Обитель тутового шелкопряда после полуночи

— Мне понравилась первая глава твоей новой книги. — Оу, правда? Спасибо, Джерри. Ты же знаешь, как мне важно твоё мнение насчёт писательства. Вот только есть одно «но»… — И какое же? — Я параллельно перерабатываю повествование о Норе и циркачах в театральную постановку. — Нет… Ты же не серьёзно? Ох, Софи, только не снова! Из этого выйдет отличная книга, почему ты их все не дописываешь, а вместо этого ставить их как пьесы на подмостках всяческих неважных мелких театрушек? Это ведь ничем не оборачивается и отдачи не чувствуешь даже ты, милая… — Я знаю, но мне кажется, в этот раз всё получится. Понимаешь, я договорилась о постановке с Клайвом Томсоном, владельцем театра Ouverture. Это значит, что на премьеру придут самые известные критики, каких ты только можешь себе представить! — И тебя заметят? Ну наконец-то ты делаешь шаги к своей мечте! Ну в таком случае, я согласен с тем, что как книга похождение Норы не увидят свет. — Сомневаюсь, что меня заметят, Джерри. Я только автор-постановщик, но не актриса. Критикам и людям из высшего света в Ouverture всегда плевать на то, какое ничтожество ставит пьесу. Они знают, что это слабый человек. А вот актёров они оттуда берут под крыло частенько. — Тогда я не понимаю, что тебе мешает дать себе одну роль, м? Почему нет? — Да потому что я не могу! Ты… ты же помнишь… Я бездарность. Мы с тобой это уже проходили… — Да, именно, проходили! Ты не бездарность, Софи, опомнись! Ты строишь лестницу для других, тогда как сама мечтаешь забраться на последний этаж? Глупая, зачем ты так… Я обнял плачущую Софи, а та обхватила меня руками как маленький ребёнок. Чмокнув её в макушку, я тихо произнёс, что заварю нам её любимый чай с лимоном, и, получив одобрительную улыбку на мокром и красном лице, вышел из комнаты. Мы живём вместе уже пять лет. Когда мы только познакомились, Софи играла в театре и мечта о роли в кино. Рыжая девушка регулярно ходила на пробы несколько лет, пока мы жили вместе, но потом бросила это, сказав, что это не её. Она отлично писала, но все свои истории из набросков книг превращала в сценарии для театра. Вроде бы отлично продвинувшись в постановке пьес, моя дорогая Софи похоронила свою мечту играть самой, довольствуясь лишь смутной радостью быть автором-постановщиком. Я тоже когда-то давно похоронил не одну творческую мечту юности. Художник, музыкант, актёр, писатель, поэт — кем я только не пытался стать раньше. В итоге, конечно же обжёгся на каждом поприще, хотя друзья каждый раз признавали успех и мой талант, но видимо, кому-то надо снять розовые очки, да. Потом я перестал пытаться и стал рабочим человеком, который кормит себя и глупышку Софи, не забывая поощрять её стремление к достижению мечты. Но на этот раз мы с ней оба зашли в тупик. — Осторожно, он ещё горячий. — Спасибо, Джерри. — улыбнулась Софи. — Так что скажешь? — Эм?.. Горячий ведь, не пробовала ещё… — Да я не о том, хаха. Я о роли твоей. Она будет? — Нет, прости. Хватит с меня ролей, я ведь давно с этим завязала. Мне и постановщиком быть неплохо! Ну правдааа! Не хмурься. — Просто… Люблю тебя. — Вот сейчас бы обнять тебя, да покрепче! Но… но, но, но! В моих руках кружка горячего чая. Да, чувак! — Вот именно. Держись лучше от меня подальше сейчас с этим оружием. — Ха-ха-ха, дурак!