До встречи в Париже

Пальцы никак не могли поверить, что оставшаяся от какого-то посетителя чашка была горячей. Они отказывались чувствовать хоть что-то и перестать дрожать. Голос тоже надрывался и срывался на шёпот. Хозяин постоялого двора не был добрым самаритянином, но смотреть на парня больше не мог. Он подошёл к нему, отчаянно пытавшемуся поднести к губам остывший чай дрожащими руками, и положил ладонь на его плечо; почувствовал, как тот вздрогнул и напрягся. — Наверху есть свободная комната. Она всё равно будет пустовать, потому что там кровати нет, только матрас на полу, — он сделал знак одной из официанток, и она подошла к их столику, — Катя проводит тебя туда. Горячей ванны, увы, не будет, но чай и коньяк за счёт заведения обещаю. Два тёплых одеяла прилагаются к матрасу. Удивлённый парень открыл рот, чтобы поблагодарить хозяина гостиницы, но зашёлся в кашле. — Мёд тоже поищу, — кивнул тот. — У меня… — выдавил, наконец, парень хриплым полушёпотом, — есть друг. С этими словами он отогнул край плаща, за которым прятал маленькую собаку, посапывающую во сне. — Пожалуйста, — с трудом выговаривая слова застывшими губами, начал парень, — позвольте мне… — Крынка тёплого молока для друга и для тебя вместо чая, мёд, буханка хлеба, полголовки сыра, два одеяла и разрешение пачкать постель собачьей шерстью — моё окончательное обещание. — У меня… почти… нет… — Никаких денег. Парень, я вижу масштаб ваших проблем. На тебе пальто, которое годится только для сбора грибов в конце сентября, башмаки, знавшие летние грозы и шарф вместо шапки, который, я думаю, подошёл бы пятилетнему ребёнку, но никак не взрослому мужчине, ко всему прочему ты пытался допить остатки чужого чая. Я был бы последним скотом, если бы попросил у тебя хоть копейку за обещанные золотые горы. Он увидел сонную благодарность в закрывающихся от усталости глазах и поспешил добавить: — Катюша, поторопись. Наш гость, кажется, даже до кружки молока не дотянет. Официантка заботливо помогла встать молодому человеку, предложила ему опереться на её плечо, но он отказался одним кивком головы. Чуть не упал, но даже не отдал собаку. Сильно прихрамывая на левую ногу, он проковылял по лестнице и вошёл в отведённую для него комнату. Путь отнял у него довольно много времени, поэтому к его приходу чистая, хрустящая простыня уже устилала матрас, на столике стоял кувшин горячего молока, горшочек ароматного мёда, свежая булка белого хлеба и тарелка с нарезанным грубым ножом манящим сыром, а под столиком — чистая миска с тёплым молоком. Если бы парень был в состоянии отмечать детали, он бы был поражён чистоте и аккуратности комнатки, свежести запахов и уютности обстановки. Однако он сумел заметить только то, что в комнате горел старомодный камин. Ему бы очень хотелось стянуть с себя пальто, да вот дрожь во всём теле всё никак не унималась. Он осторожно опустил собаку на пол. Она сразу проснулась, лениво разлепила глаза, но, уловив, очевидно, запах, несмело побрела в сторону миски. Молодой человек умилённо и удовлетворённо наблюдал за псом пару минут, видимо задумавшись о чём-то очень важном, или, напротив, не думая ни о чём, а потом и сам опустился на стул. Руки, наконец, начали его слушаться. Почти с благоговением он взял чашку, куда официантка уже налила молока из кувшина, и сделал большой глоток. Катю он не выгонял, а она и не уходила — сочла своим долгом проследить, чтобы гости добрались до постели и ни в чём более не нуждались хотя бы до утра. Тем временем, парень пытался медленно есть свою половину хлеба и выделенного им на двоих сыра. Катя заметила, что он ни секунды не колебался и честно разделил провизию пополам. Пёс явно был доволен. А сердце девушки болезненно сжималось при мысли о том, как давно они уже идут, сквозь бурю и раньше, раз были замучены до такой степени. Закончив есть, молодой человек с трудом поднялся из-за стола. Потянулся, чтобы стянуть с себя промокший грязный плащ, скривился от боли, судя по всему, в плече, и Катя помогла ему. — Спасибо, — только и смог сказать парень. Она в ответ молча улыбнулась и протянула ему полотенце. Гость вытер лицо, руки, шею. Нагнувшись, обтёр пса. Вылез из башмаков, в которых, как оказалось, хлюпала вода, закашлялся, согнувшись пополам. Когда приступ кашля кончился, попытался выпрямиться, но снова сохранил равновесие только благодаря поддержке Кати. Дошёл до матраса, почти рухнул на него и свернулся калачиком, забыв про одеяла. Собака без спросу примостилась рядом с его левым боком. Катя была уверена, что парень уснул, едва его голова коснулась подушки. Она укрыла обоих гостей одеялами и направилась к выходу. Уже у двери она расслышала тихий шёпот. — Меня зовут Дмитрий. Мы с Пушком вам очень благодарны. И, видимо потратив на эту короткую фразу остатки сил, уснул с невесёлой, но доброй улыбкой на измученном лице. *** — Ты готова? Герцог уже прибыл, слуги провожают его в обеденный зал. — Да, бабушка, уже готова. Как я тебе? — Анастасия медленно покрутилась перед Императрицей, демонстрируя ей новое небесно-золотое платье. — Очень интересное сочетание цветов. Ты восхитительно выглядишь. — Это окончательно покорит герцога, как думаешь? — Анастасия подмигнула бабушкиному отражению в зеркале, пытаясь убедить её и себя в первую очередь в своей беззаботности и весёлости. — Пытаться покорить человека, который уже сделал тебе предложение руки и сердца, — очень правильный подход. Не забывай об этом и после свадьбы, дорогая, — договорив последнюю фразу Императрица ощутила привкус безысходности. Как-то всё неправильно складывалось. Хоть женщина и не могла сказать, который из исходов она посчитала бы правильным. Анастасия снова поправила причёску и прогнала невесть откуда взявшиеся слёзы. Она была всем довольна. И хоть горло иногда саднило от сдерживаемых рыданий, она уверяла себя: её жизнь — лучший из всех возможных вариантов. Чего ещё она могла желать? Странно осознавать себя чьей-то невестой, но это ведь должно было когда-то случиться? Герцог де Бофентар был красивым двадцатисемилетним мужчиной. Высокий, светловолосый, улыбчивый. Вежливый, добрый, простой. Когда становилось известно о его приезде, Анастасия выбирала лучшие платья, делала самые красивые причёски. Она любила с ним танцевать и кидаться в него снежками вдали от бабушкиных глаз. Несколько раз он оставался у них на вечерний чай и рассказывал забавные и абсолютно невероятные байки у камина. А она слушала их с превеликим удовольствием. В его обществе она забывала обо всём. В его обществе она забывала о себе. — Доброе утро, Ваша Светлость, — улыбнулся Арно, склоняясь над рукой невесты. — Доброе утро, мессир, — она уже давно привыкла делать ему шутливые реверансы, если поблизости не было посторонних глаз. — Ты сегодня очаровательно выглядишь. Впрочем, как и всегда, — он бы с радостью поправил тонкую прядь, готовую вырваться из паутины шпилек, но боялся, что девушка ещё не позволит ему таких вольностей. — Спасибо, — усаживаясь в кресло напротив герцога, Анастасия всем сердцем благодарила его за то, что тот всё ещё не пытается целовать её в щёчку при встрече, как это модно в светском обществе. Да, он имеет на это право. Нет, она ещё не готова ему этого позволить. — Ты хотел что-то обсудить касательно торжества? Герцог размешивал сахар в чае. Не к месту Анастасия отметила, что до сих пор никак не запомнит, сколько кусочков рафинада предпочитает её будущий муж. Она не хотела чаю. И круассаны вызывали в ней отвращение в данный момент. Она просто положила руки на небольшой чайный столик, за которым они сидели, вопреки всем возможным правилам этикета. — Да, там возникли некоторые сложности… — Арно всегда смешно морщил лоб, когда пытался что-то неуклюже соврать. Потом он попытался стать серьёзным. — Но на самом деле мне просто нужен был предлог для встречи с тобой. Смущённая улыбка всегда была только уловкой для вызова ответной реакции Анастасии, она об этом знала. И при этом всегда покупалась. — Милорд, вы мой жених, теперь вам не нужны предлоги, — она отшучивалась и злилась на себя. Хоть и не могла понять, отчего вдруг. — Но ведь так интереснее, — подмигнул он, накрывая своей ладонью её руку. Он готовился к этому шагу в их отношениях очень долго. И сейчас с хорошо скрываемым ужасом ждал её реакции. Анастасия сделала вид, что ничего особенного не произошло. Просто посмеялась над его словами и взяла круассан, стараясь скрыть дрожь. Он же её жених, конечно, он может взять её за руку. — Не хочешь прокатиться верхом? Сегодня замечательная погода, — спросил, наконец, Арно. — Конечно! Но не дольше пары часов, у меня есть кое-какие дела во второй половине дня. Анастасия ни в коем случае не хотела признавать, что согласилась на прогулку исключительно потому, что этот вид развлечений не предполагает тесных контактов. Она не хотела отдавать себе отчёт в том, что ухватилась за этот шанс только чтобы отнять свою руку у жениха. Нет. Просто она любит лошадей. И не любит Арно.