгений передает мяч своему отцу, то Карл, не теряя времени, заваливает Микки на землю, и совсем скоро они уже играючи борются на траве, позабыв о мяче. Карл прижимает Микки к земле и наваливается всем весом на его спину, пытаясь схватить его за руки, когда тот переворачивается на живот и пытается вывернутся из его объятий. – Ох, ты принадлежишь мне, сучка! – игриво рычит Карл. И в один момент все меняется. Микки ревет и пытается сбросить Карла, используя всю свою силу, а затем, когда Карл не встает немедленно, начинает пинать его там, где может достать. Он переворачивается на спину и наносит слепой удар, который приземляется Карлу прямо в челюсть. Карл взвывает и съеживается, защищая голову и даже не пытаясь дать отпор, пока Микки продолжает размахивать руками и ногами, лежа в безопасной позиции на земле – в глазах безумие и паника. Все остальные могут только смотреть, замерев на месте, пока в один момент вопль страха Джеммы не приводит всех в действие. – Отойди! – вопит Лип, кидаясь вперед, чтобы вытащить Карла за пределы досягаемости Микки, пока Йен набрасывается на самого Микки. Кев прячет испуганных дочек себе за спину и замахивается кухонными щипцами. Это было бы комично, если бы ситуация не была такой пугающей. Светлана идет успокаивать Евгения, который все еще на корточках, чтобы забрать всеми забытый мяч. Его лицо белое под летним загаром. Йен умудряется схватить Микки подмышками и тянет его назад. Они с грохотом спутанной кучей падают на землю – руки Йена крепко сжимают грудь Микки. – Мик, – говорит Йен, используя свой спокойный, повелительный рабочий голос, когда Микки пытается вырваться, – Микки, все закончилось. Фиона и Ви бегут к Карлу. Постанывая, Карл пытается встать на колени. Фиона подозревает, что он больше испуган звериной природой атаки, чем испытывает боль. – Ты в порядке? – допрашивает Карла Ви, мягко касаясь растущего синяка на его правой скуле. – Ага, – выдыхает Карл, уставившись куда-то с открытым ртом. Фиона следует за его взглядом к Микки и Йену, которые все еще сидят, сплетясь друг с другом. Йен ослабил хватку, но, кажется, не хочет отпускать. Микки дышит тяжело, но постепенно приходит в себя. Фиона видит, как паника и страх покидают его глаза, и стыд занимает их место. – Блядь, – бормочет Микки, проводя руками по лицу. – Я в порядке, – отмахивается он от Йена и отпихивает его руки от своей груди. Йен отпускает его, поднимая ладони перед собой в примирительном жесте, пока Микки вскарабкивается с земли. Он стоит на месте, вбирая все: оборонительные стойки Липа и Кева, Фиону и Ви, склонившихся над Карлом, который все еще сидит на земле – с его носа капает кровь. Наконец-то он поворачивается к Светлане, которая обнимает за плечи Ева и Доминика. Ев только и может разглядывать своего отца с открытым ртом. – Света, – просит он. – Иди, – мягко приказывает ему Светлана, указывая на дом. Микки делает то, что ему сказали, резко разворачиваясь, чтобы сбежать в укрытие пустого дома. – Ебанный Господь, – выдыхает Кев сразу же, как захлопывается дверь. – Что это еще за хуйня? – Это моя вина, – подавленно говорит Карл, морщась, пока пытается подняться с земли, – Я не должен был хватать его вот так. – Ты не знал, милый, – успокаивает Фиона. – Вообще-то знал, – бормочет Карл. – Он рассказал мне о кое-каком дерьме, которое с ним произошло. Я должен был знать, что он так отреагирует. Челюсть Йена потихоньку отвисает, пока он смотрит на младшего брата. – Вы же просто бесились, – снова уверяет его Фиона. Карл пожимает плечами, выглядя несчастным. – Дом, возьми своих сестер и Ева, и идите поиграйте в видеоигры у нас дома, – внезапно приказывает Ви. – Возьмите с собой бургеры, а мы скоро придем и заберем вас. – Ты тоже, Лиам, – приказывает Фиона. Лиам посылает ей недовольный взгляд. Он не очень-то счастлив, что его отсылают прочь вместе в детьми. – Озвучь причину, по которой ты должен остаться, – бросает вызов она, и на какой-то момент ей становится все равно, что это несколько жестоко. Лиам автоматически переключает взгляд на Йена – его обычную поддержку в вопросах селективной немоты, но Йен таращится на заднюю дверь дома так, будто мечтает о том, чтобы у него было рентгеновское зрение. Лиам в горле издает раздраженный звук, а затем хватает бургер из кучи приготовленных Кевом и топает по направлению к дому Боллов. Светлана и Евгений немного ругаются на русском, пока она не вручает ему тарелку с едой и не толкает его в сторону дома Кева и Ви. Ев ворчит и несчастно смотрит в сторону дома Галлагеров, который, вероятно, измеряет шагами его отец, прежде чем последовать за Домиником, Эми и Джеммой. – Что с ним произошло? – переполненным эмоциями голосом спрашивает Йен, как только дети уходят. Он смотрит то на Карла, то на Светлану, но выглядит так, будто вовсе не хочет ничего знать. Никто ему и не отвечает. В любом случае, догадаться не так уж сложно. Лип плюхается на шезлонг, и Карл в конце концов следует его примеру. – Ты можешь забрать преступника из тюрьмы, но не тюрьму из преступника, – тянет Лип, раскуривая сигарету. Карл выбивает ножки из-под кресла Липа и бесстрастно смотрит, как Лип шлепается на землю – его задница застревает в шезлонге. – Ты мог хотя бы попытаться не быть полнейшей сволочью хоть раз? – выплевывает Йен в своего старшего брата. Он наконец-то поднялся с земли и трясется от переполняющих его эмоций. – Я пойду поговорю с Микки. – Нет, – быстро настаивает Фиона до того, как Светлана успевает сказать хоть что-то. – Вы, ребята, начинайте есть. Я пойду принесу картофельный салат. И проведаю его. Йен открывает рот, чтобы начать спорить, но Светлана делает шаг вперед, чтобы схватить стопку бумажных тарелок со столика и запихнуть ему в руки. – Фиона пойдет. Она меньше всего пугает. Мы поедим. Фиона не знает, должно ли ее оскорбить это заявление. Она хлопает обеспокоенного Йена по руке, распрямляет плечи и поднимается по задним ступенькам. Дверь в ванную закрыта. Фиона возится на кухне, открывая шкафчики и хлопая дверью холодильника, чтобы оповестить Микки о своем присутствии. Дверь ванной открывается, и Фиона притворяется, что очень занята поиском большой ложки в ящичке. – Просто забираю картофельный салат, – объясняет она. Она поднимает взгляд и видит, что Микки стоит у стола – его руки крепко сжимают спинку стула. – Он в порядке? – отрывисто спрашивает он. – Карл? О да, бывало куда хуже, уж поверь мне. Это почти что семейная традиция, чтобы в праздник проливалась чья-то кровь, – смех умирает на ее губах, когда она обдумывает свою же попытку пошутить. Она стоит на том самом месте, на котором лежала ее мать после того, как порезала вены. Фиона сглатывает. – Я эм… выкурил сигарету в твоей ванной, – немного застенчиво говорит ей Микки, указывая туда, откуда только что появился. – Если бы это только было самым возмутительным из того, что там делали, – шутит Фиона. – Ты в порядке? – осторожно спрашивает она. Микки жует свою губу. – Ага, – наконец говорит он. Фиона поднимает брови. – Ты немного потерял рассудок там, – мягко продолжает она. – Просто кое-какое дерьмо, с которым нужно разобраться. ПТСР*, или как там это называется, – неопределенно машет рукой он. Господи. Это куда более честный ответ, чем она ожидала. Она не знает, что и сказать. Она пытается разрядить обстановку, чтобы замаскировать собственное смущение. – Тюрьма не так хороша, как ее малюют? Фиона морщится уже после того, как слова покидают ее рот. Господи, она идиотка. Она не будет удивлена, если он и ее ударит. – Тебе ли не знать, – язвит в ответ Микки. Фиона выдыхает смешок. Уголки рта Микки приподнимаются в сардонической ухмылке. – Как-нибудь нам нужно обменяться историями, – дразнит она. – Ты не захочешь услышать большую часть моей, – предупреждает ее Микки, пригвождая ее приподнятое настроение к земле. – У тебя хотя бы есть кто-то, с кем ты можешь поговорить об этом? – спрашивает она его, переставая притворятся, что возится с картофельным салатом, и полностью сосредотачивая свое внимание на Микки. Микки кривится, и Фиона быстро добавляет: – Не терапевт или кто-то подобный. Приятель. Светлана или Карл, – она колеблется. – Или Йен? Микки фыркает. Так все-таки между Микки и Йеном все еще не все так гладко. По крайней мере, со стороны Микки. – Светлана сказала, что Йен навещал тебя еще до меня, прежде чем лечь в больницу. Он часто приходил? – Пару раз в самом начале, – пожимает плечами Микки. Фиона ждет, но Микки не развивает тему. – Прости, что вообще пришла к тебе. Наверное, только усугубила ситуацию. Микки качает головой. – Неа, я рад, что был в курсе. Хотя неплохо было бы, если бы ты не оставила меня в подвешенном состоянии, – он смотрит прямо на нее. – Извини, – виновато говорит она. – Я должна была вернуться. Но все полетело к чертям, когда Йен узнал, что я ходила к тебе, – Фиона прочесывает руками волосы. – Разозлился, что ты вмешалась? – ухмыляется Микки. – Он просто стал… так странно относиться к тебе, когда ты исчез. Будто тебя и в принципе не существовало. Лицо Микки остается безразличным, но она замечает вспышку боли в его глазах. – Блядь, извини. Мне не нужно было этого говорить. Давай я просто заткнусь, – Господи, кажется, она извинилась уже несколько раз за одну минуту. В ответ Микки просто приподнимает одну бровь и делает шаг по направлению к главной двери, подальше от людей, ожидающих его на заднем дворе. – Подожди, – останавливает его Фиона, ловя за руку, – почему ты перестал видеться со своей семьей? После того, как мы с Йеном приходили к тебе? – Что? – Светлана сказала, что после того, как Йен лег в больницу, ты не виделся с ней и Евом пару месяцев. Это случилось из-за того, что я рассказала тебе о Йене? – Фиона все еще чувствует свою вину с того их разговора со Светланой несколько месяцев назад. Какое-то время Микки продолжает смотреть искренне непонимающе, но потом его глаза увеличиваются в размерах, когда он понимает, о чем именно она говорит. И сразу же его взгляд перемещается на пол. Он пожимает одним плечом. – Дело было не в Йене. И не в них. Просто блядски плохой момент. Теперь настает очередь Фионы выглядеть озадаченной. Кажется, что Микки размышляет о чем-то. Он, покусывая, мучит свою губу как ненормальный. – Через пару дней после того, как ты пришла… мой сокамерник передознулся, – говорит он в пол. – Выбило меня из ебанной колеи на какое-то время. Фиона не очень понимает, как это относится к делу. – Вы были близки или что-то типа того? Микки смотрит на нее и многозначительно приподнимает брови. – Оу. Фиона не знает, почему ее удивляет то, что Микки был в тюремных отношениях. Ее одолевает любопытство, кто из них был «сучкой»? И как если бы он мог читать ее лицо, Микки выпаливает: – Все было не так. Мы просто были вместе. Какое-то мгновение они просто безмолвно стоят. Микки переступает с ноги на ногу, и когда он снова говорит, то его голос ломается. – Нашел его в койке. Подавился собственной рвотой. Уже, блядь, был синим. Фиона закрывает руками рот. Найти своего бойфренда вот так! Ее мучили такие кошмары после Шона, и она просыпалась вся в слезах и выжатая как лимон. – Микки, мне так жаль. – Он был торчком. Я, блядь, должен был знать, что все так закончится, – Микки пожимает плечами так, будто ему наплевать, но он отчаянно пытается не заплакать. Смотря на то, как он пытается сдержаться, у нее самой с трудом это получается. – Как долго вы были… – она останавливается, неуверенная, какой термин нужно использовать. – Пару лет, – выдыхает Микки. Фиона прослеживает его взгляд, ведущий через кухонное окно на задний двор. Микки горько смеется. – Не могу удержать парней, даже когда им некуда идти. Слезы, с которыми так боролась Фиона, возвращаются с новой силой. – Ох, Микки, не нужно. Не делай этого с собой, – она шагает ему навстречу, и он дергается. – Ты же сам сказал, что парень был торчком. Это не имело никакого отношения к тебе. Как и в случае Йена. Он был болен. Микки не говорит ничего. – Это случится, – уверяет она. – Однажды, с кем-то, кто заслуживает тебя, – она говорит себе то же самое снова и снова. Она не уверена, что верит в это, и, судя по взгляду Микки, он тоже. – Я собираюсь обнять тебя, – предупреждает его Фиона, вытирая руками глаза. – Ты не обязан отвечать тем же. Микки выглядит немножко запаниковавшим, но умудряется держаться спокойно по мере того, как она приближается. На минуту он замирает в ее объятиях. Но потом спиной она чувствует невесомое давление его ладоней, будто для него и вовсе противоестественно искать утешение в физическом контакте. Наверное, так и есть. Фиона дает слезам свободу. – Как его звали? – спрашивает она Микки тихо, когда отпускает его. Микки трет глаза ладонями, а затем шмыгает носом. – Трэвис, – тихо бормочет он. – Трэв. – Я сожалею о Трэве. Микки отрывисто кивает в знак благодарности и тщательно сжимает губы, чтобы держать эмоции под контролем. – Это было давно, – возражает он. – Все равно, – настаивает Фиона. Без предупреждения задняя дверь отворяется, и Фиона с Микки инстинктивно отпрыгивают друг от друга. – Все хорошо? – медленно спрашивает Йен, глаза вбирают мокрые щеки Фионы, внезапную дистанцию между ними двумя, и наконец останавливаются на лице Микки. – Мик? – Ага, – быстро отвечает Фиона за него, голос обманчиво бодрый. – Микки как раз собирался забрать детей из дома Кева и Ви, – Фиона быстро проводит пальцами по своим щекам. Через мгновение Микки подхватывает ее план. – Ага, – говорит он немного хрипло. Затем прочищает горло. – Я пойду эмм… заберу детей. Он поворачивается к Фионе и долгое время многозначительно смотрит ей в глаза. Это останется между нами. Фиона кивает в согласие, и Микки разворачивается на пятках и направляется к входной двери, даже не глянув на Йена. – Что случилось? – спрашивает Йен, когда входная дверь захлопывается, его тон становится немного резче, чем был. Он выглядит как взволнованным, так и обеспокоенным. Фиона фыркает и, отвернувшись от Йена, вываливает картофельный салат из контейнера в салатницу. – Мы немного поговорили. Он в порядке. – Ты плакала. Он плакал. Фиона пожимает плечами. – Думаю, это просто подходящий момент. Внезапно она чувствует злость на Йена, такую, какой не чувствовала к нему уже давно. Частично он причина того, что Микки думает, что не заслуживает быть любимым. – Он рассказал тебе, почему сорвался на Карла? – давит Йен. – Спроси сам. Это вообще не мое дело, – отрезает она. – А раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы вмешиваться в дела людей, – обвинительно огрызается он. Фиона просто таращится на него. – Реально? Ты снова собираешься бросить мне это в лицо. Светлана сказала мне, что ты приходил и виделся с Микки, Йен. Прямо перед тем, как лег в больницу. И у тебя все еще хватает совести срываться на меня за то, что я пыталась держать парня, которого ты предположительно любил, в курсе дела. – Я действительно его любил, – защищаясь, говорит он. – Я любил его, – говорит он снова скорее для себя. – Так почему же все это время ты вел себя так, будто он ничего для тебя не значит? Ему пришлось пройти через всякое дерьмо, Йен. И он не отказался бы от твоей поддержки. Может быть, немного нечестно атаковать Йена так, когда она сама не особо вспоминала о Микки последние восемь лет. Но прямо сейчас, в этот момент, учитывая то, чем Микки с ней поделился, ей просто все равно. Лицо Йена искажается смесью злобы и стыда. – Когда уже все перестанут говорить мне это дерьмо?! Я уже все понял, хорошо? Они тяжело смотрят друг на друга. Йен ломается первым. – Он всегда казался тем, кто может о себе позаботиться, – глухо говорит Йен. – Конечно, он может, – выдыхает Фиона, вытирая глаза еще раз, прежде чем поднять картофельный салат и обойти Йена на пути к выходу. – Но никто не хочет быть обязанным. Йен крепко удерживает ее за локоть, прежде чем она сможет уйти. – Я хочу все исправить, Фи, – смиренно говорит он. – Что мне делать? Он выглядит таким потерянным. Фиона не видела его таким неуверенным в себе уже долгое время. – Я не знаю, – честно отвечает она. – Но я бы, наверное, начала с извинения. Она наклоняется вперед и целует своего младшего брата в щеку. Затем наконец она выносит наружу бедный забытый картофельный салат, закрывая дверь и оставляя Йена позади. – Извините, что пришлось ждать, – говорит она, опуская посуду на столик. – Микки пошел забрать детей. Никто не спрашивает, что случилось, но они не очень хороши в том, чтобы скрывать свое любопытство, особенно Кев и Ви. Эти двое сплетники мирового класса. И как по команде Микки заворачивает за угол, но без детей. – Не смог вытащить их из ебанных видеоигр, – сообщает он всем и затягивается сигаретой. – Лиам набивает им зад в Mario Kart*. Они все еще играют в это дерьмо? – Mario Kart – классика, мужик! Они всегда будут в нее играть, – комментирует Кев, передавая Микки тарелку с бургером. Микки протягивает свою сигарету Карлу, чтобы начать есть обеими руками. Фиона смотрит на то, как они коротко смотрят друг другу в глаза, а затем улыбаются, пока сигарета переходит из одной руки в другую. Фиона предполагает, что именно так мирятся братаны. – Если там некого убивать, то я не заинтересован, – Фионе требуется несколько секунд, чтобы понять, что Микки говорит о видеоиграх. Микки берет здоровенную горсть картофельного салата и слизывает подливку с пальцев. – Вкусная фигня, – говорит он Фионе. Он ставит пустой стул рядом со Светланой и грузно на него опускается. Светлана проводит рукой по его плечам, но лицо ее ничего не выражает. Фиона отворачивается. Каким-то образом, этот жест кажется слишком интимным, чтобы продолжать наблюдать. Может, это из-за того, что раньше они всегда были в одной секунде от того, чтобы задушить друг друга. – Куда исчез Йен? – интересуется Ви. – Думаю, срет, – предполагает Микки с набитым ртом. – Фу, мог просто сказать, что он пошел в долбанный туалет! – содрогается Ви. Микки пожимает плечами, ухмыляясь. На его лице не осталось ни следа негативных эмоций от их разговора с Фионой. Фиона может только мечтать о том, чтобы выглядеть настолько непринужденно. Но ей кажется, что, может быть, когда он поделился с ней этой историей, она забрала какую-то часть его боли. А, может быть, он хорошо умеет притворяться. Проходит час, а Йен так и не появляется. Фиона начинает думать, а не проверить ли, где он, когда слышит резкий свист слева. Одновременно все они оборачиваются и сразу же подвергаются атаке воздушными шариками с водой, которую любезно организовали хохочущие дети во главе с Йеном. Каждый взрослый испускает свою версию вопля. – Мои волосы! – причитает Ви. Фиона вскакивает с кресла и бежит направо, уклоняясь от все еще летящих шариков, но на ее пути ее останавливает Евгений, сжимающий в руках садовый шланг и улыбающийся как ненормальный. – Даже, блядь, не…– окончание угрозы Микки тонет в струе воды, когда Евгений наконец выбирает свою цель и направляет шланг прямо в лицо своему отцу. После этого воцаряется полнейший хаос. Все орут и визжат, по очереди обливая друг друга из шланга. Кев появляется из ниоткуда и выливает ведро воды Йену прямо на голову. Лип выносит из подвала брезент и сооружает водную горку. Светлана объявляет себя судьей, и они начинают импровизированный конкурс, чтобы решить, кто спускается с горки необычнее всех (Карл побеждает). Когда все заканчивается, то их одежда мокрая, и они начинают дрожать. Фиона заставляет всех вывесить их мокрую, запачканную одежду на сетчатый забор, чтобы она хоть немного высохла на солнце. – Это был хороший ход, – тихо сообщает Фиона Йену, когда они, стоя рядом, выжимают футболки. – Напряженность спала. – Ага, – соглашается Йен, – здорово вот так повеселиться. Она прослеживает его взгляд до Микки, который стоит неподалеку и смеется, выжимая рубашку прямо над головой Евгения. Грудь и живот Микки даже бледнее, чем у Йена. Фиона не верит глазам, когда ее взгляд натыкается на крупную надпись прямо над сердцем Микки. Она шокировано поворачивается к Йену, но он не выглядит удивленным. Как и все остальные, если судить по отсутствию какой-либо реакции. Все, кроме Липа, который перехватывает взгляд Фионы и с явной издевкой беззвучно произносит: Йен Галлагер? – Ты скажешь ему, то что должен сказать? – говорит Фиона Йену, незаметно кивая головой в сторону Микки. – Ага, – неопределенно отвечает Йен, – когда будет возможность. Как раз в этот момент по аллее проезжает автомобиль, из которого высовывается мужчина и громко присвистывает, разглядывая Ви и Фиону, которые стоят в одних лифчиках. Йен становится перед Фионой, загораживая вид на нее. – Эй, подойди сюда и сделай то же самое! – выкрикивает угрозы Карл, пока автомобиль уезжает прочь. – Не отпугни его, он, вроде как, милашка! – шутливо отчитывает Фиона Карла. – Поднимайся и оденься, – приказывает Йен, подталкивая ее в сторону дома. – И принеси нам чистую одежду. Фиона смеется и начинает делать то, что ей было сказано, но останавливается на верхней ступеньке и смотрит, как Йен подходит к Микки, который все еще развлекается с Евгением. Напряженность, которая была между ними, кажется, рассеялась с водной битвой. Они искренне улыбаются друг другу. Фиона тоже улыбается. Они со всем справятся.