На семи ветрах

      Райвен Карнхейм метнул на брата яростный взгляд, свидетельствующий о том, что тому лучше следить за языком и не испытывать судьбу на прочность. У Неда было время обдумать свой поступок, и он прекрасно понимал: будь на его месте кто-то другой, тогда немедленно поплатился бы жизнью за нарушенное слово и за то, что так беспечно подверг риску всех лугару. Он проглотил комок в горле и виновато произнёс:       — Прости, я снова сглупил.       Наступило непродолжительное молчание. Райвен, сурово сжав губы, наблюдал, как брат пытается взять под контроль свои растрёпанные чувства, которые прекрасно отражались на лице и читались, словно раскрытая книга. Нед нервничал, тщетно пытаясь предугадать реакцию на своё покаяние.       — Слишком часто извиняешься. Я ошибся в тебе, думая, что тебе можно доверять, — наконец заговорил Райвен. — Твоё сегодняшнее поведение по отношению к Сторму было крайне оскорбительно и непростительно. Удивляюсь, что он всего лишь вывел тебя из строя, а не свернул твою глупую башку. Я бы поступил именно так. А в итоге из-за твоей выходки я попал в очень неудобное положение. Получается, что ты сознательно нарушил данное мной слово лорда о честном поединке. А это свидетельствует о том, что слову лорда лугару нельзя доверять. Раз мой брат так просто может нарушить слово, то почему нельзя это делать и другим? Видимо, я был слишком мягок с тобой, что ты распоясался и стал забываться! — Последние слова он уже прорычал.       Нед только всхлипнул в ответ, низко опустив голову на грудь. Ему на самом деле было стыдно и страшно. Брат раньше никогда не отчитывал его при Коуле.       — С этого дня, — продолжил Райвен, — ты поступаешь в полное распоряжение Коула. И он волен делать с тобой что угодно, даже пахать, будь на то его воля. Мне нужен лишь результат: сильный, умный, находчивый оборотень, умеющий держать все чувства жёстко в узде. На которого я могу положиться и доверить не только свою жизнь и судьбу всех лугару. До тех пор ты не второй сын лорда Дариона Карнхейма, а один из оборотней стаи. Уяснил, Нед?       — Да.       Нед уже собрался уйти, как Райвен остановил его.       — Ах да, чуть не забыл! Не спеши удрать, нам нужно ещё спуститься в хранилище, где тебе предстоит взять розу и положить в хрустальный ларец.       — Но… почему я?       — Потому, братец, что тебе известно, что никто не должен знать об этом сокровище, кроме членов семьи и моего доверенного лица, — лорд Карнхейм указал на спокойно стоящего у стены Коула. — Узнай о розе за пределами замка, и нам пришлось бы отбиваться от множества желающих иметь у себя приносящий богатство древнейший артефакт.       — Час от часу не легче, — пробурчал под нос юный лугару.       — К тому же из нас двоих именно ты пылаешь чувствами, как пылает лес в засушливое лето, а значит, артефакт для тебя безопасен.       — Райвен, я бы с радостью помог в этом деле, но что будет, если роза решит, что чувства, испытываемые мной к леди Солане, — не настоящая любовь?       Лорд Карнхейм задумался. Умом он признавал, что в словах брата есть здравый смысл, но выбора-то всё равно не было. Показывать артефакт никому нельзя — чревато последствиями. Да и в хранилище семьи делать чужакам нечего. Видано ли дело, показывать всяким дорогу к сердцу замка!       — И поможешь, Нед. Не дёргайся, что-нибудь придумаем. Будем ориентироваться на месте. Одна голова — хорошо, а две — ещё лучше. Пойдём.       Райвен подхватил с каминной полки подсвечник с горящими свечами и, потянув брата за рукав, широкими шагами направился к выходу из оружейной комнаты. Неду ничего не оставалось делать, как следовать за ним по пустынным коридорам замка.       Коул шёл чуть позади братьев с факелом в руке, но остановился у входа в подземелье ожидать их возвращения, предоставив молодым лугару самим разбираться с этим деликатным делом. Райвен и Нед пошли дальше и вскоре стали спускаться по широким каменным ступеням вниз. Звук шагов, усиленных эхом, казался неимоверно громким. Где-то капала вода. Пляшущее от сквозняков пламя свечей, создавало на стенах причудливые тени, отчего было немного жутко. Вдруг Райвен встал, как вкопанный, отчего Нед не рассчитал и налетел на его спину, громко ругнувшись. Молодой лорд недовольно шикнул на брата, приподнял руку с подсвечником и стал внимательно рассматривать массивный железный замок на тяжёлой дубовой двери. Затем он достал из голенища сапога старинный резной ключ, сунул Неду в руку подсвечник и стал возиться с замком. Справившись, Лорд Карнхейм толкнул дверь, которая словно нехотя со скрежетом отворилась, и молча шагнул в тёмное помещение. Сразу за ним вошёл Нед и поставил на большой сундук подсвечник. Мягкий свет тут же выхватил из мрака серебряную посуду и заиграл на усыпанных драгоценными камнями рукоятках коллекции старинных кинжалов, что занимала пол стены. Но Райвена больше интересовал маленький сундук, стоящий на специальном, вырубленным из базальта возвышении в углу комнаты. По обеим сторонам от него стояли свечи, которые он и зажёг. Нажав на потайной замочек, Райвен открыл сундук и поднял крышку. На бархатной тёмной подушке лежал каменный, искусно сделанный цветок. Работа была настолько тонкая и изящная, что лепестки казались живыми, готовыми вот-вот полностью раскрыться. А рядом с розой на подушке лежало несколько кроваво-красных камней. Обоих оборотней посетила одна и та же мысль: разве можно такое чудо сотворить руками?! Нет, тут явно постарались высшие силы.       Воздух вокруг братьев неуловимо изменился, казалось, что его наполнил слабый сладковатый цветочный аромат.       Нед стоял совсем тихо, как будто завороженный. Он впервые увидел эту красоту и был потрясён. Райвену уже доводилось видеть всё это, поэтому он быстро пришёл в себя, пошевелился, стряхнув наваждение, и сказал:       — Нужно поместить цветок в ларец из синего хрусталя. Он сокроет силу розы. Она может странно воздействовать на людей. Внушит, что угодно.       — Да, занятная вещица, — отмерев, с почтением прошептал Нед.       — Угу. Подарок богов.       Оборотни снова замолчали, думая каждый о своём. Слышно было лишь тихое дыхание.       — Уф, я готов, — неожиданно выдохнул Нед и потянулся к цветку.       Райвен тем временем не стоял без дела, а взял хрустальный ларец со стола и открыл его. Внутри имелось ложе для розы, повторяющее все контуры цветка.       — Давай, бери её и клади сюда.       — Не торопи. Я, знаешь ли, боюсь. Мало ли…       — Ладно, стой. Держи ларец.       — Зачем?       — Держи, говорю.       — Что ты задумал?       — Увидишь. Но помни, брат, ни одного вопроса после. Просто забудь.       Райвен, не раздумывая, быстро сунул руку в сундук и взял артефакт. Тот словно поприветствовал его. По цветку словно прошла волна силы, и он засветился чуть ярче, тут же подарив красный камень державшему его оборотню. Лорд Карнхейм быстро положил цветок в ларец и захлопнул крышку.       — Райвен, — потрясённо прошептал Нед.       — Помни: ни о чём не спрашивать.       — Но…       — Ты ничего не видел, Нед, — последовал приказ.       Юный лугару бросил на старшего брата испытывающий взгляд, но, натолкнувшись в полутьме на горящие холодным огнём синие глаза, благоразумно промолчал.       А на следующий день из окна своей комнаты Нед наблюдал, как молодой вожак оборотней-лугару в сумерках покидает пределы замка. Он прошёлся по комнате взад-вперёд, чувствуя себя прескверно. Его брат рисковал собой, отправляясь один в охотничий дом, а он ничего не мог поделать, ведь Райвен сразу почувствует слежку. В довершение ко всему, его сильно беспокоило то, что у брата, оказывается, есть сердечная привязанность, вот только расспросить о ней некого. Он был уверен, что даже правая рука брата Коул не представляет, кто эта загадочная леди.

***

      Вот уже несколько часов Райвен сидел у ярко горящего очага в охотничьем домике, построенном при жизни его отцом в глубине леса на небольшой поляне. Отец любил бывать в одиночестве, ну, по крайней мере, так он любил говаривать. Но Райвен подозревал, что домик возник на этом месте, чтобы скрыть от лугару любовные встречи их лорда и вампирши. Первое подтверждение тому — две протоптанные тропинки, которые он подробно изучил, когда впервые попал в это место после смерти отца. Одна тропинка шла от замка оборотней, а другая, петляя, вела в противоположную сторону, где реку можно было перейти вброд и попасть на сторону вампиров. А вскоре после этого его догадку подтвердили письма, случайно обнаруженные в потайном ящике отцовского стола. Прочитав их, Райвен окончательно убедился, что между оборотнем-лугару и сестрой Айлена была тесная связь, а домик — место их встреч. В письмах Лорэны к Дариону чувства девушки били через край. Строки дышали искренней любовью и страстью. В одном из писем нашлось и упоминание о розе. Девушка буквально умоляла возлюбленного принять в подарок чудесный старинный артефакт в знак искренних чувств.       Райвен сегодня прихватил эти письма с собой на встречу с вампиром, чтобы доказать, что обвинения и домыслы Айлена в отношении его семьи несостоятельны. Возможно, если Сторм прочитает письмо сестры, то поймёт, что подозревать и бросаться обвинениями в адрес его отца было ошибкой. Пусть он сам убедится, что чувства между детьми луны и детьми сумрака возможны. Оборотень посмотрел на хрустальный ларец, стоящий на столе, и поджал губы. Как же он устал желать недосягаемого вампира! Тот манил и соблазнял своей ледяной красотой, но был недоступен, прекрасен и холоден, как звёзды в небе. Райвену очень хотелось, чтобы не только он один горел в огне страсти, но и тот, кто вот-вот должен явиться на встречу.       «Айлен».       Внезапно лорду Карнхейму захотелось покинуть тёплое помещение, выйти на улицу и вдохнуть полной грудью свежий морозный воздух. Он уже хотел последовать своему желанию, как почувствовал рядом чужое присутствие. Волоски на теле встали дыбом, крича об опасности. Вскочив и стремительно обернувшись, Райвен встретился с ясными серебристыми глазами Айлена Сторма.       — Ты вошёл без стука, милорд.       — Решил сделать сюрприз. Вдруг меня бы ждала засада. Принёс розу?       — Да, — просто ответил оборотень и кивнул в сторону стола.       — Ты же не против, я взгляну на неё?       — Конечно, нет. Это твоё право.       Открыв ларец, Айлен удовлетворённо хмыкнул.       — А я-то гадал, как буду брать её в руки, даже щипцы из священного дерева харулы притащил, чтобы обезопасить себя. А тут такой подарок — заговорённый ларец из Горного эльфийского королевства. Благодарю.       — Айлен, — обратился оборотень к вампиру, — посмотри вот на это.       Он положил на стол перед вампиром письма.       — Что это?       — Доказательство того, что артефакт был добровольным подарком твоей сестры моему отцу. Прочитав письма, ты поймёшь, что никто розу не выпрашивал. Лорэна сама приняла такое решение.       — И что из этого следует, оборотень? Уж прости, но я не понимаю. Как и говорилось ранее, моего согласия на дарение никто не спрашивал. Только я в отсутствие моего отца являюсь единоличным хозяином Дайманд Холла. Моя сестра — полукровка по рождению, она не имела никакого права распоряжаться имуществом семьи. В сокровищницу ей был путь заказан. Лорэну бы следовало наказать, но она уже мертва, а значит, ответить за свой проступок не может. Так что убери эти бумажки с глаз моих, пока я их вовсе не сжёг!       Айлен со злостью отшвырнул от себя письма, словно те были ядовитой змеёй, и они разлетелись по всей комнате.       Райвен во все глаза смотрел на этого идеального сукиного сына и медленно закипал от вспыхнувшей в душе ярости. Он мысленно проклинал тот день, когда само проведение привело его к месту заточения вампира. Как можно было увлечься этим куском льда?! Лорд Карнхейм даже побледнел от напряжения, пытаясь удержать себя в руках и не кинуться на Сторма с кулаками. Он закрыл глаза, стараясь усмирить гнев. Этот светловолосый гад от природы наделён талантом выводить его из себя.       — Ну, а теперь я заберу розу с собой, — ворвался в мысли Райвена голос вампира, — и с твоего позволения оставлю сей дом.       — Как пожелаешь, — хрипло отозвался оборотень.       Он демонстративно повернулся к Айлену спиной и стал собирать письма с пола.       — Мне правда жаль, что всё так получилось, Райвен, — сказал вампир, собираясь уходить.       — Не смеши меня! Чёрта с два тебе жаль! — взревел лорд Карнхейм, доведённый снисходительным тоном вампира до ручки. — Ты никогда не делаешь того, в чём нет нужды. Уж кто-кто, а ты себя не обделишь. Тебе и невдомёк, что можно думать о ком-то, кроме себя любимого! Зачем? Ведь есть желание и хотение могущественного милорда Сторма, и этого вполне достаточно. Остальное не в счёт, несущественно. Привык, что все на задних лапах перед тобой скачут, избалованная фарфоровая кукла, у которой вместо сердца — камень! С легкостью играя чужими жизнями, следует помнить, что однажды так же легко могут решить и твою судьбу. И тогда никакие родственные связи не помогут и не спасут. Знаешь, мне искренне жаль ту несчастную, что однажды решится быть с тобой, полюбит тебя. Ибо с таким сухарём ни в чём нельзя быть уверенной. Это как жить на пороховой бочке. Не знаешь, когда рванёт. Леди Солана — настоящая умница. Аплодирую ей стоя. Она нашла, пусть и неверный, но способ избавиться от нежеланного замужества. Желать такого самовлюблённого холодного вампира может только идиотка, у которой голова опилками набита.       Айлен с силой захлопнул дверь, вернулся к столу и бережно поставил ларец на блестящую светлую поверхность. Затем одной рукой дёрнул завязки плаща и сбросил его прямо на пол. После этого вампир стал медленно и плавно, с грацией хищника приближаться к оборотню, растянув губы в коварной улыбке.       — Правда, что ли? Прямо-таки безмозглая идиотка, да?       Райвен понял, что, вероятно, сильно погорячился, но было поздно. Айлен, не сводя с него горящего взора, неумолимо приближался. В горле оборотня пересохло, и он с трудом сглотнул от такой опасной, но вместе с этим желанной близости. Ему стало душно, кровь вскипела в жилах и бросилась в голову. Умом он понимал, что нужно немедленно остановить вампира. Ведь Сторм мог с лёгкостью читать души, а острым слухом уловить, как ускорило бег сердце и участилось дыхание. В воздухе повисло и заискрилось напряжение.       — Как бы странно это не звучало, но меня задели твои слова, — вкрадчиво протянул Айлен. — Я принимаю вызов.       Оборотень опомнился и стал пятиться назад.       «Что за напасть такая?»       Карнхейм, обходя стол, уже не раз успел пожалеть о неосторожно выскочивших в запале словах. Он посмотрел в серебристые озёра глаз Айлена, горящих откровенным вожделением и обещанием, и терялся в их сияющей глубине. Бездумно оборотень провёл кончиком языка по верхней губе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Куда же ты, Райвен? Ты прекрасно знаешь, что это бесполезно. Ты быстрый, но я быстрее. К тому же, мой хороший, ты же сам не хочешь никуда бежать, разве что в мои объятия.       Воздух со свистом вырвался из горла оборотня. Он сжал кулаки, до боли впившись ногтями в кожу, чтобы прийти в себя и не поддаться на провокацию. Однажды всё это уже было. Только в итоге он испытал душевную боль и горечь разочарования, оставшись ни с чем. Но не успел Райвен поразмыслить, ослабив бдительность, как вампир в мгновение ока оказался рядом. Нетерпеливые чужие губы накрыли его рот, страстно целуя.       Лорд Сторм был ниже ростом, и вместо того, чтобы оттолкнуть наглеца, Райвен, наоборот, крепко сжал стройное тело в объятиях и, приподняв над полом, отдался во власть сладостного плена горячих губ. Ноги вампира тут же обвились вокруг торса оборотня, а шаловливые пальцы рук зарылись в чёрный шёлк волос. Карнхейм издал протяжный вздох, буквально зверея от вожделения. Он впечатывал в себя сильное гибкое существо, желая слиться воедино. Губы заново жадно узнавали друг друга, языки переплетались в одном им ведомом танце, дыхание превратилось в одно на двоих. И, что ожидаемо, плоть Райвена предательски откликнулась на дерзкие действия вампира. В штанах стало тесно. Однако, сделав неимоверное усилие над собой, оборотень разорвал поцелуй и прошептал:       — Змей-искуситель, ты победил и добился своего.       — Ещё нет, — глухо ответил вампир, глядя пьяными от желания глазами на выбранную жертву. — Хочу тебя… немедленно, сейчас. Я твой. Бери.       Эти слова стали последней каплей. Райвен взвыл и в два шага оказался возле кованной широкой кровати, бросив желанную ношу на мягкое покрывало, сшитое из оленьих шкур. Айлен не растерялся. Он соблазнительно изогнулся и стал быстро стягивать с себя одежду. Глядя, как постепенно оголяется нежная кожа вампира, оборотень зарычал, теряя последние остатки самообладания. Он моментально стянул сапоги и сбросил одежду, а ещё через мгновение оказался на кровати, подмяв под себя податливое желанное тело. А потом, подарив пылкий крепкий поцелуй, перекатился на спину и усадил Айлена себе на бёдра верхом. Руки вампира упирались о его плечи, а подёрнутые похотью глаза смотрели с ожиданием и интересом.       — Лорд Сторм, вы просто неотразимы, — выдохнул Райвен, забыв себя, и, приподняв голову, лизнул розовый сосок. — Само совершенство.       Тело вампира выгнулось дугой. Из зацелованных, припухших влажных губ вырвался тихий всхлип. А оборотень продолжил действовать. Он попеременно терзал чувствительные вершинки губами, играл с ними языком, слегка покусывал, пока Айлен не стал ёрзать на месте, не сдерживая более стонов. Под давлением нежных ягодиц плоть оборотня налилась желанием и стала твёрдой. Руки Райвена ни на миг не останавливались, путешествуя по телу, изучая все изгибы, открывая новые и новые эрогенные зоны.       — Ну же, не тяни…       — Скажи вслух, чего ты хочешь, Айлен. И попроси по-хорошему.       — Хочу… Хочу, чтобы ты взял моё тело.       Оборотень победоносно улыбнулся и потянулся к стоящему на столике маслу для быстрого заживления ран. Но не успел: Айлен перехватил его и томным, будто сладчайшая патока, голом произнёс:       — Я всё сделаю сам. А ты смотри и наслаждайся.       Открыв маленький пузатый бочонок, пахнущий луговыми цветами, вампир зачерпнул пальцами небольшое количество его содержимого. Одну руку он положил на свою вздыбленную плоть и стал медленно ласкать по всей длине, а вторую завёл себе за спину. Райвен с жадностью и восхищением смотрел на дорогое сердцу лицо, искажённое страстью, на шикарное тело, запоминая мельчайшие детали.       Когда Айлен посчитал, что довольно подготовил себя, он вытащил пальцы из растянутого отверстия, приподнялся и стал не спеша насаживаться на вздыбленную плоть любовника.       — О небо! — воскликнул Райвен, оказавшись в теле вампира. — Ты просто невероятен.       Он хотел двигаться резко и глубоко в этой тесноте. Желал врываться в тугое отверстие, чтобы заставить любимого вопить от желания и заставить бурно кончить. Но вместо этого он терпеливо ждал, когда вампир привыкнет к его размеру. Оборотень переплёл свои пальцы с его и поцеловал выпирающие косточки. Постепенно тело светловолосого искусителя расслабилось, и Райвен двинул бёдрами, призывая двигаться. Айлен понимающе улыбнулся и принялся раскачиваться медленно и сладко. Он неторопливо приподнимался и опускался, стараясь, чтобы плоть оборотня задевала точку удовольствия внутри. Постепенно он стал увеличивать темп, жадно хватая ртом воздух и наполняя комнату громкими, рваными вздохами.       — Я сейчас, — выкрикнул Райвен, сходя с ума от безумной скачки и отпуская себя.       Сторм тут же почувствовал, как его опалил жар внутри. Он в последний раз с силой опустился на плоть оборотня и, едва коснувшись себя, излил семя на грудь и живот Райвена. С громким криком освобождения Айлен упал без сил на оборотня.       — Ты заставил меня хорошенько поработать, — через какое-то время прошептал он.       — Так отдыхай.       — Пожалуй, ты прав, я ненадолго воспользуюсь твоим гостеприимством, Карнхейм.       Райвен хмыкнул, но промолчал, дав им обоим передышку.       Незаметно для себя, успокоенный тихим равномерным дыханием вампира, оборотень уснул. А пробудился за мгновение до того, как скрипнула входная дверь, проводившая покинувшего дом гостя. Полежав немного, лорд Карнхейм сел на разворошённой постели, скинул с себя тёплое меховое покрывало и схватился за голову, мысленно обозвав себя невоздержанным идиотом. Затем он медленно поднялся и обвёл пустую комнату равнодушным взглядом. Каково же было удивление Райвена, когда на столе обнаружился хрустальный ларец! Будто привязанный, не спуская с него глаз, оборотень подошёл и открыл его. И был поражён снова — роза лежала на месте.       Ну, и что это всё значит? Как понимать такой широкий жест?       Райвен провёл ладонью по волосам, ощутив странный прилив сил. Но тут его взор зацепился за аккуратно перевязанную лентой пачку писем, и всё произошедшее сразу обрело смысл. Айлен прочитал их, осмыслил и вынес решение. Можно было только порадоваться такому исходу дела, но почему тогда на душе так погано? Почему так неприятно тянет в груди и хочется оборотиться зверем и завыть?