До встречи в Париже

Владимир медленно подошёл к двери трактира, которому было суждено стать последним на сегодня: было сильно затемно, поэтому в таком устало-возбуждённом состоянии он не рискнул бы снова сесть за руль и вернуться домой, не говоря уже о продолжении поисков. Ни Дмитрия, ни его друга найти так и не удалось, поэтому всё, что оставалось дворянину — смириться с первой неудачей в этом деле, поужинать, выспаться, и завтра взяться за дело с новыми силами. Но судьба решила сделать ему подарок, с порога окатив отборнейшей русской бранью. — Пи-ва! Да едрить-колотить, пива мне дай! Пи-ва! Буар!* Алкоголь! — лохматый и изрядно помятый мужчина с силой ударил кулаком по стойке перед человеком за стойкой, в который раз попытавшись добиться от французской деревенщины хоть одного осознанного взгляда. Бедный паренёк, сынок трактирщика, уже не знал, что предложить буйному посетителю, упрямо не понимающему по-французски, когда услышал, наконец, знакомое слово. Грубо выкрикнутое русское «алкоголь» было, конечно, мало похоже на привычное его уху мягкое «alcool», но всё-таки что-то общее разобрать удалось. Загвоздка лишь в том, что от всего, хоть немного хмельного, что парнишка предлагал ему раньше, мужчина наотрез отказывался и продолжал выкрикивать непонятные французскому уху слова. Воду же, которую сын трактирщика подал при первом же вопле «буар!», буйный посетитель случайно разлил по стойке, неуклюже махнув рукой. — Эй, дружище, позволь я помогу, — решил вмешаться Владимир, — Ce monsieur demande la bière, mais je vois vous n’en avez pas… — Oui! — с облегчением простонал мальчишка, наткнувшись, наконец на понимание. Разглядев в уставшем госте переводчика и спасителя, он живо затараторил объяснения и причитания, которые Владимир, конечно, и не думал переводить. — У них нет пива, увы, — только и передал он, — но очень рекомендую местное вино. Поверь, лучшего напитка в мире не сыскать. — Нет пива! Что за страна такая?! — возопил лохматый, — Одни: «пиво слово простое, поймут тебя»! Другие мало, не понимают, так ещё и не держут! Вино! Что мне эти буржуйские деликатесы, — он фыркнул, — я человек простой и напитки мне простые нужны. — И всё же, — Владимир быстро заказал свой любимый деревенский сорт, умудрившись сменить язык дважды с почти незаметной паузой. — Я угощаю. Мужчина окинул его недоверчивым взглядом: — Как-то ты не похож на тутошнего завсегдатая, — протянул он, всё же принимая протянутый напиток. Дорогая одежда и обувь, аккуратный маникюр и золотая оправа изящных часов действительно выделяли дворянина из прочих. — Мимо проезжал. Ищу моего… — он замялся, подбирая правильное слово. Друг или товарищ? Знакомый или брат? Слишком сложно определить, кем был для него Дмитрий тогда и сейчас, — … camarade**. Пардон, забыл, как по-русски. Соврать новому приятелю оказалось несложно. Гораздо легче, чем подбирать правильный эквивалент на родном языке. А вот вернуть себе прежний, немного развязный стиль речи было даже приятно. — Зря ты это, мужик, зря, — осуждающе мотнул головой собеседник, — родину-то забывать нельзя. Я Кирилл, кстати. Не привык пить за счёт незнакомцев. Искусству намёков, хоть и не очень тонких, он научился у хохотушки Кати, которая не упускала случая подколоть друга и заговорщицки переглянуться с Капитаном. — Владимир, — понимающе ответил дворянин, отсалютовав ему своей порцией вина. — Камрады***, это, конечно, дело хорошее. Я тоже живность люблю всякую. Щенок вон у меня был буквально вчера… Он быстро погрустнел, вспомнив, как за сутки изменилась его жизнь. — А теперь ни щенка, ни друга, ни подруги даже, будь она неладна. Сколько можно обычную шавку-то страже дворцовой впихивать?! — неожиданно разозлившись, воскликнул Кирилл, ударив кулаком по стойке. Молодой бедняга-трактирщик аж подпрыгнул, живо вспомнив, как такие вспышки ярости предназначались ему. — Сдаётся мне, друг мой, дольше, чем ты думаешь, — уклончиво ответил Владимир, будучи уверенным, что на его слова не обратят внимания. — Самому что ли во дворец пойти за Катькой, дурой этой. Вдруг случилось что? А если нет, так найду и за уши оттаскаю, бессовестную девку! Тоже, что ли, бросить меня решила?! Как Капитана из обезьянника доставать, так Кирюшенька, помоги! А как в Парижах всяких к королевичам соваться, так это она сама, без помощи обойдётся! Приглядывай за ним, говорит! Да как ж мне за ним приглядывать, если он ещё с разбойничьих времён умнее меня был?! Вот он и смылся от меня, невелика наука! И что я теперь в чужой стране делать буду?! Кроме буара, нуритюра и манжера**** ничего не знаю. Ну не даются мне науки ихние, что ж, сдохнуть теперь?! Владимир очень даже понимал ярость и боль обиженного друга. Он ярко представлял себе Дмитрия на месте этого замученного жизнью разбойника. Возможно, тот так же сидел на вокзале с билетом в Россию в один конец, когда рыжая взбалмошная девчонка и друг всей осознанной жизни танцевали на балу, вкушая прелести великосветской жизни. Разве что вино не пил — во времена пижонской молодости и сумасбродных краж предпочитал шампанское. А так один в один. Сердце сжималось оттого больнее, что картинки «Капитана в обезьяннике» слишком ярко вставали перед мысленным взором. Об этом он спросит когда-нибудь потом. Или даже вовсе никогда, чтобы совсем не умереть от чувства вины. Отогнав дурные воспоминания, он, приветливо улыбаясь, предложил: — Я знаю дорогу ко дворцу, «по-ихнему» понимаю, и машина у меня есть. Подвезти? Кирилл посмотрел на него затуманенным взглядом. Не от алкоголя — выпил-то всего ничего — от невыплаканных слёз, которые суровый разбойник предпочитал хоронить в себе, пока не напивался до беспамятства. А по пьяни и не такое прощается, считал он. — Мутный ты какой-то, Вовчик, — мужественно всхлипнув, заявил он. — И рожа твоя вымытая мне кого-то напоминает. Но едрить твою налево, если я испугался! Чего терять-то? Мне уже нечего! Последняя собака, и та сбежала! Поехали! И резво вскочил со стула. Но прелесть деревенского вина в том, что оно ударяет в голову в самый неожиданный момент, и даже заядлому пьянице с этим сразу справиться не под силу. Владимир как раз успел подхватить сильно пошатнувшегося собутыльника, пока тот не рухнул на пол. — Давай только поспим хорошенько, дружище, — по-свойски похлопав Кирилла по спине, дворянин быстро объяснил трактирщику, что ему нужны две комнаты, где он и его товарищ намерены провести ночь, а затем помог почти трезвому, но путающемуся в ногах разбойнику добрести до его спальни. Его правда удивило, как молодой человек не вспомнил его лица, но он предпочитал списать всё на образ жизни, алкоголь и прочие стрессовые факторы. Укладываясь спать в холодную, но свежую постель, Владимир раздумывал над тем, что делать завтра, но даже не вспомнил о нетронутом вине, оставленном на стойке. * Солнечные лучи лениво пробирались сквозь тонкие занавески, когда Анастасия открыла глаза. Первое, что она увидела в их свете — спящего на стуле Дмитрия. Скрестив руки на груди, откинув голову на спинку стула, мошенник хмурил во сне брови и кусал губы. Девушка с грустью заметила новые глубокие морщины на ещё достаточно молодом лице, несколько едва заметных шрамов на шее и лбу, тревожное подрагивание пальцев. Разбойник спал беспокойно, будто бы готовый проснуться в любой момент, и княжна боялась сделать лишний вдох. Как сильно будет ломить тело после ночи на жёстком стуле! Как сильно будет чесаться кожа под стёртыми туфлями и несвежей одеждой! Только когда такая, крайне аристократичная мысль пронеслась в её голове, Анастасия поняла, что спала не в той же одежде, в которой выехала из дворца. Осторожно отогнув край одеяла, она увидела симпатичное простое платьице вместо шёлкового костюма или (что было бы более ожидаемо) ночной рубашки. Девушка покраснела от одной гипотетической возможности оказаться рядом с Дмитрием в одной только сорочке. Неужели её переодевал он? О нет, можно расслабиться. Шнуровка на платье была довольно банальной, но всё же во многом напоминающей устаревшие корсеты, а мужчины слишком мужчины, чтобы действительно суметь аккуратно завязать все верёвочки на всех крючках: её явно переодевала девушка. Ни одной острой шпильки в волосах тоже не обнаружилось. Кто-то действительно о ней позаботился. Удивительно только, как она могла не проснуться? Хотя не стоит задавать ей подобный вопрос — девушка, выросшая в царской семье, привыкла спать крепко, а приютская жизнь приучила к суровым условиям. — Наконец решили вспомнить о моей разбойничьей натуре, Ваша Светлость? — хриплым со сна голосом с лёгкой усмешкой поинтересовался Дмитрий. Анастасия резко вскинула голову и машинально подтянула одеяло выше, запоздало поняв, что в этом не было необходимости. — Наконец решили проснуться, гражданин мошенник? — ехидно поинтересовалась она, поправляя волосы. Дмитрий снова усмехнулся и с кряхтением встал со стула. Сладко потянулся, звучно хрустнув как минимум десятком косточек, а потом с ворчанием повалился на кровать. — Кто бы говорил, мадам Усну-ка-я-на-плече-разбойника-хрен-пойми-где. Анастасию передёрнуло от непривычной грубости, а в сердце что-то кольнуло от несчастного вида растянувшегося на постели парня. — Мадемуазель, вообще-то. И я прекрасно понимаю, где нахожусь, — она вздёрнула носик и решительно выбралась из кровати, слегка запутавшись в пододеяльнике. Дмитрий умилённо засмеялся над её по-детски агрессивной борьбой с постелью и только потом заметил: — Так я тебе и поверил. Уже сколько лет принцесса, а врёшь всё ещё неуклюже. Девушка, оскорбившись столь явными насмешками, досадливо отбросила волосы со лба и направилась к окну. — Я не вру, — сказала она, указав на открывшийся вид, — я могу тебе сказать даже номер дома, в котором сейчас нахожусь! На лице вора отразилось искреннее удивление, смешанное с восхищением: — Серьёзно что-ли? Она передёрнула плечами и самодовольно кивнула: — Я хорошо изучила окрестности Парижа, пока училась быть хорошей принцессой и будущей герцогиней. Дмитрий мгновенно напустил на себя безразличный вид и снова откинул голову на постель. — Твой жених не будет возражать против общества сомнительного типа в отдалённой французской провинции? Анастасия фыркнула, совершенно не заметив перемены в настроении собеседника: — Не такой уж и отдалённой, тут всего два часа верхом. Неожиданно она вдруг осознала всё, что произошло в её жизни за последние сутки. Одна фраза Дмитрия и его устремлённый в потолок взгляд заставили её понять наконец, как много изменилось. Посерьёзнев, она медленно вернулась к кровати и уселась рядом с мошенником. — Помолвка моя расторгнута, бывший жених совершенно добровольно позволил мне уехать за тобой, — сказала она, обняв себя руками. Дмитрий снова посмотрел на неё. Такой растерянной и трогательно-беззащитной он уже очень давно её не видел. Что-то в нём говорило ему, что он может сейчас коснуться её, и она сразу же упадёт ему на грудь и будет плакаться в потрёпанную жилетку. Но он только отвёл взгляд. Через минуту она сама взяла себя в руки и снова дерзко ему улыбнулась. — Да и ты не какой-то сомнительный тип, а вполне себе определённый разбойник с богатым преступным прошлым. От лёгкости её тона и задорного блеска в глазах Дмитрий и сам тихонько рассмеялся. — С которым вы провели ночь, мадмуазель, — не удержался он. — Компрометировать особу королевской крови себе дороже, между прочим, — закатила глаза она, откидываясь на постель целиком. Повернув голову, она оказалась так близко к парню, что чувствовала его размеренное дыхание кончиком носа. Не сказать, что оно было очень свежим, но определённо не отвратительным. — Как вообще вышло так, что тебя пустили сюда? Отворачиваться не стала, просто сомкнула веки, чтобы не замечать краем глаза, как он пристально наблюдал за ней. Дмитрий даже не задумался над тем, чтобы уточнить, имела ли она в виду спальню или дом вообще, а просто ответил на всё сразу: — Я принёс сладко спящую наследницу престола на порог и попросился переночевать. Тебя узнали сразу, дочь хозяев с радостью согласилась поделиться с тобой одеждой, переодела тебя и распустила твою жутко сложную причёску. Хозяйка обещала привести твой костюмчик и мою куртку в порядок, накормила меня ужином, а тебя решили не будить, после твоей сонной болтовни на смеси русского и французского. Второй свободной комнаты нет, мне предложили пойти к соседям, но я как-то не решился оставить тебя в незнакомом доме одну, пусть и под защитой твоего величественного титула. Так что прости, Светлость, но мне пришлось тебя скомпрометировать. Твои бриллиантовые серёжки и агнца столкнут с пути истинного. Только сейчас вспомнив о драгоценностях и шелках, девушка судорожно схватилась за мочки ушей, бросила быстрый взгляд на кольцо, ожерелье и отыскала взглядом повешенный на плечики костюм. — Да, сиротские замашки «хватай и беги» из тебя вытрясли, как я посмотрю, — засмеялся Дмитрий, снова потягиваясь. Девушке снова стало жаль беднягу, всю ночь спавшего на неудобном стуле ради её безопасности. — К слову, думаю, хозяева узнали о том, что я всё-таки остался с тобой, только когда принесли твою одежду. Хозяйка, когда меня увидела, не закричала, наверное, исключительно из-за удивления. Анастасия звонко рассмеялась, представив мадам Жофри, обнаружившую оборванца на стуле подле спящей принцессы. Чуть-чуть повозившись, она сумела подползти выше, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Всё тот же шоколадный оттенок, который так часто снился ей по ночам. Тонкая сетка морщин в уголках глаз и по-женски густые ресницы. Небольшой неровный шрам на виске и седые у корней волосы в, кажется, двадцать пять лет. Она всё ещё улыбалась ему, а он не мог сдержать ответной улыбки, поэтому она сделала то, о чём мечтала так давно: уткнулась носом в его шею и по-детски облепила его руками в самом тёплом объятии из всех, что когда-либо у него были. — Я скучала. Дмитрий, растерявшийся от такого напора, неуклюже перебирал руками воздух в объятиях княжны с замашками циркового медвежонка, но вскоре сумел поверить в происходящее и тоже крепко обнял её в ответ. — Я тоже, Аня. Её улыбку он почувствовал. * Завтракали они в компании хозяев дома, поэтому разговор был нескладным: Анастасия разрывалась между желанием быть весёлой и беззаботной Аней для Дмитрия, и аристократическим долгом выглядеть, как подобает принцессе. Конечно, ей не удалось абсолютно преуспеть ни в одном из этих дел. Снова безупречная причёска и идеально отглаженный костюм сами по себе не очень вязались с простыми шуточками и активной жестикуляцией, от которой девушка никак не могла отделаться в присутствии разбойника. Сам Дмитрий с аппетитом уплетал вкусный домашний завтрак, наблюдал за неуклюжими попытками княжны свести светские и деревенские манеры за одним завтраком и смеялся больше, чем за последние три года жизни. Он смотрел на эту девицу, которая отчаянно не хотела видеть в нём разбойника, однажды унизившего, оскорбившего и несколько раз откровенно скомпрометировавшего её, и видел лишь улыбчивую девчонку с замашками драматической актрисы. Она как будто вычеркнула из памяти те дни в детдоме, ту сцену в осеннем лесу, тот его отказ ехать с ней. Дмитрий чувствовал, словно груз прошедших лет, боль сделанных выборов и тоска бесконечных потерь слой за слоем освобождают его сердце и душу, когда эта солнечно-рыжая истеричка мажет масло на грубый зерновой хлеб, рассказывая абсурдную историю из детдомовской жизни младшему сыну хозяев. Оставаться невозможно счастливым в эти минуты ему мешало только то, что он помнил. Ту осень, тот приют, ту сцену, то решение. Помнил так отчётливо, словно только вчера там был. Он помнил причины, по которым тогда совершал все свои выборы. Помнил потери, которые они за собой повлекли. Помнил боль, которая стала ценой этих выборов. Старый перелом левой ноги всё ещё ноет в холодные дни и от долгих прогулок. Помнил, как ненавидел Анастасию. Но помнил, и как сильно любил. Поэтому, на секунду отлучившись, звонит куда-то втайне от хозяев. А через час помогает ей усесться в машину такси и захлопывает дверь.