Обитель тутового шелкопряда после полуночи

— Что ты хотел? На скамье внутреннего дворика сидел Пьеро. В его зубах была зажата толстая сигара, а её огонёк становился то ярче, то наоборот слабее. Он похлопал своей ладонью по месту рядом с собой, даже не повернув голову в мою сторону. — Ну чего? — сказала я, приземляясь задницей на старое дерево. — Ты знаешь, что я благодарна тебе за то, что ты спрятал всех нас от греха подальше. Давай уже. Говори, что я должна тебе взамен, друг. — Как ты думаешь, Нора… — заговорил Пьеро, всё так же не грядя на меня. — Все эти люди — твои, мои и даже те, что просто ходят на улице и сидят по домам, — все они хотят жить так, как сейчас? — В смысле? — Когда-то мы все гордились, что живём в стране под названием Капетингия. Наши сыновья, братья, отцы, друзья умирали на войнах, да, несомненно, но каждый, и стар и млад, гордились своей принадлежностью к этому королевству. Но как бы это иронично и зло не было, но люди не хотят жить в стране, которую такая вот война извела до немощи раненного воина. Люди бежали бы как крысы с тонущего корабля, коли было бы куда. А потому недовольства короной и властью растут… Думаю, и так ясно, к чему я клоню. Агонию государства пора прекратить, Нора. — Стоп-стоп-стоп! То, что случилось у ворот города, всё это чистейшая случайность, понимаешь? Я ведь говорила уже. Я работаю акробаткой-клоунессой, а по совместительству ещё и улаживаю всяческие конфликты, если такие случаются у моих цирковых друзей с кем-то из толпы или ещё с кем-либо. От разбойников их оберегаю, например. Ну как и ты, который работает вышибалой в борделе… О чём ты, чёрт тебя подери? О революции?.. — Именно о ней. — отрезал Пьеро, не дав мне даже закончить. — Покойный король Лоренцо был труслив, но при нём страна процветала. Его трусость была побочным продуктом его мудрости, если так можно выразиться. Екатерина же смелая и сильная женщина, но при этом безрассудная и даже безумная. — Говори тише, я тебя умоляю, Тристеза! Я догадывалась, что если укрываешь преступников, контрабандистов и работаешь телохранителем и мадам Блю, то числишься не самым законопослушным жителем королевства, но то, что ты говоришь, есть откровенная ересь и крамола. — Ты боишься. — кивнул мой почти безэмоциональный друг. — Оно и понятно. Я не осуждаю и не надсмехаюсь. Это нормально и даже правильно. Но бороться с безрассудством королей нужно лишь безрассудством народным. Знаешь… Знаешь, что Екатерина сказала недавно на экономическую ситуацию в стране? «Если у моего народа нет лепёшек, пускай мой народ ест торты»! Она сумасшедшая. — Да тихо ты! — оглядываясь, я вскочила с места. Никого рядом не было, и поэтому я выставила палец перед его носом и продолжила. — Да, возможно ты прав. Возможно, королева далека от своего простого люда настолько, насколько это возможно, не считается с ним и даже не хочет этого делать. Но с каких пор, корона служит своей нации, а не наоборот? — К твоему сведению, дорогая Нора, монархи клянутся в верности и службе своему народу ещё на церемонии коронации. — Это простая формальность… Эти клятвы и прочая напыщенная чушь… Никто в них не верит и никогда не верил, даже тот, кто составлял эти обряды и вводил эти традиции. Но они есть. А вот традиции свергать королей, я что-то не припоминаю. — Если мы не сделаем этого сейчас, когда королева и её двор заняты войной и Эпидемией Одного, то момент будет упущен. Со мной, тобой и твоими друзьями рано или поздно случится что-то очень плохое. Полиция не пройдёт мимо, когда ты обворованная и раненная, будешь просить помощи, лёжа на ночной мостовой, либо тебя убьёт эта же самая полиция за то, что им показалось, что ты как-то не так на них посмотрела. Решайся. Это ведь мечта каждого из нас — свобода. Я тяжело вздохнула и слабо кивнула ему, ведь в чём-то он был всё же прав. — А про какую там эпидемию ты говорил? Пьеро поглядел на меня полными удивления глазами из-под широких обгоревших на солнце полей старой шляпы. — Так ты не знаешь даже? — Не знаю о чём? Не отвечай пожалуйста вопросом на вопрос. Это раздражает. — драматично закатив глаза, произнесла я. — Так вот оно что… Слухи не дошли до южных регионов, стало быть. — белый паяц усмехнулся, и выглядело это несколько зловеще. — Я познакомлю тебя с одним человеком. Он доктор и сможет всё тебя рассказать подробно. — А ты сам разве не можешь? Ну, раз знаешь. — Я не смогу объяснить тебе всё так, как это сделает он. Скажу только, что в Южных горах королевские алхимики, врачи и ещё чёрт знает кто проводили эксперименты на людях. Они хотели укрепить капетингские войска солдатами, которым неведомы страх, сострадание, боль, да и вообще!.. Эксперимент вышел из-под контроля. Людям объявляют, что бушует новый вид чумы, но на самом деле, деревни и города выкашивает не болезнь, а всего-навсего один человек, полный ненависти ко всему живому. — Что за ужасы… Ты решил меня испугать сначала своими призывами к мятежу, а теперь россказнями про совершенного убийцу? Он лишь грустно рассмеялся и встал со скамьи. — Идём. Я познакомлю тебя с кое-какими людьми.