Новый Год

Йен: конец августа – И это все? – разочарованно спрашивает Карл, пока он, Йен и Лип стоят в гостиной, которую когда-то делили Йен с Филом. – Ты мог просто сделать пять поездок один вместо того, чтобы тащить меня в эту даль. – Ты не помогал ему переезжать от его последнего бойфренда, – протягивает Лип позади них. – В этот раз всего даже меньше. Это… – он указывает на небольшую кучу картонных коробок, стоящих в углу комнаты, – прогресс. – Да заткнитесь вы оба, – ворчит Йен. Он в хреновом настроении уже несколько недель, и их переругивания не помогают. – Они даже, блядь, не тяжелые, – Карл стоит с коробкой в руках. – Ну, да, в них в основном одежда, – признает Йен. – Ты, должно быть, настоящая бомба в постели, учитывая, что все эти чуваки разрешали тебе просто въезжать и пользоваться их дерьмом, не принося ничего своего, – Карл берет под руки две большие коробки и направляется к двери. – Не перетрудитесь, принцессы, – выкрикивает он через плечо. Лип сокрушенно качает головой. – Он слишком много общается с Микки. Еще больший мудак, чем обычно. Йен игнорирует выпад в сторону Микки. Он все еще виснет на том, что сказал Карл. – Все эти чуваки? – повторяет Йен. – Какого хера он имел в виду? – Да ладно, мужик, ты же себя знаешь, – Лип нагибается и пытается поднять коробку. – Боже! Конечно же, блядь, Карл забрал все самые легкие. Что в этой, кирпичи? – Книги и диски, по-моему. Что ты имеешь в виду: я знаю себя? – допрашивает Йен. – Просто ты часто бываешь в серьезных отношениях, – отмахивается Лип. – Как, черт возьми, ты еще не научился маркировать коробки при переезде? – в этот раз Лип приседает и поднимает коробку. Йен смотрит на спину Липа, пока тот не исчезает за входной дверью. Он думает о всех отношениях, которые у него были после Микки. Все они включали скорое начало совместного проживания и заканчивались тем, что Йен возвращался в дом Галлагеров, когда все шло по пизде. Большая часть из них была с довольно положительными парнями наподобие Фила. Но не было этой искры, этого чувства в животе, когда глаза встречают глаза. Йен едва ли помнил это чувство до недавнего момента. И он чувствует себя виноватым, думая о Микки, пока стоит в квартире своего бывшего, которую он называл домом чуть больше года. – Ты даже не пошевельнулся с тех пор, как я ушел! – возмущенно говорит Карл, когда возвращается. – Да, мне нужна передышка, так что дай мне долбанную минуту! – огрызается в ответ Йен. Он может поклясться, что Карл был непривычно груб с ним в последнее время, и он не может не думать, что это имеет какое-то отношение к Микки. Йен видел его только раз после похорон, когда поплелся за Карлом в Алиби неделю назад ближе к вечеру. Микки смылся оттуда сразу же, как увидел Йена, а Карл был зол. Хотя сейчас Карл выглядит немного пристыженным из-за того, какой язвой он был сегодня. – Прости, мужик, – говорит он. – Наверное, быть здесь тяжеловато. Йен вздыхает. Карл берет еще две коробки и неосторожно ставит одну поверх другой. В итоге остается только одна. – Мы подождем тебя снаружи, – говорит Карл из-за коробок. И с этим он оставляет Йена. Йен долго не задерживается. Он уже провел достаточно времени, блуждая по квартире и проигрывая воспоминания, пока паковался. Они разделили множество хороших моментов, он и Фил, и всего лишь несколько плохих. Если бы Микки не вернулся… да что толку об этом думать. Йен последний раз оглядывается по сторонам. Затем он снимает ключ от квартиры со своего брелка и оставляет его посреди стола. Когда он через парадные двери выходит из здания с последней коробкой, Лип и Карл опираются на лексус Липа, передавая между собой сигарету. – Порядок? – спрашивает его Лип, выбрасывая бычок и забирая коробку из рук Йена. – Ага, – выдыхает Йен. Странно одновременно чувствовать грусть, облегчение и оптимизм. – Поехали. Он пишет Филу, когда они отъезжают от здания. Фил уехал на выходные, чтобы дать ему время, и им не пришлось видеть друг друга. все готово. оставил ключ на столе. Фил отвечает, когда Лип выезжает на шоссе. спасибо. Будь счастлив, Йен. Надеюсь, у тебя все сложится. Грудь Йена сжимается. Это прощание. Это правильно. и тебе того же отвечает он. – Спасибо, ребята. Я угощу вас пивом в Алиби за ваши старания, – предлагает Йен братьям как можно беспечнее, когда они заканчивают разгружать коробки в своей старой общей спальне в доме Галлагеров. Теперь, когда с этим покончено, ему нужно увидеть Микки. – Конечно, – незамедлительно говорит Карл, неспособный отказаться от халявной выпивки. Лип поднимает на Йена брови, но пожимает плечами в молчаливом согласии. Они сбегают по вниз лестнице, по очереди переступая пятно. Лип не пытался выдавить из Йена причины, по которым тот вернулся в Алиби без Микки красноглазый и взвинченный, пятнадцать минут спустя после объявления Светланы в день похорон. Но он стреляет в него этими знающими взглядами каждый раз, когда они видят друг друга (нечасто, на двух еженедельных воскресных обедах и сегодня, когда помогал Йену переехать), будто бы просто ждет, что Йен вот-вот расколется и сам все выложит. Может, Йен действительно скоро сдастся. Слишком много дерьма, с которым ему приходится разбираться. Каждый раз, когда он закрывает глаза, то видит лицо Микки, потрясенное, переполненное эмоциями. Он слышит голос Микки снова и снова: А что если я хочу, чтобы ты отпустил меня? – Купишь мне два пива за такую трату времени, – ворчит Карл, пока они идут по направлению к бару. – Не испытывай свою удачу, – огрызается Йен. Йену даже не приходится оглядываться по сторонам в полупустом баре, чтобы заметить Микки, когда они заходят. Он за стойкой, очевидно, выполняет обязанности бармена. Он грубо впихивает стакан с пивом старику, сидящему в углу. Микки поднимает голову, когда слышит звук открывшейся двери, заранее нахмурившись. Когда он видит, кто вошел, то замирает, паника разрастается в тот момент, когда он встречается глазами с Йеном на одну долгую секунду. Затем он отрывает глаза. – Не начинай, козлина, – говорит Микки в качестве приветствия, враждебно глядя на Карла, который хихикает. – Я прикрываю Ви, пока она забирает девочек из торгового центра. – Разве так обращаются с платежеспособными покупателями, Микки? – насмехается Лип. – Продолжай в том же духе и не получишь чаевых. – Знаешь, я только что закончил с крысиным ядом в подвале, – буднично сообщает Микки. – И моя рука может случайно проскользнуть над твоим стаканом. – До смерти хочешь вернуться в тюрягу? – язвит Лип. Йен замирает. Он убьет Липа за это позже. Но Микки с выдающимся самоконтролем, учитывая шуточку, только смеряет Липа взглядом и резко говорит, указывая на бар: – Я делаю только шоты и пиво. – И никакой маргариты? – тянет Карл. Микки показывает ему средний палец. – Вот твоя маргарита. Он выхватывает два стакана из-под стойки и заполняет их из ближайшего крана, не спрашивая, чего они хотят. – Тебе? – обращается он к Йену в первый раз, смотря на него из-под ресниц и сглатывая. Он нервничает. – Может, половинку? – спрашивает Йен, жестом показывая примерный объем. – Так, какой повод? – Микки отправляет вопрос Карлу, когда ставит напиток Йена перед ним. Он игнорирует мягкое «спасибо» Йена. – Помогли переехать Йену с квартиры его бывшего, – говорит Карл, рыгая. – Зачем? – спрашивает Микки. Йен не уверен, изображает ли Микки из себя тупого или на самом деле думает, что Йен соврал обо всем. Оба варианта бесят его. – Я тебе говорил. Мы расстались. Микки уклончиво мычит. – У вас все в порядке, ребята? – спрашивает он – его взгляд где-то на уровне плеч Липа и Йена. Карл и Лип кивают в унисон, а затем вертят своими головами от Микки к Йену. Но Микки не остается, чтобы развлечь их. Он оборачивается и выходит из-за стойки, чтобы исчезнуть за углом. – Йен, – предупреждает Лип, когда Йен начинает подниматься со стула. – Иди нахуй, Лип, – через плечо говорит Йен, прежде чем торопится нагнать Микки. Микки не уходит далеко. Йен находит его в кладовой на корточках спиной к Йену, пока он возится с чем-то на нижней полке. – Микки. – Господи… – удивленно вопит Микки, с грохотом ударившись головой, когда пытается встать. – Что за хуйня? – он становится в полный рост, потирая макушку и хмурясь. – Прости, – говорит Йен, сочувственно морщась. – Что ты делал? – Работал, а что еще? Блядь, от этого дерьма наверняка будет синяк, – шипит он. – Не знал, что ты такой преданный работник, – дразнит Йен. – Ну, меня больше не отвлекает долговязый рыжеволосый придурок, – отвечает Микки. Его тон не особо радостный, но и не раздраженный. Йен принимает это за победу. – Как и сказал Карл, я вернулся домой на какое-то время, – говорит Йен Микки, нервно почесывая затылок. – Так, если ты захочешь, например, сойтись. Поговорить о всяком. – Неа, – прохладно говорит Микки, но его глаза смотрят куда угодно, но не на Йена, выдавая его нервозность. – Меня все устраивает. Йен ожидал этого. – Хорошо, – медленно говорит он. – Я спрошу как-нибудь в другой раз. Микки выдыхает. – Да делай, что хочешь, Галлагер, – бормочет он, делая несколько шагов к Йену и проходя мимо него, направляясь в другую комнату. – Микки, – говорит Йен, останавливая его. – Мои чувства не изменились. Были такими же вчера. Будут завтра. Он надеется, что Микки понимает, на что он ссылается. Может, сегодня это так. Но кто знает, как ты будешь чувствовать себя завтра. Судя по тому, что Микки выглядит, словно олень, пойманный в капкан фар, он все понимает. – Микки ебанный Милкович! – где-то в баре внезапно взрывается Ви. – Объясни мне, почему ты не стоишь за барной стойкой? Их момент разрушен, опять же, внешней силой. – Блядь, – бормочет Микки. – Я переливал ебанную водку, Господи, – орет в ответ Микки, выходя из комнаты и оставляя Йена позади, даже не подарив ему последнего взгляда, как он это частенько делает. Йен стоит на месте какое-то время, уставившись в никуда. – Я вижу, что ты делаешь, – говорит женский голос с сильным акцентом так близко за его спиной, что Йен подпрыгивает. – Господи, Светлана, – выдыхает Йен, разворачиваясь к ней. – Не подкрадывайся ко мне так. Светлана смотрит на него – руки перекрещены на груди, пока она стоит на его пути. – Я вижу, что ты делаешь, оранжевый мальчик, – повторяет она. – Ты должен прекратить. – Прекратить что? – переспрашивает Йен, изображая тупого. Очевидно, что она слышала что-то или вообще все из их разговора с Микки. И она проницательна. Йен знает, она знала, что что-то происходило последние несколько месяцев. Наверное, еще до того, как Йен сам узнал. – Ты не должен с ним так играть. Это жестоко, – заявляет она. – Играть? Светлана, я люблю его! Я хочу быть с ним! Это не ебанная игра! – настаивает Йен, выкладывая все карты на стол в попытке защитить себя, защитить их. Светлана резко шикает на него, дергая головой в сторону стены, которая отделяет бар от подсобки. – Ты думаешь так сейчас, но ты не понимаешь, что ему нужно! – шипит она. – А ты, блядь, понимаешь? – тон его голоса повышается в неверии. – Да! – Ты, может, и его жена, но он не любит тебя так, как любил меня… как любит меня, – спорит Йен. – Он, может, и не влюблен в меня. Но он уважает меня и доверяет мне, потому что я была с ним, когда он во мне нуждался, а ты – не был, – она тычет пальцем ему в лицо, наводняя его личное пространство. Йен инстинктивно делает шаг назад (он знает, что ее когти остры, буквально и фигурально выражаясь). – Я работаю над этим… нам нужно время… – У него кошмары, знаешь, – говорит она, перебивая его. – Он ворочается, потеет и кричит. Иногда плачет. Иногда зовет мужчину, но он – не ты. Йен перестает дышать. Маленькие волоски на его теле встают дыбом. Светлана продолжает, либо не осознавая, либо не беспокоясь о том, что ее слова производят на него такой эффект. – Если кто-то приближается слишком близко, то он может ударить. Ничего не может с этим поделать. Ты действительно думаешь, что достаточно силен, чтобы помочь ему справиться со всеми этими ужасными вещами? Быть с ним, когда он в тебе нуждается? Йен может только смотреть, не двигаясь. – Ты не сильный, – говорит ему Светлана, ее тон смягчается, когда она замечает его состояние. – Ты не тот, в ком он нуждается. Она смотрит в его глаза несколько секунд, а затем разворачивается и выходит из подсобки. Йен слушает кровь, гремящую в его ушах, пока стоит там, впитывая все, что она сказала. Йен глотает слезы, которые грозят вырваться. Он всегда подозревал, начиная с вечеринки на День Независимости, что во время заточения все было не так хорошо, как это изобразил Микки. Сам Микки несколько раз намекал на это. Но услышать, как Микки страдает сейчас, сегодня, совсем другое. Может ли он быть сильным? Отбросив биполярку в сторону, Йен всегда был тем, кто позволял заботиться о себе в романтических отношениях. В этот раз Микки заслуживает стать тем, о ком будут заботиться. Йен сбегает через заднюю дверь, оставляя братьев оплачивать счет. Сейчас у него есть куда более важные дела. – Привет, – бодро здоровается с ним Фиона, когда утром он спускается вниз по лестнице со своей рабочей сумкой. Она намазывает маслом тосты. – Хочешь пару кусочков? – Ага, спасибо, – зевает он в свою руку. Он припозднился вчера ночью, разыскивая информацию в Интернете. – Ну, и как ты добираешься на работу? – спрашивает она, кладя хлеб в тостер. – Ужасно. Но недолго осталось мучиться. Фиона приподнимает брови в обеспокоенном удивлении, но быстро маскирует это своим счастливым лицом. – О? Ты уже с кем-то встречаешься? Йен внутренне фыркает. Вся его семья наблюдала за ним все это время, и никто не потрудился сказать ему, что у него серьезные проблемы с привязанностями? – Подумывал снять для себя квартиру. Может, с соседом. Я еще не решил. Фиона улыбается с тостом во рту. – Йен, это же замечательно! – Ты действительно так хочешь, чтобы я уже ушел? – дразнит Йен. Фиона стряхивает крошки со своего блейзера. – Конечно, нет… тебе здесь всегда рады. Это и твой дом тоже. Это просто так здорово видеть тебя… – она подбирает правильные слова. – заботящимся о своих нуждах. Она вручает ему тост и похлопывает его по голове. Йен смотрит на нее вопросительно. – Ты знаешь, – пытается объяснить она. – Типа, как когда ты сам себя обеспечиваешь. Покупаешь свою мебель. Пользуешься своей лопаточкой. – Это особенно важно, – дразнит он, стараясь особо на нее не наседать, потому что он все понимает. Он понимает, что она имеет в виду, и она права. – Без нее нельзя сделать блинчики! – она треплет его волосы, а он отпихивает ее руку. – Хочешь взять этот тост с собой и прогуляться со мной до метро? – Да, конечно, – он заворачивает свой тост в салфетку и хватает сумку. После минуты компанейского молчания, пока они запирают дверь и выходят на улицу, Йен прочищает горло. – Эм, можно тебя кое о чем спросить? Он пришел домой из Алиби и ударился в исследование. Он начал с того, что загуглил «как помочь бывшим заключенным» и закончил чтением исследовательской статьи о признаках и симптомах ПТСР*. Брови Фионы взлетают. – Да, – говорит она – в голосе осторожная легкость. – Конечно. – Я эм… кое-что поискал прошлой ночью. И я нашел эту женщину…этого психотерапевта. Она специализируется в ПТСР. Фиона выглядит удивленной таким поворотом темы. – Ты думаешь, что у тебя ПТСР? – спрашивает она – брови нахмурены. – Не у меня. У Микки. Это свойственно и заключенным, – цитирует он. – Так этот психотерапевт, – она оставляет слова висеть между ними, хмурясь. – Я думал назначить прием. Поговорить с ней. – Поговорить с ней о Микки? – она пытается – Йен видит это – мыслить непредвзято. Но она никогда не была в восторге от самой идеи терапии. Йен кивает. – Света рассказала мне кое-что. Иногда он не очень-то справляется. И я хочу помочь ему. Я должен показать ему, что я буду рядом. – Микки знает, что ты делаешь это? Йен качает головой. Фиона молчит какое-то время, пока они забираются по ступенькам к станции. По тому, как она сжала губы, понятно, что она не считает это такой уж хорошей идеей. – Так, ты и Микки? – наконец спрашивает она, слегка улыбаясь. Он думает о том, что сказала Светлана. Иногда зовет мужчину, но он – не ты. – Ага, – отвечает он, игнорируя боль в груди. – Я имею в виду, что надеюсь на это, в конце концов. Фиона кивает. – У меня было предчувствие. Даже до того, как ты расстался с Филом. Йен закатывает глаза. – Знаешь, вы, ребята, не должны были подслушивать. Фиона отпускает смешок. – Мы все стояли в гостиной! Ты ожидаешь, что Галлагер не станет подслушивать, когда ему представиться такая прекрасная возможность? Йену ехать куда дольше, чем Фионе. Перед тем, как она сойдет на следующей остановке, она сжимает его руку. – Я думаю, что ты все делаешь правильно. Пытаясь быть рядом. Он этого заслуживает. Наверное, это самое милое, из всего, что Фиона когда-либо говорила о Микки. Они улыбаются друг другу, и она оставляет его размышлять в одиночестве. Предсказуемо он не может попасть на прием к доктору Арнольд еще три недели. Он проводит это время в поисках квартиры недалеко от района, в котором жили они с Филом. Как бы ему ни хотелось быть поближе к Микки, это просто нереально с его работой. И Микки все еще не слишком его жалует. На второй неделе ожидания приема он откликается на объявления о поиске соседа. Это девушка с именем Вайлет. Цвет ее волос совпадает с именем*. Они встречаются в кафешке, чтобы она смогла «решить не маньяк ли он». Она сообщает ему, что учится на театральном, а ее прежняя соседка уехала в Нью-Йорк на осенний семестр. Она должна вернутся к весне, но Вайлет говорит: – Это Нью-Йорк. Она не вернется. Да и вообще, кто не успел, тот, блядь, опоздал. Когда она продолжает убалтывать его, Йен улыбается. Вайлет напоминает ему о Мэнди и уже ему нравится. – Я не трахаю парней, – предупреждает она, ведя его в свою квартиру. – Так что даже не пытайся подкатывать. – Ну, я трахаю исключительно парней, так что никаких проблем, – отвечает он, и они улыбаются друг другу. Квартира не представляет из себя ничего особенного, но она чистая, светлая и обставлена вещами Вайлет. Все, что требуется от него – купить вещи для своей спальни, что хорошо для его кошелька. – Впервые живу один, – делится Йен, пока они стоят на кухне. – В смысле, без бойфренда. Она удивленно смотрит на него. – Тебе сколько лет? – Эм, почти 27. – Только что из отношений? Он кивает. А затем пожимает плечами. Она смеется. – Мне нравится, когда все сложно. Так интереснее, – говорит она ему. – Тогда я, наверное, самый интересный парень из всех, что ты встречала, – шутит он. На месте он вручает ей половину ренты за следующий месяц и, спустя неделю, въезжает. – Не понимаю, почему ты вообще распаковывался, – добродушно ворчит Карл, когда помогает перетащить его жалкие несколько коробок в его все еще пустующую спальню. – Чувак, а где твоя кровать? – Завтра доставят. Я сегодня завалюсь на диване. – Так, где твоя телочка-соседка? Она сексуальная? – спрашивает Карл, оглядываясь. – Она лесбиянка. – Зачет, – ухмыляется Карл. Телефон Йена издает звуковой сигнал, напоминая, что ему нужно собираться на первый прием к доктору Арнольд. – Мне нужно идти, – говорит он Карлу. – Буду должен тебе ужин за то, что помог. – Хрень собачья, – жалуется Карл. – Попросишь в следующий раз – буду занят. – Не будешь. Они вместе спускаются по лестнице. – Эй, – говорит Карл, будто только что вспомнил. – Микки и Светлана тоже переезжают на следующих выходных. Если хочешь прийти помочь. – Уже? – удивленно спрашивает Йен. – Ты имеешь в виду наконец-то, блядь. Мне пришлось помогать им перекрасить все. Заняло недели! К этому моменту Йену уже знакома вспышка зависти, растекающаяся по венам, стоит ему только вспомнить, как близки стали Микки и Карл. Он игнорирует ее и спрашивает. – Хорошее место? – Эээ, ну сейчас получше. Хотя все еще довольно дерьмовое. Не то чтобы Микки одобрили бы на что-то хорошее, с его-то прошлым. – Конечно, – во рту у Йена пересыхает. – Так, куда ты идешь? – спрашивает Карл, когда они выходят на улицу. Какое-то мгновение Йен раздумывает о том, чтобы соврать. – На прием к врачу. Карл хмурится. – Ты болен? Йен качает головой и стучит пальцем по виску. – Другому врачу. Карл смотрит на него, а потом повторяет: – Ты болен? – Нет, – уверяет его Йен. – Считай, что это… мера предосторожности. Карл моргает. – Хорошо, – наконец говорит он. – Надеюсь, это помогает. Они прощаются и расходятся в разные стороны. Теперь, когда Карл его не отвлекает, нервы Йена начинают шалить. Должен ли он это делать? Не предает ли он доверия Микки? Что, если все станет только хуже? А что, если она подумает, что Йен ведет себя неадекватно и насильно уложит его в больницу? Ладно, в последнем вообще нет смысла. Йен заставляет себя вдыхать через нос и выдыхать через рот, пока едет в городском автобусе. Одна встреча с психотерапевтом не повредит. Ему не нужно возвращаться. Он посмотрит, поможет ли это. Ради Микки он должен попытаться. Офис психотерапевта похож на другие, в которых ему довелось побывать. Окрашен и декорирован так, чтобы выглядеть неброско. В приемной доктора Арнольд темно, но горят лампы. Тут же ряд разнообразной мебели на выбор. Йен садится на край дивана, а доктор Арнольд занимает кресло напротив него. На ее сайте не было фотографии. Она старше, чем он представлял, ближе к пятидесяти, нежели к тридцати. Но она худая и стройная с острыми чертами лица и добрыми глазами. – Итак, Йен, – говорит она после того, как со знакомством покончено. – Расскажи мне, почему ты здесь. – Ну... Я нашел вас в сети. Пока искал кое-что для моего бывшего. Она мычит себе под нос, бегло записывая что-то. – Расскажи, что именно. – Ну, он ээ…только что вышел из тюрьмы? Около семи месяцев назад. – Как долго он был в тюрьме? – спрашивает она, не поднимая головы, пока продолжает записывать. – Восемь лет. Ее ручка даже не останавливается. Выражение лица остается невозмутимым. Он ожидал хоть какой-то реакции, но, видимо, она профессионал, который постоянно работает с теми, кто отбывал тюремный срок. – Ты сказал, что он твой бывший. Расскажи мне об этом. – Мы были вместе до того, как он сел. Пару лет. Вы скорее всего видели – в моей карточке – у меня биполярное расстройство, – он краснеет. – Это я видела, – говорит она, улыбаясь. – Твой диагноз имеет какое-то отношение к вашему разрыву? – Самое прямое, – выдыхает Йен. – Давай немного притормозим, – предлагает доктор Арнольд, устраиваясь в кресле поудобнее. – Поговорим об истории твоего психического здоровья. Йен пропускает это мимо ушей. Удивляться, конечно, нечему, но он не уверен, что готов об этом говорить. – Я просто хотел узнать, как я могу помочь моему бывшему пережить это дерьмо, – отступает Йен. – Я пришел сюда, потому что думал, что, может, у него ПТСР. Доктор Арнольд улыбается вновь. – Мы доберемся до этого, – уверяет она. – Поверь мне. Но мне нужно увидеть картину целиком. Ты сам сказал, что твое биполярное расстройство повлияло на твои романтические отношения в прошлом. – Я справляюсь со своим расстройством, – настаивает Йен. – Это я вижу. Ты проходил терапию раньше? Йен кивает. Его лицо, должно быть, выдает его, потому что она усмехается. – Понятно. Так почему же ты решил обратиться за помощью для своего партнера, если считаешь, что тебе терапия не помогла? Йен колеблется. – Просто… просто важно, чтобы ему стало лучше, – он смотрит в пол. – Я понимаю, откуда эти мысли, – спустя мгновение говорит доктор Арнольд. – Но если твой бывший испытывает проблемы с возвращением в общество, то ему понадобится поддержка. И ты хочешь быть уверен, что достаточно подготовлен, чтобы справиться с этой задачей. Это удивительно похоже, хотя и гораздо мягче того, что сказала Светлана несколько недель назад. Он хочет этого. Он хочет быть сильным, быть поддержкой. Ему нужно будет выложиться по полной, чтобы сделать это. Йен делает глубокий вдох и начинает с самого начала. Доктор Арнольд с молниеносной быстротой записывает все, что он говорит, на бумагу. Он добирается до момента наступления его первого маниакального эпизода во время базовых курсов подготовки, когда она поднимает руку. – Мне придется остановить тебя здесь, – говорит она. – Наше время закончилось. Он слегка краснеет. Он действительно слишком увлекся. – Я думаю, что прийти сюда было отличным решением, – хвалит его доктор Арнольд. – И я хотела бы увидеть тебя вновь на следующей неделе. Мы продолжим с того, на чем остановились. Ты не против? Йен моргает. Он удивлен, насколько ему внезапно стало легче теперь, когда он рассказал свою историю постороннему человеку – не своей семье или своему любовнику. – Да, – говорит он. – Да, я смогу.