Монстр

POV Йесоль Стоя в ванной перед зеркалом, я рассматривала метки на своем бледном теле. Пальцем касалась каждого укуса и синяка. Он метил своё, не спрашивая меня. Моё слово - пыль для него, пустой звук. Утро только началось, да и желудок давно известил меня о том, что надо бы поесть, но я не могла себя пересилить и выйти из своего временного убежища. Громкий стук в дверь вырвал меня из транса и я мысленно вновь пожелала ему смерти: - Сдохни, ублюдок, - пронеслось в голове, но вслух я лишь пообещала скоро выйти. - Я приготовил завтрак, - он встретил меня на выходе и проводил тяжёлым взглядом до самого стула. Проследил вплоть до того момента, пока моя тарелка не опустела. - У меня из-за тебя будет несварение, - тихонько подала я голос, ибо помнила, что жизнь дороже. - Привыкнешь, - он забрал тарелку и отправился к мойке, а я, повинуясь минутному порыву, со скоростью света подорвалась и бросилась к входной двери. Но он оказался проворней и быстрей. Перехватив меня в прихожей, он швырнул меня на пол и прижал собственным весом. - Ты совсем страх потеряла? - прошипел он мне в лицо так близко, что я успела почти что пересчитать его реснички. - Пусти меня, пожалуйста, - мой шепот потонул в заливистом смехе маньяка. - Ага, чтобы ты сразу же побежала к копам? - насмешливый тон звенел в ушах и эхом отдавался в голове. – Помнишь, что я тебе говорил про бегство? Ты захотела на тот свет? – его взгляд похолодел, а у меня по спине пробежали мурашки. В животе клубочком свернулись змеи страха. - Зачем тебе я? Скажи, - на глаза наворачивались слёзы от беспомощности, а он продолжал вжимать меня в холодный пол. - Игрушка, - он склонил голову на бок и облизнулся. – Ты моя игрушка. - Но ведь людьми не играют. - Сними розовые очки, идиотка. Ты даже представить себе не можешь, насколько жесток кукловод под названием «жизнь». - Но почему я? - Так выпала карта, смирись. - Иначе ты меня убьёшь? - Умница. Верно мыслишь, - он немного ослабил хватку и отстранился, потянув меня за запястья на себя. Таким образом мы оказались очень близко друг к другу. Я ощущала его дыхание на своей коже и мне было противно осознавать то, что отныне я зависима от него. Любая попытка бегства может закончиться для меня плачевно. И на секунду мне показалось, что я готова была уже смириться со своей участью, ибо умирать я не хочу. Тело, у которого есть тяга к жизни – вытерпит всё: любое мучение, любую боль, лишь бы выжить. И для меня настала пора выживания. Как морального, так и физического. - Я больше не буду убегать, - прошептала я, глотая слёзы. Ведь пока он рядом, я не смогу никуда деться.

***

Так прошла неделя моего заточения. Потом две, а на третьей он заявил, что я должна явиться в универ, но сразу же предупредил, что если я хоть слово кому-то пикну – я не жилец. По его словам, меня могли спохватиться искать. Сверля безжизненным взглядом стену напротив, я сидела и не шевелилась. Куклы не могут двигаться, а я по ходу уже поехала головой. Его слова плыли мимо ушей, но моё тело странно на них реагировало: мне хотелось одновременно кричать и биться головой об стену. От собственной беспомощности. Но я привыкла. Вернее моё тело привыкло к насилию. Физической боли не было, болело только там, у сердца. Я стала безвольной куклой, как он и хотел. Молчала, терпела, нормально питалась с его подачи, но внутри я умерла.

***

Каждое утро я вижу в отражении не себя, а жалкое подобие. Падшая оскверненная женщина во мне проклинает этого ублюдка и весь мир заодно. Уже месяц как он ворвался ураганом в мою тихую и размеренную жизнь, в которой не было никого. Он всюду, как тень, как моё второе я. Он спит на моей кровати, не спрашивая моего разрешения, он провожает меня в университет, с него же и забирает. Ним пропитан весь дом, каждый уголок, каждая пылинка. Он вездесущ, как ночной кошмар, и от этого хочется немного поплакать и пожалеть себя. Но за этот месяц я поняла одно: он психически болен. И если бы мои родители были живы, они бы точно помогли ему. Я до сих пор помню папины слова: "Девочка моя, нуждающемуся надо протянуть руку помощи". Папа, если бы ты только знал, что он творит, ты бы собственноручно его застрелил. Но я даже не могу заявить в полицию, ибо рискую собственной жизнью. И от этого хочется выть сильнее. Вот прям на луну. Безысходность. Я вижу его жалкие попытки загладить вину, но у него хреново получается. Днём он почти нормальный, зовёт меня по имени, убирается дома, готовит кушать, но эти мелкие детали стираются в пыль, когда в нём просыпается совершенно иная личность. Он страдает, я вижу это. Вижу, и ничем не могу помочь. Он делает своё дело и засыпает на моей кровати, а мне остается ползти в ванную и смывать с себя его прикосновения, запах и безысходность моего положения. В такие моменты мне хочется содрать с себя мочалкой всю кожу, но не получается. Остаётся заново принимать реальность, и существовать дальше, ибо нормальной жизнью этот кошмар назвать трудно. Но сегодня утро выдалось на удивление спокойным. Он приготовил завтрак, проследил за моими сборами и…поцеловал в щеку, от чего я застыла на месте, как вкопанная. - Сегодня ты пойдёшь в университет одна, - он говорил тихо, но даже его шепот казался мне громким. - Что случилось? С чего вдруг такой жест щедрости? - Хочу проверить, насколько ты честна со мной. Помни, ты обещала не глупить, - в тот момент в моей душе затеплилась надежда, пробился маленький лучик света и его последние слова «Я даже не прослежу за тобой» я пропустила мимо ушей. Натянув кеды, я пулей выбежала из дома, оставляя его позади. До остановки я бежала как атлет на Тур-де-Франс, но добежав, оглянулась и сделала попытку отдышаться. В груди пекло от нехватки воздуха, и почему-то было такое чувство, будто я что-то забыла, но вот что именно, вспомнить я так и не смогла. В автобусе, сидя у окна, я наблюдала как капли дождя кривыми дорожками сползают вниз по стеклу. Его не хватает рядом… От этой внезапной мысли я поёжилась и лишь сильнее обняла себя руками, кутаясь в курточку. Щека горела от его поцелуя, а мне резко стало не хватать его присутствия рядом, ведь он стал…частью меня. Больная на голову… Весь учебный день я была где-то далеко, но только не мыслями на парах. Без его присутствия рядом, я ощущала себя брошенным посреди улицы ребёнком, и после пар, выйдя на улицу, я никак не могла прийти в себя, выбирая между «пойти домой» и «рвануть в полицию». Сердце рвалось выбрать первый вариант, но ноги сами меня понесли в направлении второго. <i>End of POV</i> «Я не прослежу за тобой». Я соврал. Я сблефовал. Она поверила. Она не жилец. Дожидаясь Йесоль под универом, я почему-то был уверен, что она побежит в полицию сразу, как только почувствует свободу. И чуйка меня не подвела. Я вновь следил за ней вплоть до самого участка. Сам не знаю, почему не перехватил по пути, но мне было любопытно, почему она останавливалась каждые 10 минут и мотала головой, а потом вновь возобновляла быстрый шаг к цели. Вот мы и под участком. Она стоит перед входом, чуть в стороне и сжимает кулаки. 5, 10, 15 минут. Просто стоит и ничего не предпринимает. Ни шагу вперёд. Неспешно и еле слышно я подошёл к ней, и в этот момент она резко обернулась. - Намджун? - Намджун. - Я… - Закрой. Свой. Рот, - схватив её за руку, я потащил девушку за собой в сторону остановки. Её рука всё ещё была в моей, и она даже не вырывалась, что значительно облегчало мне задачу. В автобусе мы ехали молча. Так как сидячих мест не было, я стоял у неё за спиной и грозно дышал ей в затылок, сжимая пальцы на левом плече, а она прижималась ко мне, зная о том, что дома я не оставлю на ней живого места. POV Йесоль Дверь комнаты захлопнулась и до моего слуха донеслось, как он в спешке расстёгивает ремень. Медленно подойдя ко мне, он толкнул меня на кровать и уселся сверху, придавливая мои ноги своим весом. - Что ты делала у полицейского участка? – звонкая пощёчина обожгла щеку, но я промолчала. – Отвечай! – за первой последовала вторая. - Я же не зашла туда, - прошептала я, глотая выступившие слёзы. - Ты была у входа. Отвечай, зачем ты туда ходила?! – его крик оглушал, а он продолжал бить меня по лицу. - Но я же не зашла туда, - продолжала я настаивать на своём. - Мне, блять, плевать на это! Ты нарушила клятву! Сука, я не знаю, почему до сих пор тебя не убил, но сейчас ты будешь умолять меня о смерти! – он срывал с меня одежду, а я молчала. Потому что заслужила… Перевернув меня на живот, он со всей дури ударил меня ремнём. Задницу обожгло нещадно, но я лишь до крови закусила губу, давя крик. Второй удар пришёлся на поясницу, а у меня помутнело в глазах. Третий удар полоснул спину и я взвыла во весь голос. От пронизывающей всё тело боли меня аж выворачивало наизнанку, но удары продолжались, а мои крики боли его не трогали совсем. А ведь он предупреждал… Я потеряла счет ударам, спина была исполосована до крови, сил плакать и кричать уже не было, и я лишь безвольной куклой приняла тот факт, что он все-таки вошёл в меня.

***

Слипшиеся глаза пекли и ни в какую не хотели открываться. Спину я не чувствовала вообще, не говоря уже о всеобщей боли в теле. - Прости, но я обязан был наказать тебя за непослушание, - его голос донёсся откуда-то сбоку, а на саднящую спину опустилось прохладное полотенце, смоченное в ледяной воде. – Ты подорвала моё доверие, которое и так было шатким. - Прости меня, пожалуйста, - мой голос отдалённо напоминал голос вообще. Скорей это был просто набор звуков и сдавленных хрипов. - Не могу. Я хотел тебе довериться, а ты предала меня. Мерзкая, лживая сука… Тишину можно было резать ножом, его дыхание мешалось с моим, а кончиками пальцев он невесомо гладил мою руку, от чего меня вновь начало клонить в сон. Он болен и ему нужна помощь… End of POV Она шатается по дому словно тень. Смотрит на меня печальными глазами и обреченно качает головой. Вечно твердит "лечение", "помощь", "пожалуйста". До меня только недавно дошло, что я живу с мозгоправом. Её попытки вразумить меня заканчиваются сексом, в котором хорошо лишь мне, а после она обречённо плетется в ванную и долго сидит там, заперев дверь на защелку. Мне хочется размеренно биться головой об стену, когда эти глаза смотрят на меня с немым упреком, а после жалостливо и как-то страдальчески, но я надеваю немного треснувшую маску безразличия и продолжаю вести себя стабильно хреново. Сегодня ничем не отличается от вчера, позавчера и вообще любого дня. От осознания этой простой истины я хочу рвать на себе волосы, царапать лицо ногтями и кричать в пустоту. Но вместо этого я продолжаю самобичевание. Молча. Она сидит напротив и, лениво ковыряя палочками рис, гипнотизирует тарелку уже 20 минут. Тишина между нами будто материальна и кажется, что её можно потрогать. - Вкусно? – я первым решаюсь нарушить тишину и внимательно наблюдаю за её реакцией. - Угу, - кивает Йесоль, не поднимая взгляд. - Поговори со мной, пожалуйста… - от собственной внезапной просьбы я роняю палочки и они резким звоном падают на стол. От страха на глаза наворачиваются слёзы и меня начинает трусить. Меня, маньяка, насильника, монстра, ублюдка, падшую тварь, страшного человека начинает колотить мелкая дрожь. - Что? – Йесоль поднимает на меня удивлённый взгляд и часто-часто моргает. – Что ты только что сказал? - Спаси… - шепчу я как в бреду. – Помоги, прошу. Меня колотит сильнейший озноб и мне жутко хочется расплакаться, стать перед ней на колени, умолять о прощении и просить спасти мою гнилую душу. - Намджун, что с тобой? – в её чарующе прекрасных глазах плещется неподдельный страх, она вскакивает, опрокинув стул, и обхватывает моё лицо руками. Но именно в тот момент снова просыпается монстр… - Убери от меня свои руки! – рычу я и со всей дури отрезвляю её сильной пощёчиной. – Не смей меня касаться. - Намджун, ты болен, умоляю, поехали в больницу, - не обращая внимания на удар, она стоит передо мной на коленях и плачет. - Не тебе мне указывать, - мне рвёт крышу, злость и гнев застилают глаза, и я вспоминаю… Чувство дежавю отбойным молотком стучит в голове, грозясь проломить череп. Сена тоже плакала, тоже стояла на коленях, она тоже умоляла. Сена разрушила всё… Сена – причина моих стенаний. Виновата Сена, а страдает Йесоль. И именно она сейчас попадает под горячую руку. Слёзы застилают глаза, я хватаю девушку за волосы и со всей дури избиваю. Бью куда попало. Звон битой посуды, грохот стульев, крики боли, звон в ушах и кровь на моих руках. Последнее что я слышал перед потерей сознания – плач Йесоль.