До встречи в Париже

Момент, когда Владимир Войницкий вошёл в обеденный зал под ручку с оборванцем, расхлябанная обувь которого звучно шлёпала по мраморным полам, а волосы были наскоро приглажены влажными от пота руками, Арно де Бофентар запомнил на всю жизнь. Едва завидев мужчин, герцог немедленно подавился и успел даже порадоваться, что умрёт от удушья прежде, чем узнает, что любимая княжна променяла его на эту помойную крысу. Полегчало ему только в тот момент, когда его подруга выскочила из-за стола и с воплями «Кирилл!» бросилась на шею пришельцу. У Арно от облегчения потемнело в глазах. Императрица и Катя, которые чувствовали себя друг рядом с другом на удивление свободно, прошлым вечером успели рассказать герцогу, с тоской перебирающему возвращенное ему обручальное кольцо, о личности того самого Дмитрия, что занимал главное место в сердце его несостоявшейся супруги. Не то чтобы Арно с радостью слушал эти рассказы. Он, на самом деле, с удовольствием бы закрылся в своём кабинете в фамильном имении в Бордо и выпил бы все существующие там запасы традиционного напитка, а потом бы прокатился по окрестностям на каждом гнедом в своей конюшне самым быстрым галопом. Может, это уняло бы боль в его душе. Единственным, что мешало ему покинуть императорский дворец, было осознание: выйди он за ограду, аристократия будет пытаться узнать подробности. Но хуже всего то, что подробностей потребовали бы родители и Марианна. Хотя последняя наверняка не так уж и удивилась бы. Завтрак едва не утонул в неловком молчании, которое наступило сразу же после приветствий. Арно копошился в тарелке в абсолютно негерцогской манере, краем сознания пытаясь угадать, что может быть общего у простого грубоватого паренька Кирилла с тем неизвестным, которого Анастасия предпочла королевской знати. Владимир задумчиво крутил фужер с холодной водой, в отражении силясь разглядеть направление, в котором искать друга. Императрица с идеально прямой спиной тщательно пережёвывала каждый кусочек поданной пищи, прикидывая, где её внучка провела ночь и встретила ли она того, кого искала. Бывший разбойник, пристыженный шикарностью обстановки и окружения, сидел с низко опущенной головой, исподлобья разглядывая убранство стола. Но вдруг Катя, уставшая от тягостной тишины, нарочно уронила вилку на тарелку с громким звоном. Оказавшись в центре внимания, она весело засмеялась, пытаясь тем самым побороть и собственное смущение: — Как же я отвыкла от этих тяжёлых приборов! Когда-то в пансионе, где я недолго училась, тоже были такие же, но у Матрёны Павловны — только деревяшки. А ручки-то у меня совсем слабенькие оказались! Везёт тебе, Кирюша, у тебя пальцы сильные, даже с непривычки, и то серебро столовое удержать можешь! — Серебро?! Да как ж это?! — от удивления разбойник даже позабыл сковывавшее его смущение и уставился на вилку как на диковинный экспонат. — Серебром омлет есть? Мне? — Да, об этом мы как-то не подумали, — пробормотал себе под нос Арно, бросая очередной косой взгляд на гостя. — Ну же, Ваша Светлость, — весело подразнила Императрица, очнувшаяся от задумчивости и расслышавшая фразу герцога, — наши гости вполне заслуживают доверия. К тому же, это моё серебро, не стоит вашего беспокойства. Арно улыбнулся в ответ на эту фразу и демонстративно спрятал столовый ножик под салфетку: — Мне кажется, в нашем имении как раз не досчитались одного ножа после последнего приёма. Прислуга, наверное, — он наиграно беспечно пожал плечами. — Друзья мои, не придавайте значения этому маскараду, — добродушно заметил Владимир, обращаясь к гостям, — порой знать может шутить совсем уж плоско. Кирилл беспомощно посмотрел на подругу: он совсем не понимал разговора. Девушка поспешила ему на помощь: — Но всё же я бы не советовала расслабляться. Ножи слишком легко спрятать под корсажем и переплавить, а у меня не было серебряных серёжек с двенадцати лет, знаете ли. Кирилл и на эту фразу не знал, что сказать. Владимир громко засмеялся, Императрица попыталась скрыть смешок за чашкой кофе, а Арно откровенно усмехнулся и как следует присмотрелся к девушке. Трудно было не понять, для чего она вообще завела этот непростой разговор на грани оскорблений и шуток. Имеющий большой опыт общения с благородной публикой герцог неожиданно, но очень отчётливо понял, что эта простая деревенская девчонка рождена для ведения богатых приёмов и светских бесед. — Проблема в том, что у вас, мадемуазель, корсажа не наблюдается, а значит за ножи можно не переживать. Владимир едва не подавился в ответ на эту весьма неоднозначную фразу, а Мария Фёдоровна изогнула бровь, решая, отчитать ли герцога в присутствии гостей за неуместную шутку или нет. Но выбрала иную тактику: — Кажется, коньяка в чашке перед вами было чуть больше, нежели кофе, monsieur? Екатерина, прошу простить мою прислугу, в следующий раз они будут внимательнее. Девушка рассмеялась в голос. — А я думала, что аристократы все жутко скучные брюзги! Один-один, Ваша Светлость! И да, боюсь, тот факт, что нынче я одета в шёлковую рубашку, я упустила из внимания, собираясь прятать столовое серебро! Арно не мог не признать, что лёгкость, с которой эта россиянка общалась с французским высшим светом, напоминала ему манеры (или их отсутствие порой) Анастасии. Особенно учитывая примеренную ею рубашку русской княжны. И да, его подкупала эта весёлая манера поддерживать за столом мир и спокойствие. Если бы только в груди что-то не сдавливало от тоски и боли, эта девушка могла бы ему понравиться. Забавно, вдруг подумал он, если не только принцесса объявит о мезальянсе небывалого размаха, но и её бывший жених пойдёт на что-то подобное, как быстро пресса сойдёт с ума от количества сенсаций? Но эти мысли очень быстро померкли в его голове, стоило только представить счастливую Анастасию в объятиях другого, пока ещё очень призрачного мужчины. * — Ты так и не поблагодарил меня, кстати, — хитро усмехнулась Анастасия, толкнув плечом плечо спутника. Дмитрий вскинул брови и посмотрел на неё с выражением абсолютнейшего удивления: — Это я-то должен тебя благодарить?! Ты разрушила мою жизнь до основания! Он придержал перед ней невысокую оградку внутреннего сада, у которого (к его облегчению) уже не было назойливой охраны, провожавшей его подозрительными и агрессивными взглядами. — Я?! Это ты вытянул меня из уютной безопасной России и потащил в Париж, — игриво заметила она, оглядываясь по сторонам. Не то чтобы в дворцовом парке часто бывают праздные посетители, но ей бы не хотелось делать прислугу свидетелями такой привычной ей перебранки. — Не знаю, говорим ли мы об одной и той же России, но если ты всерьёз считаешь её безопасным местом для наследницы престола, то ты действительно absolument folle*! — пародируя французскую манеру, скривился Дмитрий. И запоздало осознал полный смысл фразы. — Я тебя потащил?! Ты сама пришла в заброшенный дворец за способом обойти закон и связалась с двумя сомнительными типами, которым с первых минут поверила в сказочки про принцесс! — Ты пытался заработать на мне, я не разрушала тебе жизнь, — кокетливо усмехнулась Анастасия, наклоняясь к кусту пионов. Аромат этих цветов всегда напоминал ей о семье и жизни в Петербурге, хотя память её не сохранила ни одного воспоминания, которое объясняло бы эту связь. Дмитрий застыл за её спиной: — Хочешь сказать, это я виноват в том, что потерял даже то немногое, что имел на тот момент?! Ещё не уловив смены настроения беседы, Анастасия беспечно пожала плечами и, смеясь, заметила: — У тебя ничего и не было. И от десяти миллионов ты отказался по собственной глупости. — У меня была моя жизнь! Была возможность вернуться к нормальной жизни! Осознав наконец, что перепалки, на которую она так откровенно нарывалась, не будет, и вместо неё выходит полноценная ссора, любая представительница благородного семейства попыталась бы уйти от темы и снизить накал страстей, но только не урождённая Романова**. Глаза Анастасии сверкнули, она вся напрягалась, как рысь перед прыжком, и, взглянув прямо в глаза мечущему молнии Дмитрию, твёрдо и громко возмутилась: — А что я сделала?! Нашла свою семью?! Достигла цели, которую ты же мне и нарисовал?! Я не запрещала тебе брать деньги, я не тащила тебя волоком обратно в Россию, я не толкала тебя в разбойничью банду! — Это всё?! Всё, что ты сделала?! Ты флиртовала со мной, улыбалась мне, танцевала со мной так, будто тебе больше никто не нужен! Ты делала всё, чтобы стать частью моей жизни, а потом не только бросила меня, но ещё и забрала у меня единственного друга! От этих слов девушка вспыхнула: — Это ты меня бросил! Бросил нас! Ты уехал, когда тебе дали возможность остаться! Ты отказался от денег, которые могли бы оставить мошенничества позади! ТЫ, ТЫ, ТЫ! — она толкнула его в плечо и пожалела лишь о том, что ей не хватило сил повалить его на землю. — Дала мне возможность? Единственным, кто просил меня остаться, был Владимир! Да жалобные глаза твоей псины! Ты даже не пришла попрощаться! Что ты мне сказала тогда на лестнице? «Ты получил награду?»?! Это ты называешь предложением остаться?! И чтоб ты знала, я отказался от денег, потому что не хотел сделать твои обвинения в моей бесчестности правдой! Те, которые ты так смело бросала мне в лицо в театре! Я и не думал уезжать по-настоящему, собирался осесть в Париже и поддерживать хотя бы те отношения, что были у нас на корабле, в автобусе, да везде! Но ты сказала мне: «Мы оба добились своего»! Не то я хотел бы услышать от любимой девушки напоследок! А ты получила атласное платье, бриллиантовую корону, любящую бабушку и больше ни в чём не нуждалась! — Откуда я должна была знать, что ты чувствовал ко мне что-то?! На той лестнице ты даже не заметил меня, пока я с тобой не поздоровалась! Ты ни разу за всё время не дал мне понять, что я значу больше, чем лотерейный билет! Дмитрий задохнулся гневом: — Ни разу?! Кто поймал тебя среди ночи на пароходе, когда тебя дёрнул чёрт прогуляться по палубе В ШТОРМ! Кто будил тебя от кошмаров, едва ты начинала метаться во сне, и проводил с тобой ночи в бесконечных разговорах?! Кто покупал тебе наряды на последние деньги, чтобы тебя порадовать?! Каждый из них, к слову, ты раскритиковала! Чёрт возьми, Аня, я рисковал жизнью, похищая императрицу в попытке убедить её в твоей подлинности! И даже ты должна была блин понять, что тогда я уже знал, что ты была настоящей, и делал это только ради тебя! — Да как ты вообще мог узнать это раньше бабушки?! — Потому что я был тем, кто вывел вас с ней из Петергофа той ночью! И я знал, что это — самое главное в продуманном плане, — я забыл тебе рассказать! Анастасия опешила. Перед глазами пронёсся и тот эпизод с открытой стеной, и собеседование с Софи. Она успела даже удивиться, что ни разу не говорила с бабушкой ни об одном из них. — Так ты спас мне жизнь не один и даже не два раза, как я думала раньше?.. — А ты умудрилась сбежать от меня после каждого из них, — вздохнул Дмитрий, запуская руки в волосы. Он тяжело дышал, соображая, как много из самого сокровенного разболтал только что. — В прошлый раз я не сбегала, — упрямо заметила княжна, опустив глаза и перебирая пальцы. — Ты сам сплавил меня. Я мало что помню, но… я пыталась позвать тебя с собой. — У вас троих не было шансов, — пробормотал парень, запрокинув голову и всматриваясь в безоблачное весеннее небо. Анастасия ещё не чувствовала себя готовой услышать о цене их спасения, потому что догадывалась, как высока она была. Она смогла лишь положить руку на его плечо и несильно сжать. Слова благодарности вертелись на языке, но она не хотела расставаться с этой тоненькой ниточкой надежды на повторную встречу, если он снова уйдёт. Однако сейчас была её очередь говорить. — Так ты правда любил меня? Дмитрий усмехнулся и закрыл глаза. С трудом сглотнул и покачал головой: — Я надеялся, ты не обратила внимания на эту фразу. — Почему? — она и так знала ответ. Потому что с тех пор утекло слишком много воды и крови, чтобы что-то могло сохраниться неизменным. С другой стороны, её любовь к нему, в которой она уже не раз призналась себе вчера, едва покинув дворцовые стены, ничуть не утихла. — Потому что я не уверен, что прошедшее время здесь уместно. Он опустил руки, повернулся к ней всем телом и поймал её холодные пальцы. — Однако ты всё ещё особа королевской крови. А я теперь ещё больше преступник, чем раньше. Анастасия улыбнулась. Несмело, совсем не по-королевски. Обняла его за шею и со смешком заметила: — Если бы меня интересовал кто-то моего статуса, я бы не бросила жениха-герцога за неделю до свадьбы ради поиска разбойника. — Ты совсем не знаешь, кем я стал за эти годы, — заметил Дмитрий, всё же воспользовавшись возможностью обнять девушку за талию. С момента их единственного танца он мечтал снова прикоснуться к ней так: не боясь сломать, не стремясь причинить боль. Показать ей хоть раз свою нежность, которую так долго прятал слишком глубоко. — Как и ты не знаешь, кем стала я, — глядя ему в глаза, произнесла она с хитринкой. — Для нас обоих это риск. — Равнозначный ли? — Ты думаешь, мой вспыльчивый характер и княжеские полномочия представляют для тебя меньшую опасность, чем твои разбойничьи замашки для меня? — саркастично покачала головой Анастасия. Дмитрий засмеялся. — Может, я это и имел в виду? Звонко засмеявшись в ответ, княжна легонько ткнула его в плечо. А потом, опять посерьёзнев, но продолжая ласково улыбаться, прошептала: — Останься. И если тебе не найдётся места при дворе, я готова поискать своё где-нибудь за его пределами. Дмитрий любовался отблесками неба в самых голубых глазах из всех, что он когда-либо видел. Возможно, он, хромой разбойник с бесчисленными шрамами на теле и в памяти, и недостоин блистательной наследницы русского престола, но, к счастью, она взрослая девочка, которая очень любит авантюры. Поэтому, решил Дмитрий, она сама напросилась. Прикасаясь к её губам в поцелуе, он чувствует тех самых пресловутых бабочек, о которых поют столько песен. Анастасия, запуская руки в его волосы, впервые за всю жизнь чувствует полное и безоговорочное счастье.