Фея трёх поцелуев.

      С побитой губой, вся в синяках я сидела на уроке физики, ощущая на себе взгляды пяти одноклассниц. Было совсем не больно: эти ревнивые сучки совсем не умеют драться, и я всегда была готова к такому повороту событий, будучи подругой Юнги. Меня волновало только одно: «Что случилось со старостой?» Он, конечно, всегда был таким смелым, но не до такой степени, чтобы на глазах у всей школы поцеловать одноклассницу, которую впервые в жизни назвал по имени. Мне бы хотелось поразмышлять над этим ещё немного, но в класс зашла классная руководительница и, строго посмотрев на меня, указала пальцем на коридор, прося выйти. Поклонившись учителю физики я пошла за разбушевавшейся классной в учительскую. Случилось именно то, о чём я так сильно беспокоилась: сейчас они начнут обвинять меня во всех грехах этой школы, каждую секунду указывая на звание отличницы и спрашивая, не стыдно ли мне. Я всегда ненавидела эти речи, ибо их говорили, как только ты сделаешь хоть один неверный шаг: наберёшь в тесте на балл меньше, чем предполагалось, забудешь поздороваться или просто прогуляешь, и вовсе неважно, что ты была с температурой под сорок. Классная Джин остановилась у входа в кабинет, давая мне возможность пройти первой и делая такой жест рукой, что казалось, будто она моя прислуга. — Присаживайся, боец, — я молча уселась на мягкий стул, прикусывая губу и ловя на себе взгляды ещё парочки учителей. — Я должна услышать и твою версию случившегося, что скажешь? — А Вы сами не видите? — я скривила рожицу, показывая учителю «боевые ранения». — Вижу. Я уже посмотрела камеры видеонаблюдения. Утренняя обстановка в школе была весьма романтична. Всё-таки я знала, что верить этим хитрым девчонкам нельзя: они полностью переделали сюжет очень интересной истории. — Во всём виноват Чон Хосок, Ваш любимый президент класса и лучший баскетболист школы. Вы, конечно, скажете, что его не в чем винить, но раз уж есть видеозапись с камер, я могу резво утверждать, что он школьный извращенец, — Учитель Сок, сидевший рядом, поперхнулся печенькой, удивляясь моей необычной лексике. — Переходный возраст, гормоны, тестостерон бурно вырабатывается, ты же отличница, Су, неужели не понимаешь, о чём я? — Тогда, если он вдруг изнасилует кого-то, Вашим оправданием для любимчика будет, «тестостерон бурно вырабатывается»? — Боже, зачем всё так перекручивать? Ну, кого он изнасилует? Су, ты хоть сама поняла, что сказала? Отличник и звезда школы... изнасилует… — начала ухмыляться она, в то время как учитель Сок явно потерял дар речи от нашей беседы. — Раз так сильно хотите защитить своего президента, учитель, тогда закройте глаза на то, что сегодня произошло, ибо он тоже в этом замешан, — в этот раз поперхнулся не только учитель Сок. Действительно, неужели примерная девочка Хэ решила поторговаться с классной? Только вот классная уже знала, что со мной всё не так просто. — Иди. Будем считать, что ничего не было: я не хочу портить тебе репутацию. — Именно так я всё и поняла, — презрительно улыбнувшись, произнесла я, после чего покинула учительскую с раскрасневшимся учителем Соком и полной негодования классной руководительницей.       Идя по коридору, я вновь и вновь улавливала тихие смешки и шёпот проходящих: все они знали о том, что произошло утром, но это не сильно меня волновало. Я медленно направила взгляд на телефон и поняла, что до пяти остался всего час. Хосок же сказал прийти на тренировку, я и приду, только ему не поздоровится. На уроках он отсутствовал: приближаются соревнования между школами по баскетболу, и самое глупое из всего этого то, что их устроили в честь Дня влюблённых. Идею подала команда Хосока, а на собрании её поддержала учительница Джин вместе со своими псевдоподругами. Эта женщина всегда была очень странной. Она вызвалась быть нашей классной год назад, когда только пришла к нам в школу. Ей всего 25, и она, кто бы мог подумать, учитель рисования. Невысокая, её рост не достигает и 160-ти, в то время как волосы очень длинные, до пятой точки, так сказать. С косметикой она никогда не перебарщивает, ходит и сидит с ровной осанкой, носит туфли на немыслимо высоком каблуке и пользуется весьма дорогим парфюмом, несмотря на то, что живёт в съёмной однокомнатной квартире в районе Хондэ. Многие старшеклассники заглядываются на эту женщину, но она не позволяет ничего, кроме как поглазеть на её грудь во время наклона в девяносто градусов. Интересный персонаж в моей жизни, и я знаю о ней ещё кое-что любопытное. Эта 25-летняя дама влюблена в Чон Хосока, 19-летнего ученика 2 класса Старшей школы Соннам. Удивительно, у меня порой возникает вопрос: «Чёрт, Хэ Су, откуда ты столько знаешь об этой странной женщине?» Но всё дело в том, что как-то раз я забыла в классе учебник по математике, тогда наш президент Хосок остался после уроков помочь мисс Джин с классными бумагами. В общем, я вернулась, уж было хотела забежать в класс за книгой, как вдруг заметила что-то странное и незаметно спряталась за дверь. Хосок сидел за партой, перебирая документы, а учительница Джин нависла прямо над ним, будто бы пытаясь задавить бедного парня своими бидонами третьего размера. Я стояла так ещё минут пять в надежде, что она, наконец, сменит весьма смущающее положение. Однако спустя некоторое время она попыталась завести с президентом разговор: — Хосок, тебе нравится твоя учительница? — она задала этот вопрос, тыкая пальцем себе в грудь, явно говоря о себе и показывая это всем своим женским существом. — Вы вполне привлекательны, мисс Джин, — будто бы ни о чем не догадываясь, произнёс Чон. — А в плане женщины? Ты видишь во мне вторую половинку? — она застыла со взглядом пантеры, пожирая своими блестящими зрачками всё живое на Земле и явно выжидая положительный ответ парня. — Думаю, вы слишком стары для меня, классный руководитель. К тому же отношения «учитель-ученик» запрещены законом, — после этих слов Чон встал из-за парты, посмотрел в обиженные глаза мисс Джин и, сказав, что закончил, развернулся на пятках, чтобы покинуть класс. В этот момент я забежала внутрь с громкой одышкой, словно только что пришла, извинилась и, забрав книгу, покинула класс, провожаемая презрительным взглядом учительницы. Я догадываюсь, почему она ведёт себя со мной так грубо и натянуто. Право, её актёрская игра выходит очень плохо: я сразу же догадалась, за что именно на меня обиделась учительница. Очевидно ей не понравился утренний поцелуй. Даже не удивлюсь, что она сотню раз пересматривала запись с камеры, а после того, как убедилась в действительности происходящего, расплющила школьный компьютер об пол с такой силой, что земля слегка содрогнулась. Закончив свои размышления, я зашла в женскую раздевалку и встретила одну из припевал главной задиры класса. Она посмотрела на меня пронзительным и одновременно убивающим на месте взглядом, после чего дотронулась до ладони и крепко сжала её так, что, кажется, у меня хрустнула пара пальцев. — Совсем страх потеряла? — Боже, сколько ещё людей спросят меня об этом? — Отвечай на вопрос! — громко выдала она. На крик тут же собралась толпа девчонок. — Потеряла ли я страх? Со Юна, да ты сама там была? Видела, что произошло? Небось, считаешь, что это я накинулась на старосту и сжала его в крепких объятиях, после чего мы слились в едином поцелуе. — Сволочь! — она хотела дать мне пощёчину, но я успела перехватить её ладонь. — Мне плевать, поверишь ли ты и остальные в то, что я собираюсь сказать, или нет, но мне не нравится Чон Хосок, хоть убей. А признавать тот факт, что это я к нему пристаю, а не наоборот, я не собираюсь, ясно? — я откинула её руку и последовала прочь, не обращая внимания на пристальные взгляды учеников и трясущуюся от злости Юну.       Начался урок физкультуры, но вместо того, что бы начать переодеваться, я направилась в медицинский кабинет за освобождением. Сейчас учитель должен сказать им, что они играют в вышибалы, все радостно улыбнуться и начнут окидывать взглядом спортзал. Они сильно расстроятся, когда не обнаружат меня среди класса, ибо для девочек сыграть в вышибалы, означает избить провинившуюся. Постучав, я медленно отворила дверь. В кабинете медсестры никого не было, поэтому я зашла, молча легла на одну из кроватей и, вздохнув полной грудью, прикрыла слегка уставшие за день глаза. Но не успела я и минуты полежать, как вдруг шторка у соседней кровати отъехала, и предо мной появился Хосок. Я быстро спрыгнула с кровати, и только успела сделать глубокий вдох, чтобы начать орать на него, как он резко развернул меня к себе спиной. Одной рукой он поймал мои руки, а другой — зажал мне рот. — Тсс! Если эти чокнутые услышат, то сразу обнаружат меня, а тот факт, что и ты со мной, только ухудшит ситуацию, — я кивнула, соглашаясь с ним, и он мгновенно отпустил меня, присаживаясь на кровать, где я только что лежала. — Что ты тут делаешь? У девочек физкультура. — Они играют в вышибалы. — Тогда лучше тебе посидеть здесь, — на моём лице можно было прочитать: «Серьёзно?! А то я без тебя не могла догадаться». — Это ты во всём виноват. Из-за тебя меня избили, вызвали в учительскую и, ко всему прочему, обзывают шлюхой за спиной... — он поднял на меня глаза, разглядывая разбитую губу и небольшой синячок на лбу. — Прости… Я… Мне… — руки Чона начали слабо трястись. Он начал заикаться, и я узнала себя. Как я уже говорила, когда рядом со мной находится парень, который мне нравится, у меня трясутся руки, я покрываюсь потом, и самое ужасное — я заикаюсь. Я правда нравлюсь Хосоку?! Медленно подойдя к нему, я взяла его за ладонь, приподнимая её так, что бы ему было удобно. — У тебя руки трясутся, — смущённо оправдалась я, ну, или попыталась это сделать, когда Хосок удивлённо поднял голову, затем заключила его ладонь между двух своих. Чон собирался что-то сказать, но дверь в кабинет внезапно отворилась, из коридора послышались девичьи смешки и весёлые голоса. Хосок схватил меня за запястье, и мы вместе завалились на кровать. Он осторожно задвинул шторку так, чтобы нас не было слышно. Тёплое дыхание старосты обдавало мой затылок и растекалось мурашками по всему телу, в то время как я от страха даже не могла набрать воздух, не то, что выдохнуть его. «Ужасно получится, если они найдут нас. На одной кровати. Вместе. Рядом. Ещё и после утреннего поцелуя», — прошептал Чон. Я, полностью обвитая длинными руками старосты, и его двухметровая нога на моём бедре, разве это не разлетелось бы по всей школе за считанные секунды ещё и с новыми красками, например, о том, что мы переспали. Уф! Даже подумать страшно! — Оппа! Ты здесь? Чон-оппа! — кричала одна из них. — Эй, тише ты! А если учителя услышат? — Вроде никого нет…Представь, если за одной из ширм лежит Чон-оппа в обнимку с этой шлюшкой? — я вздрогнула, а та, что произнесла это, громко засмеялась. Лучше уж проверить, нежели думать об этом всю оставшуюся жизнь, — послышался шум отодвигаемых штор, и с каждым разом он приближался к нам. Прямо перед нами возникла тень одной из девочек, её лакированные туфли находились в каком-то полуметре от кровати. Я затаила дыхание, руки начали потеть, во рту пересохло. Хосок лежал сзади, съёжившись как можно сильнее, чтобы остаться незамеченным, но сложно не заметить этого жирафа. Я уловила тень руки девочки, которая потянулась к шторе, и та колыхнулась под напором чужой силы. Я крепко зажмурила глаза, надеясь, что это поможет мне исчезнуть.