Новый Год

Йен: середина июля Кто-то зовет его по имени. Они так далеко, а он слишком слабый и уставший, чтобы ответить. – Йен, – голос зовет снова, на этот раз он ближе. Йен узнает его. Он плывет через черную патоку к нему на встречу. Он больше не должен этого делать. Он открывает глаза и видит, что над ним склонилась Фиона – ее глаза широко открыты, а лицо белое. – Йен, – говорит она все тем же спокойным голосом. – Как ты себя чувствуешь? Он поднимает свинцово-тяжелую руку к своему лицу и трет глаза. – Как долго? – умудряется прохрипеть он. Кто-то вручает Фионе стакан воды с трубочкой, а затем сразу же отходит. Йен не может так быстро соображать. Фиона подносит воду прямо к его губам. Он с усилием втягивает воду, и когда она достигает его горла, то голова немного проясняется. – Около четырнадцати часов с тех пор, как Фил попытался разбудить тебя этим утром, – сообщает ему Фиона. – Не так уж плохо, да? И это вообще-то его новый рекорд по выходу из тумана. – Я думаю, – медленно говорит он – слова перекатываются на его языке. – Мне просто нужно было поспать. – Ага, может быть, – расплывчато говорит Фиона. – Ты помнишь что-нибудь? Он копается в своих мыслях. Фил, пытающийся разбудить его раз, два раза, три раза. Проглотил таблетки. Присел, чтобы пописать, как девчонка. Карл? – Карл был здесь? – Лип и я были на работе, не смогли приехать сюда достаточно быстро. Карл сказал, что он заставил тебя принять лекарства. – Я это помню. – Хорошо, – поощрительно говорит Фиона. – Йен, это очень хорошо. Она обосновано гордится тем, что он был депрессивной кучкой меньше, чем 24 часа. Кажется, Йена тошнит. – Как долго ты уже внизу? – спрашивает она его. – Пару недель, может быть. Фиона кивает. Она разгибается из своей сгорбленной позиции на полу и садится на край кровати. – Фил сказал, что ты предупредил его о том, что случится. Йен вздыхает. Перекатывается на живот. – Я почувствовал, – мямлит он в подушку. – Ты собираешься продолжать? – спрашивает Фиона через мгновение. Йен не говорит ничего. – Я принесу тебе ужин, хорошо? – Который час? – стонет Йен, поднимаясь за порцией воздуха. Он не чувствует себя особо голодным, но знает, что должен заставить себя поесть. – Около шести. – Вот дерьмо. Работа, – стонет Йен. Он так тяжело работал, чтобы уменьшить мишень с надписью «психическая болезнь» на своей спине, но теперь, скорее всего, все это было напрасно. – Я попросила Фила позвонить им этим утром. У тебя желудочный грипп. Тебя не будет несколько дней. Йен кивает в знак благодарности. Фиона пробегает рукой по волосам Йена и встает с кровати, направляясь на кухню. Фил занимает ее место. Желание отвернуться и похоронить себя под слоями материала сильно, но Йен выбирает компромисс, накрывшись одеялом до носа и закрыв глаза. – Так вот это как? – спрашивает Фил. Йен не отвечает. – С самого утра ты просто молчаливо лежишь. Поговори со мной, – умоляет Фил. – Ты собираешься накричать на меня? – бормочет Йен из своего укрытия под одеялом. – Что…ты имеешь в виду из-за вчерашнего? В конце концов, да, но сначала я бы предпочел, чтобы все стабилизировалось, и ты встал на ноги. Йен внутренне стонет. – Тогда дай мне время до завтра. – Хорошо, – говорит Фил, вздыхая. – Хорошо. Фил все еще стоит здесь, посреди комнаты, но внезапная нужда пописать побеждает желание остаться в кровати. Йен переворачивается на живот, отталкивается от кровати локтями и становится на колени. – Нужно в туалет, – говорит он Филу, когда тот подходит к нему. – Нужна помощь? Йен немного раскоординировано отмахивается от руки, поддерживающей его за локоть, но ничего не говорит вслух. Он тащится в ванную и тяжело опирается на дверь, когда она закрывается за ним. Он делает свои дела и тащится обратно в кровать. Фила в комнате нет, но он может слышать бормотание голосов на кухне. Он хватает свой телефон, который все еще покоится там, где он его оставил, на прикроватной тумбочке в 3 часа ночи. Он пропустил несколько звонков с работы, несколько от Фионы и Липа. Парочку сообщений от его коллег, спрашивающих в порядке ли он. И одно сообщение от Микки, отправленное три часа назад: тук-тук В груди Йена щемит, а глаза начинает покалывать. Когда Йен только начал выходить из своей недельной лежачей депрессии десять лет тому назад, Микки принес этот старый пыльный сборник шуток, который нашел под кроватью Игги. Он читал шутку за шуткой, постоянно жалуясь на то, насколько они тупые, да так, что в конце концов Йен начал смеяться просто над кривляньями Микки. Микки лучезарно ему улыбнулся, и после этого Йен уже знал, что он немного переигрывает просто для того, чтобы Йен ожил вновь. Карл, должно быть, рассказал Микки о нем. Блядь. Господи, он надеется, что Микки не приходил с Карлом сегодня. кто там? отвечает он. Он держит телефон на коленях и закрывает глаза, пока ждет. Парой минут позже телефон вибрирует. сломанный карандаш Йену даже немного стыдно, насколько быстро он отвечает, чтобы услышать кульминацию тупой шутки про тук-тук. какой сломанный карандаш? На этот раз ответ от Микки приходит меньше, чем через минуту. да забей, не обращай внимание, он совсем отупел Йен усмехается. Я сказал Филу начинает печатать Йен, но затем удаляет это. Будет казаться, что он слег из-за того, что все рассказал Филу. Это отчасти правда, но ему не нужно выглядеть еще слабее, чем он выглядит. Наконец он решается на спасибо. Йен ждет еще несколько минут, но Микки не отвечает. Когда Йен откладывает телефон, заходит Фиона с подносом. – В вашей квартире нихера еды нет, – отчитывает его Фиона. – Отправила Фила за продуктами. Думаю, ему все равно нужна была передышка. Она кладет поднос на кровать рядом с Йеном, и они рассматривают плачевные варианты ужина. Немного остатков спагетти, которые Фил, должно быть, убрал вчера вечером, когда Йен пошел в кровать, две мини-пачки соленых крекеров, почти что коричневый банан и стакан апельсинового сока. Йен выбирает сок и крекеры, а Фиона опускает поднос на пол и устраивается рядом с Йеном – голова на спинке кровати – ноги на покрывале. – Фил рассказал мне о том, что случилось вчера вечером, – начинает Фиона. – Ты готов прояснить детали? – Может, завтра. – Или, может быть, прямо сейчас, – настаивает Фиона. – Фил испугался, и это не удивительно! – Ага, – Йен потирает руками уставшие глаза. – О чем ты думал? – ее тон не осуждающий, а скорее озадаченный. – Что я не хочу больше прятать правду. – Не… нет. Я имела в виду, о чем ты думал, когда изначально ничего ему не сказал? Он делает глоток апельсинового сока, чтобы потянуть время. – Не хотел отпугнуть его, наверное. – Я не думаю, что причина в этом. Я думаю, что ты слишком боялся разбираться с этим дерьмом. Йен смотрит на Фиону, немного удивленный тем, как точно она его охарактеризовала. – Семейная черта Галлагеров, Йен. Потребовалось много времени, чтобы я взяла вину за то, что случилось с Лиамом и кокаином. Лип все еще отрицает пристрастие к выпивке. Дебби все еще бежит от Фрэнни. И не заставляй меня рассказывать про Лиама, – смеется она. – Карл единственный, кто справляется со всем. Кто бы, блядь, мог подумать? Йен просто пожимает плечами. – Слушай, я знаю, что сейчас тяжело, но ты будешь рад, что сказал ему. Он или преодолеет это и все карты будут открыты, или бросит тебя, и ты сможешь двигаться вперед. Повседневность ее тона поражает его. Он смотрит на нее с открытым ртом. – Ты хочешь, чтобы он тебя бросил? – легко спрашивает она. – Нет! – Просто проверяю. Эй, ты не можешь винить меня за то, что мне интересно, – говорит она, приподнимая руки в защитном жесте, когда Йен пристально смотрит на нее. – Может быть, ты хочешь, чтобы Фил тебя бросил, чтобы ты и Микки смогли вернуться к тому, на чем остановились? – Нет, – снова говорит Йен. Честное слово, эта мысль даже не закрадывалась в его голову, пока она не озвучила ее. Он ненавидит быть один. – Хорошо, – с чувством говорит Фиона. – Потому что это было бы катастрофой! – Не было бы, – инстинктивно защищается Йен. Фиона делает «а вот и попался!» лицо, а Йен краснеет из-за того, что проболтался. Но затем ее лицо снова становится серьезным. – Не уверена, что Микки был бы к этому готов, – замечает она больше для себя самой. – О чем он рассказал тебе, Фи? – спрашивает Йен с таким же нетерпением, с каким слова покидают его рот. Фиона пробегает руками сквозь волосы. – Просто… что было сложно. Йен сглатывает. – Из-за меня? Фиона грустно ему улыбается.Она пробегает рукой сквозь его волосы. – Нет, милый, – они сидят в тишине какое-то время. Йен чувствует, как изнеможение вновь охватывает его тело. – Эй, а как появился Евгений? – внезапно спрашивает его Фиона, и он резко просыпается. – Светлана однажды сказала мне спросить тебя, и Фил это упомянул. – Она никогда не рассказывала тебе? Фиона качает головой. Он чувствует себя так, будто за последние месяцы говорил об этом больше, чем за последние десять лет. И что, если еще один человек узнает? Он глубоко вдыхает и призывает все свои силы. – Терри Милкович поймал меня и Микки вместе. Он заставил Светлану прийти и выебать его в натурала на моих глазах. После этого он нас избил. Фиона ничего не говорит несколько секунд. Она просто сидит, открывая и закрывая рот, словно рыба. – Я… Господи, блядь, Боже, – она трет свое лицо. – Не удивительно, что Микки не хотел иметь ничего общего с Евом. – Ага. Телефон Фионы вибрирует, и она тянется к заднему карману шорт, чтобы вытащить его. – Лиам, – коротко сообщает она, вздыхая. – Он все еще СМСит? – изумленно спрашивает Йен. – Когда действительно чего-то хочет. Например, ужин, – она встает с кровати и потягивается. – Ты будешь в порядке? Йен кивает. – Держись, – подбадривает она. – Я зайду завтра. Когда она уходит, Йен еще долгое время лежит под одеялом без сна. Когда Йен просыпается на следующее утро, то находит Фила у комода, надевающим баскетбольные шорты. Йен переворачивается на спину, и Фил поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. – Привет, – сонно говорит Йен. – Тебе лучше? – спрашивает Фил, отводя взгляд. – Туман немного отступил, – признает Йен. Еще он голоден, это тоже хороший знак. Фил кивает, но в то же время хмурится. – Ты разве не идешь на работу? – спрашивает Йен, когда через окно замечает, как высоко солнце в небе. Фил качает головой. Йен сердито смотрит в ответ. – Мне не нужна нянька. Тебе не нужно прятать ножи. Фил усмехается, а затем взрывается: безразличие поглощает гнев. – Не всегда все из-за тебя, знаешь! Может, я в полном раздрае и не могу идти! – Из-за чего? – Из-за всего, Йен. Того факта, что бойфренд, с которым я живу, только что рассказал мне о своих самых серьезных, ебанутых отношениях с парнем, который только что вышел из тюрьмы за попытку убийства! Йен опускает взгляд на покрывало. Он прослеживает пальцем швы. – И того факта, – снова начинает Фил, – что после того, как он рассказал мне, он провалялся весь день практически в бессознательном состоянии. То, что надо, чтобы нынешний бойфренд почувствовал себя просто замечательно. – Это мое расстройство! – защищаясь, говорит Йен. Фил качает головой. – Не только. Уже какое-то время ты сам не свой. Может, с тех пор, как вернулся Микки. Это Йен не может отрицать. – Ты все еще любишь его, Йен? – спрашивает Фил – голос смягчается. Йен молчит. – Думаю, мне всегда будет не все равно, – Йен отвечает настолько честно, насколько может. Фил кивает. Делает глубокий вдох. Он ожидал подобного ответа. – Я думаю, что смогу это пережить, – говорит Фил Йену, подходя ближе к кровати. – Если ты этого хочешь. – Что ты имеешь в виду? Фил колеблется, но затем говорит прямо. – Ты хочешь, чтобы мы расстались? – Нет! – уверяет Йен, паника хватает его за горло. – А ты? – Нет. Но я хочу установить кое-какие основные правила. – Хорошо, – соглашается Йен. Фил подходит и садится на край кровати. – Я не буду заставлять тебя прекращать отношения с Евом. Это нечестно по отношению к нему, и я это понимаю. Но я не хочу, чтобы ты виделся с Микки. Йен усмехается. – Это невозможно. Он как семья. Мы только что отпраздновали четвертое июля вместе. Челюсть Фила отвисает. Он вновь повышает голос. – Значит, вместо того, чтобы поехать в пригород навестить мою семью, ты зависал с Микки? – Я остался со своей семьей. Микки, Светлана и Евгений – семья. – Значит все будущие Рождества, Дни Благодарения, Дни рождения будут проходить с Микки. Может быть, это преувеличение. Светлана и Евгений не всегда проводили с ними время до того, как Микки вышел, и он очень сомневается, что они станут больше делать это теперь, когда Микки вернулся. Йен пожимает плечами. – С этим я не могу примириться, – настаивает Фил. – Ты постоянно тусуешься со своим бывшим! – ревет Йен. – Я с ним работаю! У меня выбора нет. – Вот именно, и я о том же. Что, мне начать говорить Фионе и Карлу, что они должны выбирать между мной и ними? – Звучит так, будто прямо сейчас ты выбираешь между мной и ним, – орет Фил. – Блядь, Фил… – Йен нервно тянет за волосы. – Я понял, – перебивает Фил, – как я могу соревноваться с тем, с кем вас связывает такая история? – Нет никакого долбанного соревнования! Он даже во мне не заинтересован, – настаивает Йен. – А ты заинтересован в нем? – Если бы я хотел быть с ним, то стал бы я рассказывать тебе о нем? – риторически спрашивает Йен. – Я бы просто бросил тебя. Фил наклоняет голову, почти что признавая такую точку зрения. – Я буду делать все, что ты захочешь, – уверяет Йен, хватая его за руку. – Я не буду говорить с ним. Я постараюсь его избегать. Но я не могу заставить свою семью перестать с ним видеться. Фил выглядит немного виноватым из-за того, что он даже рассматривает этот вариант. Он сжимает руку Йена в ответ. – Завтрак? – спрашивает он, меняя тему. – Я приготовлю яйца. – Ммм, – согласно говорит Йен. В ту же секунду, как Фил покидает комнату, Йен тянется к телефону. Он быстро удаляет все сообщения, а затем, на всякий случай, меняет имя контакта. Неделей позже напряжение спадает, но неловкость остается. Йен возвращается на работу и безмерно этому рад, потому что это занимает его и отвлекает от других вещей. Он и Фил все еще в тупике. Никто из них даже не упоминает откровения Йена. Они постоянно говорят о погоде. Их первый трах до болезненного неловкий. Будто бы им нужно заново узнавать тела друг друга. – Каким был секс с ним? – внезапно спрашивает Фил, когда они лежат рядом после. – Серьезно? – выплевывает Йен. – Отличный способ убить весь кайф. – Он выглядит как топ, – рассуждает Фил. – Ага, наверное, – Йен не знает, как на это ответить. Фил не задерживается на этом. – Вы действительно делали то фетишистское дерьмо, о котором он шутил? – О Боже, – стонет Йен. – Нет! У нас был обычный секс. – Ну, в целом достаточно обычный. Микки был не против попробовать что угодно. Телефон Йена вибрирует в этот самый момент, и спасибо, блядь, за это большое. Он смотрит на сообщение в приятном удивлении. Оно от Мэнди. В городе на пару недель. Наверстаем? Йен улыбается телефону. Определенно, отвечает он. На этой неделе свободен после 5. Давай поужинаем. Йен не видел Мэнди уже три года с тех пор, как она приезжала на похороны своего отца, глубоко беременная вторым ребенком. – Кому ты улыбаешься? – обыденно спрашивает Фил. – Моя подруга Мэнди в городе. Я рассказывал тебе о ней, помнишь? – Ага, твоя школьная борода? Эй, ты не забыл раскрыть мне ее мрачные секреты? – шутит он. Йен замирает. Блядь. Еще одна вещь, в которой придется признаться. – Вообще-то… – нервно смеется Йен. Рот Фила открывается. – Она сестра Микки, – быстро говорит Йен Филу. – Это то, как мы с Микки познакомились. – О Боже, – стонет Фил, растирая руками лицо. – Это бесконечный кошмар! – По крайней мере, о ней я тебе рассказал, – задабривает его Йен. – Маленькие чудеса, – бесстрастно шутит Фил. – Приходи ко мне домой на ужин завтра, – вслух читает Йен сообщение, которое пишет Мэнди, – Так тебе удастся с ней встретиться, – говорит он Филу, когда нажимает «отправить». – Разве это не будет странно? Ты встречаешься с кем-то, кто не ее брат. – Мэнди не такая. Ей все равно. Фил в сомнении приподнимает брови, но не спорит. На следующий день после работы Йен не может спокойно усидеть на месте. Он ходит туда-сюда, поправляет диванные подушки, а затем проверяет курицу, которую Фил положил в глиняный горшок этим утром. Он не знает, готова ли она, но пахнет вкусно. – Расслабься, – приказывает ему Фил, выходя из спальни, в которой он переодевался из своей рубашки и брюк. Он одет в обычный потрепанный домашний наряд. – Не знаю, почему я нервничаю, – признает Йен. – Это же просто Мэнди. И словно по команде раздается громкий стук в дверь. Йен бежит отвечать. – Мэнди, – выдыхает он, когда распахивает дверь. Она стоит прямо перед ним, на ее лице знакомая улыбка с прищуром глаз. Ее волосы вернулись к натуральному темному цвету, а сама она тоненькая, как и всегда. Да и одета она привычно: рваные джинсовые шорты и черная футболка с рок-группой. Но в лице она старше, и черты ее кажутся менее резкими, более расслабленными. Йен думает, что это материнство немного ее смягчило. Они долго обнимаются. – Милое местечко, – говорит она, когда они расстаются. – Знаешь кого-нибудь в этом доме, кого не будет на этой неделе? Йен громко смеется. – Это Фил, – говорит Йен, когда Фил подходит, чтобы пожать Мэнди руку. Мэнди насмешливо поглядывает на Йена, пока они обмениваются рукопожатием. – Твоего парня зовут как твоего брата, – сообщает она ему. Господи, как же хорошо снова видеть ее. Болтать с Мэнди всегда было легко. Даже Фил кажется расслабленным, когда Мэнди рассказывает им, что никогда не думала, что станет мамочкой-домохозяйкой, но она бы не смогла зарабатывать достаточно, чтобы это покрыло детский сад. Мэнди упоминает Микки только раз, объясняя, что она приехала в город, чтобы увидеть своего братца-придурка теперь, когда он наконец вышел. Фил прощается с ними через полтора часа, отправляясь в спальню смотреть бейсбол, чтобы Йен и Мэнди могли поговорить. Йен благодарно сжимает его руку перед тем, как он уходит. – Здесь есть место, где я могу покурить? – немедленно спрашивает Мэнди, когда исчезает Фил. – Давай выйдем в патио, – он отводит ее в крошечное открытое пространство, и они устраиваются на деревянных стульях, пока Мэнди поджигает сигарету. – Так, Фил, – протягивает Мэнди. – Как долго? – Почти два года, – говорит ей Йен. Она недовольно выпускает дым. – Он тебе не нравится? – удивленно интересуется Йен. – Эээ… – уклончиво отвечает Мэнди. – Он не тот, с кем, я думала, ты проведешь вечность. Кстати, об этом, в твоем будущем не предвидится свадебных колоколов? – Нет, – смеется Йен. – Брак не для меня. – Я тоже не думала, что это мое, – признает Мэнди. – Но посмотри на меня сейчас, – она машет своим кольцом с крошечным бриллиантом прямо перед лицом Йена. – Все еще не могу поверить, что ты не пригласила меня, - дуется Йен. – Из меня бы получился хороший друг невесты. – Это была просто небольшая церемония в зале суда. Не хотела ничего раздувать, раз Микки не мог там быть. Йен вздрагивает. Если Мэнди что-то и замечает, то не комментирует. Вместо этого безуспешно ищет пепельницу, а затем решает выкинуть окурок через перила. – Так что, ты теперь футбольная мамочка? – дразнит Йен. – Иди нахуй, такого никогда не будет, – вопит Мэнди, пихая его. – Оба моих ребенка от одного отца. Это все, что во мне есть от футбольной мамочки. – Я не могу в это поверить, – признает Йен. – Что у меня нет гурьбы детишек от разных папочек? – она пихает его снова. – Нет, что мы здесь. Не на Южной стороне. Особенно ты. – Мне повезло, – с грустью соглашается Мэнди. – Были дни, когда я думала, что не протяну до тридцати. А теперь я когда-нибудь стану бабушкой. – Ты заслуживаешь этого, – настаивает Йен. Эта Мэнди далека от той женщины, которая где-то семь лет назад работала в эскорте. Далека от тинэйджера, который так хотел любви, что пытался получить ее от таких козлов как Кеньятта. Или Лип. Она встретила Марка в баре, и этой же ночью он отвел ее домой, а больше она никогда не уходила. Он был родителем-одиночкой для семилетней девочки, барахтающимся между бесперспективной работой и воспитанием ребенка. Двумя месяцами позже она переехала вместе с ним из Чикаго и больше никогда не оглядывалась. – Что насчет тебя? – спрашивает его Мэнди. – Ты чувствуешь себя удовлетворенным этим всем? – Ага, – быстро отвечает Йен. – Я люблю свою работу, и Фил – отличный парень. Управляюсь со своими лекарствами. Все отлично. – Отлично, – немного сардонически повторяет в ответ Мэнди. – Ты собираешься мне рассказать, что на самом деле происходит? Йен сглатывает. – Просто не очень хорошее время. Отлеживался в кровати несколько дней. Мэнди удивленно приподнимает брови. – Таблетки не работают? – Нет, с ними все нормально, просто… кое-что происходило… между мной и Филом и… другими людьми. – Микки, – догадывается Мэнди. – Он что-то рассказал тебе? – спрашивает Йен. Мэнди хмурится. – Ты не всплывал в разговоре. – Правда? – это немного удивляет Йена. В последнее время Микки был единственным, о чем Йен мог думать. – Выучила свой урок много лет назад, – дальше Мэнди не продолжает. – О. – Хочешь совет? – лениво предлагает она. – Конечно. – Просто не ввязывайся в это снова, если не будешь готов идти до конца. Я не думаю, что Микки выдержит это, – она звучит обыденно, но сердце Йена обливается кровью. Он прочищает горло. – Я не думаю, что тебе стоит об этом волноваться. Микки определенно не заинтересован. Мэнди одаривает его взглядом. – Я серьезно! Он с кем-то встречается. – Ты тоже, – подчеркивает Мэнди. – И посмотри на себя. – Что ты, блядь, имеешь в виду? – огрызается Йен, паника ударяет на полную. Инстинктивно он смотрит сквозь стеклянную дверь, чтобы проверить нет ли поблизости Фила. – Ничего, вероятно, – бормочет Мэнди, закатывая глаза. – Давай сменим ебанную тему, прежде чем от отчаяния я заставлю тебя рассматривать фотографии своих детей. В конце концов она все-таки показывает ему фотографии своих детей. Лия и Марки – точные копии Мэнди и Микки. Приемная дочь Мэнди Алисия – длинноногий очаровательный тинэйджер. – Мы нормально ладим, – делится Мэнди. – Она напоминает мне меня, когда я была тинэйджером. – Это немного пугает, – дразнит Йен. – Думаю, Марк совсем не спит, – шутит Мэнди. – У него есть правило «никаких мальчиков», и Алисия его за это ненавидит, – они смеются. – Он такой хороший папа. Она счастливо улыбается на фото, на котором они с Марком вместе. – Он приехал? – Йен бы хотел снова встретиться с Марком. Они провели вместе лишь несколько минут на поминках Терри. – Он должен работать, и Алисия не хотела ехать. Кроме того, мы бы не влезли к Микки и Свете. – Ага, – соглашается Йен. Он хочет спросить Мэнди, делят ли все еще одну кровать Микки и Светлана. – Кстати, об этом, мне уже нужно возвращаться. Должна готовиться ко сну. – Хорошо, – говорит Йен, пока они встают. – Я, вообще-то, тоже. Мэнди смеется. – Горжусь тобой, Йен, – говорит она ему. – Ага-ага. Он провожает ее и обещает ей еще одну встречу до того, как она уедет. Затем возвращается в спальню, чтобы сказать Филу, что теперь можно спокойно выходить. – Она довольно классная, вообще-то, – говорит ему Фил, немного удивленно. – Она лучшая, – соглашается Йен. Он позволил своим отношениям с Мэнди угаснуть, потому что боялся, что не сможет оправдать ее ожиданий от того Йена, которого она знала до диагноза. И теперь, несколько запоздало, он осознает, что это все не имеет никакого значения. Мэнди любит его, несмотря ни на что. И Микки бы любил, если бы Йен дал ему шанс.