До встречи в Париже

— Да вы издеваетесь! — шокировано воскликнул Дмитрий, услышав фрикативную «р», мелкими молоточками пробежавшую по позвоночнику. — Всегда мечтала увидеть Францию! — почти запела Катя, бегом спускаясь по трапу. Весна стучалась в её сердце ароматом сирени, который не могли перебить малоприятные портовые запахи. Она широко раскинула руки и громко засмеялась. — Франция! — Почему… — хотел было завопить Дмитрий, но голос его подвёл. В конце концов, сам виноват. Надо же было хоть раз за долгие недели пути поинтересоваться, куда их, кстати говоря, везут? Но нет, он этого не сделал. Теперь ему оставалось только беззвучно бормотать проклятия на свою голову и осознать новый приоритет: ни в коем случае не соваться в… — Париж! — радостно воскликнул Кирилл, который к концу путешествия полностью поддался положительному влиянию девушки. — Эти ребята собираются в Париж! Город любви ведь, Капитан, нам всем не помешает его посетить. Он подмигнул другу, смущённо улыбнулся спутнице, которая, хоть и вызывала симпатию, была ему скорее сестрой, чем потенциальной пассией (он даже не знает такого слова). — Париж, Париж, Париж! — сияя улыбкой, Катя прыгала и танцевала, раскинув руки, силясь обнять мир. — Дмитрий, мы едем в Париж! — Вы едете в Париж, — совладав с собой, ответил парень, вырываясь из цепких объятий. — Я надышался грёбанной романтикой грёбанного города на тысячу жизней вперёд. Кирилл подавился воздухом, а Катя уронила руки. — Но… когда? — выдавила девушка. В её груди зарождались и умирали десятки вопросов, среди которых был и тот, что был призван выведать причину безысходной грусти в глазах, ставших родными за долгие недели путешествия. Но она задала лишь один. Пока пыталась побороть отчаяние. — Было время. Я туда не вернусь, — снова став угрюмым и сломленным, как в первые дни пути, заявил Дмитрий. Катя отвыкла видеть его таким. Радости путешествия, такие как передразнивание птиц, игры с Пушком, чтение задом наперёд, танцы в свете луны и застольные песни со спутниками, открыли перед ней и Кириллом нового Дмитрия (старого, изначального, настоящего, но они не знали об этом), которого было так чертовски жаль потерять. Прежде грусть в его глазах копилась лишь в уголках, её всё чаще в последние дни можно было стряхнуть вместе с утренним комочком «сна», а теперь она снова залила собой всё доступное пространство. Шоколад в радужке стал густым и тёмным, в нём ощущалась забытая горечь. Тяжёлую паузу нарушил Пушок, врезавшийся в ботинок хозяина. Дмитрий посмотрел на него так, будто видел впервые. Тот, словно прочитав его мысли или поняв предшествующую беседу, жалобно взглянул в его глаза. — Даже не проси, ушастик. — Не уходи сейчас, — тихо молит Катя, чью весёлость будто стёрли жёстким ластиком — остались только царапины. — Не бросай нас сейчас. Пожалуйста. Дмитрий опустился на корточки, куда тотчас же поставил грязные мохнатые лапки Пушок, подставляясь под ласки. — Дай мне слово, что по прибытии в Париж пойдёшь к императорскому дворцу и передашь этого лохматого разбойника ближайшему придворному. — Зач… — Пообещай. И я поеду с вами так далеко, как это возможно. — Она обещает. Если не она, то я. Только давай ты снова побудешь нормальным парнем, каким был всю эту долбанную сотню дней, а? — Кирилл не умеет анализировать причины и следствия, если они не касаются денег и выпивки, ему это не нужно. Кирилл не умеет читать в душах и понимать близких по-настоящему. Кирилл простой человек, свернувший не туда когда-то очень давно и благополучно забывший всю жизнь до рокового перепутья. Но Кирилл умеет быть другом, заботливым и внимательным. И даже если ему не удаётся видеть то, что видят другие (скорее, ему блестяще удаётся в упор не замечать очевидного), он умеет ценить своих друзей и чувствовать, когда им плохо. Помогает, как может, и это никогда не бывает лишним. Дмитрий знал это. И любил. Поэтому улыбнулся так привычно, так чисто, почти без затаившейся горечи и смутных предчувствий, кивнул и протянул руку другу: — Договорились. *** — Это будет самая грандиозная свадьба столетия! — воскликнула Марианна, врываясь в комнату подруги. Та лишь громко фыркнула, стараясь не шелохнуться — портниха была готова убить её за один только лишний вздох. — Тебе действительно идёт этот цвет, — уже спокойнее заметила она, окидывая взглядом будущее свадебное платье, уже почти доведённое до совершенства. До свадьбы оставалось две недели, и весь Париж гудел в предвкушении торжества, у самой Марианны все внутренности дрожали от восторга. — Белый. Он идёт всем, — решилась заметить Анастасия, чем заслужила недовольный вздох женщины и один нечаянный укол иголкой. — Я пытаюсь быть милой и делать комплименты, — закатила глаза девушка. Принцесса снова фыркнула. — Последние мелочи доставят через десять дней, они едут из самой России. Всё уже почти готово, я волнуюсь так, будто это моя свадьба грядёт! — Оно и видно...ай! Портниха даже не пыталась скрыть, что эти уколы не были случайными. Анастасия раздражённо дунула на чёлку. «Я княжна, я благородных кровей. Я больше не беспризорница и не могу ругаться с прислугой так, как хочу. Я держу себя в руках», — как мантру повторяла про себя девушка. Посмотрев на подругу, она увидела, с каким любопытством та наблюдала за её внутренней борьбой. Мадемуазель де Бофентар одобрительно кивнула, поймав на себе взгляд княжны. Анастасия закатила глаза. Через полчаса портниха ушла, тихо бормоча что-то по-французски, и девушки наконец могли побыть вдвоём и поболтать. В суете последних недель времени на это почти не оставалось. Но и сейчас не суждено было им уделить время друг другу и великосветским сплетням: молоденькая горничная, расшаркиваясь, сообщила, что принцессу ожидает жених. Девушки обменялись удивлёнными взглядами. — Арно? Что-то случилось? — Анастасия не ожидала увидеть его сегодня, ему предстояло множество деловых встреч, на которых ей не было места. — Я не могу увидеть невесту без повода? — с мягкой улыбкой спросил он, оборачиваясь к ней. — Конечно, можешь, — игриво улыбнулась девушка в ответ и подставила щёку для поцелуя. Марианна умилялась их притворству, в которое оба теперь, казалось, верили. — Оставишь нас, сестричка? У меня есть разговор к Анастасии, — серьёзно, но ласково попросил Арно, и Марианна, изогнув бровь, кивнула, после чего молча ушла. — Что-то определённо случилось, — твёрдо сказала княжна, принимая приглашение и присаживаясь на диван. Имя, которое до сих пор ей непривычно, резало слух официозностью, особенно (и это самое странное) в произношении Арно. — Наша свадьба случилась, — собравшись с духом, быстро пробормотал герцог. Анастасия удивлённо замерла, вглядываясь в глаза собеседника. — Прежде чем ты что-то скажешь, — продолжил Арно, едва она открыла рот, — я бы хотел попросить тебя выслушать всё, что я скажу. Девушка кивнула, стараясь прогнать с лица предательскую озадаченность. — Я знаю, что ты меня не любишь. Знаю, что каждое твоё проявление нежности — результат борьбы с собой, необходимость, но не искреннее желание. Знаю, что тебе совсем не хочется этой свадьбы. Возможно, я не тот, с кем ты по-настоящему хотела бы связать свою жизнь. И, если хочешь, я предлагаю тебе остаться друзьями. В браке или без него, но мы вполне можем избегать этого привычного фарса, в котором ты ломаешь себя, а я притворяюсь, что не вижу этого. Весь Париж знает, что брак принцессы и герцога — скорее формальность, чем результат любви, мы не обязаны делать вид, что это не так. Я не предлагаю отменить свадьбу, а прошу тебя быть честной со мной. Я люблю тебя, милая, прекрасная Анастасия, всё в тебе. От твоих глаз, волос, рук, до неуёмного весёлого характера и раздражающего порой скептицизма. Мои самые сокровенные мечты связаны с тобой, с тем, что ты полюбишь меня наконец. Но дни идут, мы вот-вот станем супругами, а ты всё также напряжена, когда я обнимаю твои плечи. Не убивай меня своей нелюбовью, принцесса. Если хочешь, мы можем всё отменить, ты снова будешь свободной от обязательств передо мной, и мы станем только друзьями, как раньше. Сделай это хоть у алтаря: я прощу тебе все последующие за этим проблемы. А до тех пор, пожалуйста, не изводи моё сердце, Анастасия. Не играй со мной. Не притворяйся, что любишь. Потому что однажды я устану защищаться и поверю в твой обман, и тогда пути назад не будет ни для кого: я больше не отпущу, ограждая своё сердце от твоих попыток его разбить. Не плачь, Светлость. Просто мужчины не всегда такие идиоты, какими кажутся женщинам. Заканчивая, Арно мягко и грустно улыбался. Анастасия честно старалась не расплакаться, но всё-таки проиграла эту борьбу с собой. Она попыталась закрыть лицо руками, как прежде в детском доме, чтобы никто не видел её слабости, но передумала и вместо этого подалась вперёд, уткнувшись носом в шею жениху. Обняла его крепко, как лучших друзей юности, и доверительно прошептала дрожащим от слёз голосом: — Ты такой потрясающий, милый Арно! Такой потрясающий! Она плакала, а он гладил её по голове и по спине, чувствуя, как сердце его болезненно дёргается от осознания собственной правоты, а с души скатывается огромный камень. Правда не любит, но действительно ценит. — Ты ошибаешься только в одном, дорогой мой герцог, — немного успокоившись, произнесла Анастасия. Она отстранилась и смотрела влажными от слёз глазами в самую душу сидящего перед ней мужчины с грустной, но лёгкой полуулыбкой, — я люблю тебя, только по-другому. Как самого лучшего в мире друга, как самого близкого мне человека. И мне очень жаль (ты не представляешь, как я ненавижу себя за это!), что я не могу любить тебя иначе. Лучше бы тебя, чем… Она прикусила язык, но Арно не стал притворяться, что не понял: невеста едва не выдала имя его соперника. — Я не уверен, что хочу знать подробности, — заметил он снисходительно. — Их нет. Его нет, нас нет. Ничего нет, — покачала головой Анастасия, отодвигаясь от жениха. — Просто не проходит ненормальная зависимость, вот и всё. Как навязчивая идея. Когда-нибудь я избавлюсь от неё и тогда, обещаю, если ты всё ещё не излечишься от своей, — и тут она лукаво приподняла уголки губ, — мы станем самой прекрасной парой высшего света. А пока я принимаю твоё предложение дружбы. — Но свадьбу мы не отменим? — Только если ты найдёшь претендентку получше. Принцесса улыбалась, совсем по-настоящему, свободно, как будто и с её плеч упала гора. Дышала глубоко и глаза её светились, хоть и было в них немного горечи. Следы недавних слёз помогали Арно разглядеть вину, которую испытывала Анастасия, но весь её расслабившийся вид облегчал боль в груди. Пусть друзья. Зато по-настоящему.