Кроличья лапка

Чимин стоит под козырьком одного из фешенебельных ресторанов Сеула, ленивым взглядом следит за вечно спешащими куда-то людьми. Он бы тоже хотел также спешить в неизвестность и не думать о чем-то, что явно в несколько раз превышает ценность его жизни. Пак вдыхает запах такой мнимой свежести, ливень в самом разгаре и пока что пыль, запах бензина, промышленных заводов и других «прелестей» города не смогли перебить сырость и прохладу. Жизнь всегда сравнивали с дорогами, не зря, естественно, и сейчас, когда очередной слишком уж крутой поворот чуть ли не сбивает с ног, Чимин пытается унять слишком быстрое сердцебиение. Чувствует себя провинившимся щенком. Молодой человек потирает уже порядком замерзшие пальцы друг о друга и пытается согреть дыханием, однако мерзнуть ему более не пришлось, совсем скоро тот, кого он ожидал добрых сорок минут, прибыл на место и извинился за опоздание, такое не редкость среди людей их круга. Чимин улыбнулся слегка и покачал головой. Этого человека ему ждать было не в тягость. — Хм, помнится, мы познакомились примерно в такую же погоду. Только тогда была без пяти зима, а сейчас всего лишь август. Забавно это, не находишь? — Да, соглашусь пожалуй. Молодые люди обменялись рукопожатиями и зашли в помещение к самому дальнему столику. Там их уже ожидал только что принесенный заказ, что Чимин любезно сделал заранее. Людей вокруг не было, потому он позволил себе расслабиться и перейти сразу к делу. — Я не буду юлить, ты меня знаешь. Я хотел поговорить о Господине Киме. Все приняло очень серьезный оборот, я не думал, что его мания зайдет так далеко. Может быть, он плох в семейных отношениях, совершенно не ценит родителей и ненавидит брата, однако… Как мучить тех, кто ему интересен или мешает - Сокджин всегда прекрасно знал. Я думаю, ты и сам это прекрасно понял за годы общения с ним. Юнги, — Пак смотрит потерянно, сцепляет ладони в замок и смотрит на своего собеседника, — у меня есть один план. Доверить его исполнение я могу только тебе. Названный Юнги улыбнулся уголками губ, чиркая зажигалкой и прикуривая сигарету. Ему несомненно льстили подобные слова, он не скрывал, однако серьезный вид Чимина и ситуация, сложившаяся в целом, подсказывала, что сейчас явно не до самолюбования, хотя Мин этим не страдал. — Что же ты не остановил его с самого начала? Я думал, Сокджин к тебе всегда прислушивался. — Я… Я надеялся на более благоприятный исход, всё испортил званый ужин. После него Сокджин как с цепи сорвался, ни о чём думать не может, расхаживает по кабинету как зверь в клетке, — Чимин проводит ладонью по волосам и вздыхает. — Так было до этого, но в этот раз мне не удастся воззвать к его разуму в одиночку. Любой наш разговор на эту тему сводился к слепой обиде. Думаю, в этой ситуации пострадавший не только Тэхен. — Твоя правда, не стану спорить. Так почему я? — Твой оппонент такой же маньяк по оружию, как и ты. Только более нелегальный. — Забавно. И как же его зовут? Пак достает из кармана фотографию, кладет на стол и протягивает Мину. — Чон Чонгук. Но Мин Юнги его уже не слышит, точным движением тушит о фото сигарету и погружается в воспоминания.

***

Они были разными, но держались вместе, объединенные единой целью: внести порядок в этот мир. Как жаль только, что пути их вскоре разошлись. Потому что один хотел стать закону верным помощником, а другой решил сам стать им. Однако, все имеет свойство возвращаться на круги своя. Они росли на улице, дворовые мальчишки, росшие без мужской поддержки. Сначала приходилось полагаться только на себя, однако все мы прекрасно знаем, что дворовые драки отлично сближают. Так и началась история дворовой грозы Мин Юнги и его верного друга и защитника — бесстрашного Чон Чонгука. Их история, пронесенная сквозь года. Года детские, полные драк, разборок, разбитых коленок и горючих слез. Дни яркие и незабываемые, переполненные улыбками, шумными играми и клятвами в дружбе. И пусть в то время жизнь была не из легких, но их действительно можно было назвать счастливыми. Тогда им двоим все было нипочем, любое море по колено, а горы по пояс. Их многое связывало. У обоих были только матери, Чонгук должен был защищать младшую сестру, а Юнги – брата. Однажды Мин рассказал, что его отец работал в полиции и погиб, когда спасал людей. Юнги тогда по секрету обмолвился, что, пусть долго плакал, скучал и прочее, однако папой безумно гордился. И Юнги обязательно станет таким же. Чонгук следом пообещал то же самое. Чон слишком рано лишился матери, Юнги старался как можно больше времени проводить с другом, однако уже тогда начал наблюдать за ним излишнюю жестокость. Дальше их дружба дала серьезную трещину, потому что встретиться возможным не представлялось, Мин тогда себя очень корил, потому что не хотел, чтобы его друг оставался в полном одиночестве. Но часто случается так, как мы того не желаем. Они встретились в старшей школе. Никто из них мечты своей не бросил и даже дружба вновь соединилась и укрепилась общей любовью к оружию. Стрелковый клуб, соревнования, общие тайны, все как у лучших друзей, но было что-то, что Мин Юнги покоя не давало. «Хен, я убил человека» Нет, не так Юнги представлял их дружбу, их справедливость и закон. Казалось, все вокруг было против их дружбы. И Чонгук это тоже понимал, потому и признался, рассказал все до последнего слова, все, что в его голове все эти годы творилось. О том, что в последние четыре месяца попадание в мишень чувства удовольствия не доставляет и о том, как подрагивали в предвкушении его пальцы и тяготил приятно руки пистолет, направленный на убийц его семьи. Юнги молчал. Потому что знал, что права наставлять на «истинный» путь не имеет и уж тем более осуждать или поучать Чонгука. Понимал, что, возможно, если бы не оставил, то все сложилось иначе. Молчал, а Чонгуку, возможно, хотелось ответного слова и поддержки. Однако непонимание, что поселилось в них еще с раннего детства и укрепилось в годы разлуки, расставило все точки. На следующий день Чонгука в их общей комнате уже не было. Дальше – короткие переписки, реже – разговоры. Юнги представлял себе нечто подобное, что Чон всё же своего нового увлечения не оставил, однако упорно заверял свой мозг в обратном. Повзрослел, начал курить, погрубел и ощетинился, занял высокий пост в полиции, заимел множество связей. На охоте несколько лет назад он познакомился с Сокджином и хвостиком за ним ходящим Чимином. Тогда полицейскому это показалось крайне странным и очень нелогичным, и только спустя время он понял, что эти двое из своего союза получают немалую выгоду. И пойди разберись кто из них большую. Мин Юнги хотел выписать штраф за несанкционированный отстрел животных, но Чимин не дал. Он уже тогда мужчине напоминал хитрого лиса: начиная манерой разговора и заканчивая рыжими волосами, что поблескивали в редких лучах позднего осеннего солнца. — Что-то случилось? Ким подошел, растерянно оглядывая незнакомца, попутно кладя широкую ладонь на плечо Пака. Капюшон закрывал глаза, показывая только слегка нервную улыбку. Юнги ответить не успел, за него начал Чимин. — Все хорошо, господин Ким, не отвлекайтесь от своего развлечения. Я всё устрою. — Ладно, надеюсь на тебя, Чимин. — Сокджин приподнял капюшон, чуть кивая Мину в знак прощания, вместе с этим оглядывая того цепким взглядом. Взглядом хищной птицы. — Прощайте. — Всего хорошего. Удачной охоты. Пак внимательно проследил за тем, чтобы босс отошел на достаточное расстояние и только потом развернулся лицом к Юнги. — Сколько? — В смысле сколько? — Мин чуть потряс головой и с нескрываемым непониманием взглянул на рыжеволосого. — Сколько вы хотите за молчание? — Ах, это, — Мин усмехнулся. — Всего лишь номер и небольшую услугу с вашей стороны, когда та мне понадобится. Пак тихо смеется и скрепляет своеобразный договор рукопожатием. С тех пор прошло достаточно времени, много воды утекло, Юнги познакомился с Сокджином ближе, подружился с Чимином и стал частым гостем в светлом и уютном доме, стены которого хранили тайны пострашнее иных пугающих своим видом и репутацией заведений. И как так вышло, что простой выезд по работе оказался судьбоносным во всех смыслах этого слова. Мин ответа не знает, поднимает взгляд на Чимина и тихо вздыхает, закуривая очередную сигарету. — Что-то не так, хен? Мужчине пришла в голову крайне странная мысль. Нет, не считал себя Юнги сентиментальным совсем, но сейчас из головы не выходила мысль о том, что Чимин напоминает ему нить, которая связывает его с чем-то незримым из прошлого. Сначала чувства теплого, семьи и вовсе не вяжущийся с ужасающими поступками теплый лисий взгляд, а теперь и Чонгук. Хотелось бы от этого прошлого оторваться, откреститься, забыть и начать с чистого листа, но сердце предательски сжимается от мыслей о том, что прошлое его – часть того, что он имеет сейчас и встретить это прошлое, все прояснить, очень хотелось. — Ничего, — Юнги прикрывает глаза и выпускает облако сизого дыма вверх, к желтому свету от лампы. — Выкладывай план. Чувствую, придется попотеть. — Спасибо. — Пак благодарно улыбается, выдыхает, словно тяжелый груз падает с его плеч, отпивает немного остывшего кофе, морщась крайне забавно, и начинает свой рассказ.

***

— Что?! — Чонгук щелкает замком, запирая спящего и измотанного Тэхена в комнате. — Как это отмена операции? Вы там сошли с ума все? Я не собираюсь доводить дело до середины и бросать. — Никакие отказы не принимаются, я вышлю план дальнейших действий по почте. Так будет лучше для всех, ты ничего не потеряешь, поверь. Нам нужны твои актерские способности, уверен, они у тебя имеются, — голос на другом конце звучал крайне взволнованно и постоянно прерывался, будто бы Чимин переживал, что его заметят за этим звонком. — Чимин, я никогда не отступаюсь от написанного в договоре. Я и не подумаю изменять курс, пока ты не расскажешь в чем, твою мать, дело. Пак вздыхает, киллер слышит какие-то шуршащие звуки, а потом голос Чимина начинает вещать с явной опаской и неохотой. — Я решил отступить от плана Сокджина и не рассказывать ему об этом… — Ты серьезно? — Послушай! — Чимин не сдерживается, чуть прикрикивает на Чонгука. Неожиданно его голос становится тише, молодой человек явно убрал телефон от уха. — Нет, хен, еще нет, — он разговаривает с кем-то еще и Чон пытается разобрать голос его собеседника. — Кто там еще? — Тот, кто нам очень сильно поможет, — Снова непонятные звуки на том конце провода, киллера это напрягает, но он молчит, даже слегка дергается, когда слышит спустя некоторое время торопливый голос Пака. — Все, я не могу пока больше говорить, все вышлю через несколько часов. Пожалуйста, — Чимин давит на это слово и даже делает после него паузу, больше выделяя его, — мне очень нужна твоя помощь. — Я похож на добряка? — Немножко, если честно. Чимин скидывает вызов и смотрит на Юнги, который расположился в кресле у окна и задумчиво выкуривал очередную сигарету. Молодой человек отложил телефон и поднялся с насиженного места, присаживаясь перед Мином и внимательно вглядываясь в острые черты лица. — Ты действительно хочешь помочь мне в этом деле? Я не настаиваю, учитывая сложившиеся обстоятельства… — Пак слегка мнется и отводит взгляд на распахнутое окно, там уже полноправно правит ночь, а запах свежести и пионов кружит голову. — Я пойму, если ты откажешься. — Ты не забыл, что у нас партнерские отношения? — Юнги тушит окурок о пепельницу и отпивает из бокала виски. — Я тебе, а ты мне. С прошлого раза я задолжал, значит помогу. Тем более без меня тебе точно не справиться. — Мужчина пускает усмешку и ставит стакан на столик. — Если с этим расправлюсь я, то разгребать потом придется в разы меньше. — Да, ты прав. — Да не переживай ты так, все будет хорошо, он точно поможет. Я уверен. — Почему судьба такая тварь? — Чимин выглядел сейчас не самым лучшим образом. Мин поднялся и хлопнул рыжеволосого по плечу, дабы тот пришел в себя. — Нет, просто, когда ты надеешься, что все приходит в норму, приходит еще больший кошмар. Этому нет конца. — И не будет. Когда же ты уже повзрослеешь, я не буду с тобой вечно нянчиться. — Хах, буду стараться, хен. Юнги еще раз хлопает Пака по плечу и молча выходит из помещения. С губ Чимина тут же слетает улыбка, которую он натянул до этого, дабы старшего успокоить. И спустя всего-то каких-то пять минут Сокджин вызывает его к себе. Ноги у молодого человека ватные, голова пустая, он до сих пор не уверен, что поступает правильно, но тот факт, что стены уже, казалось, родного особняка начинают давить и душить Чимина, он толком и не помнит, как дошел до личных покоев Кима, доступ к которым, разумеется, был только у него и Сокджина. Комната встречает все той же прохладой и запахом цветов, самого Кима в обозримой близости не было, а дверь на балкон была открыта, впуская тот самый неповторимый дурманящий коктейль в помещение. Пак решает не тянуть такое драгоценное время и спешит к своему боссу. Сокджин сидит к нему спиной в большом плетеном кресле и излучает такое непривычное в последнее время спокойствие, Чимин складывает руки в замок, едва слышно вздыхает и встает за спинкой кресла, все так же тихо, едва приглушая шелест листвы. — Доброй ночи, что-то потребовалось? — Ким молча рукой указывает на кресло рядом с собой, приглашая данным жестом присесть, Пак повинуется. — У тебя сегодня лирическое настроение? Шутка явно не удалась, потому как Сокджин молча продолжал смотреть вдаль перед собой. Так продолжалось достаточно долго, Чимин даже вздрогнул, когда голос мужчины прервал затянувшуюся тишину. — Я просто думаю, как далеко зайдет твоя преданность. — Пак опускает взгляд на все еще сцепленные руки. — Я вижу, вы очень подружились с Юнги. Не стоит ли мне начать ревновать? — Ким тихо смеется, а у Чимина холодок по спине неконтролируемый, он активно начинает мотать головой, чем вызывает у своего босса еще больше смеха. — Ладно, поверю на этот раз, но, если честно, я правда удивлен. Я думал, ты остановишь меня от затеи заказать Тэ. Неужели окружение так меняет? — Я просто слишком хорошо тебя знаю, не послушаешь. — Ну, в иных случаях тебя это не останавливало. Пак поджимает губы и стойко умалчивает. Понимает, что тот играет с ним, пытается надавить на привязанность к детской дружбе, но кто же виноват, что она куда сильнее, чем долг за собственную жизнь? — Ну, — Чимин пародирует манеру речи хена, — никогда не поздно меняться. — Ах, Чимин-и, — Ким усмехается и переводит взгляд на молодого человека, одновременно с этим отпивая из бокала вино, — если тебя это успокоит, то я действительно тебе благодарен за все эти годы безмолвной поддержки, неважно по какой причине ты это делал. Спасибо. — Пак неожиданно для себя осознает, что благодарность от Сокджина слышит впервые. — Я позвал тебя именно для этого. Хорошая благодарность никогда не была излишней, ведь так? Я часто этим пренебрегаю, но много думаю. Надеюсь, ты получаешь здесь то, что тебе нужно, ведь я как никто другой понимаю, что хорошего крова, пищи и теплой кровати бывает недостаточно, нужно еще и признание. Скажи мне, что ты не чувствуешь себя лишним. — Чимин осторожно кивает, пораженный откровенностью босса. — Черт, в последнее время я слишком сентиментален. Голова на части разрывается. — Вызвать врача? — Не стоит. Ты и так сегодня достаточно потрудился, нужен отдых. Думаю, мне просто не хватает хорошего сна, будем надеяться, что такая замечательная ночь подарит нам его. — Да. Спокойной ночи, Сокджин. — Спокойной. Пак подрывается с места и быстрым шагом покидает комнату. Его начало мутить от волнения. Кто же знал, что обиженный мальчишка превратится в обиженного мужчину. И уж точно никто не знал, что эта ненависть выльется на его младшего брата. Молодой человек вновь добирается до своей комнаты, закрывает дверь на замок, кидается к шкафу и достает чемодан. Он еще в детстве ощущал, что пробежал черной кошкой между братьями, от того становится только противнее, излишняя, даже местами братская забота Сокджина. Не от него противно, от себя. Чимин не может сказать точную дату его знакомства с семьей Ким, казалось, отсчет шел с самого их рождения. И пусть его родители были простыми офисными работниками, которые изредка подавали чуть большие надежды, чем остальная масса, ему это совсем не мешало дружить с Тэхеном и Сокджином. Они столько времени проводили вместе, что уже всем в огромном поместье двух братьев казалось, что Пак один из дальних родственников. С Тэ мальчишка всегда был ближе, возможно, потому что они одногодки, а может из-за магической способности младшего Кима притягивать к себе людей своей очаровательной простотой и квадратной улыбкой. В любом случае, сейчас, когда Чимин собирает вещи в тайне от своего босса и надеется успеть, ему все больше кажется, что тот детский выбор «лучшего друга» внес в Сокджина первое зерно зла. И от этого становится в тысячу раз паршивее и стыднее не только перед собой, но и перед братьями. Пак откидывает вещи подальше и садится на кровать, тяжело вздыхая и запуская пальцы в густую рыжую копну волос. Он запутался, устал и ясно осознает, что поступает неправильно. Вот только перед кем – непонятно. То ли перед Тэхеном, которого предал и дал Сокджину совершить роковой поступок, то ли перед своим боссом, потому что тот ему доверился, а он сейчас рушит его планы, пытаясь спасти невиновного. Мысли вокруг него роятся как стаи пчел, перебивают друг друга, тянут из стороны в сторону, заставляя молодого человека сильнее сжать голову в тисках собственных рук. Да, сожалеет, но разве это поможет? Чимин откидывается назад, на прохладные светлые простыни, вспоминает один из самых счастливых дней в своей жизни. Он хорошо помнит тот случай, когда Тэхен научил его тому, что стало чиминовским девизом жизни. Уже тогда Ким казался мальчишке таким не по годам взрослым и мудрым, от таких обычно мурашки по телу и безграничное восхищение. Помнится, в тот день они просидели в саду, окруженные различными запахами цветов и пением птиц. Они захватили из детской банки с гуашью и спрятались подальше от взглядов взрослых. Сегодня им хотелось поиграть в свободное племя доблестных воинов. — Стой! Не тот цвет берешь! — Пак застыл с перепачканными в красной краске пальцами в нескольких сантиметрах от ног и удивленно поглядел на друга. — Ты что, не знал, что ноги надо красить в оранжевый? — Почему это? — Чимин нахмурился и обиженно засопел, вытирая алую краску о ближайший лист. — Нигде такого не написано. Я знаю, я читал. — А ты что думаешь, что все в книжках будет написано? — Тэ подбирается к другу ближе, хватая его за шею, попутно пачкая его в рыжей краске и притягивая ближе к себе, чтобы шепнуть на ухо самую важную тайну в их жизни. — Ноги надо красить в оранжевый, потому что в них огонь, жар, — он хватает мальчишку за щиколотку, заставляя вздрогнуть, — там твоя сила, она соединена с ветром. Ты же чувствуешь это, когда бежишь? — Пак осторожно кивает, кося взгляд на вымышленную точку во лбу друга. — Правда мы толком не умеем ею пользоваться, потому что малы. Так мне сказала мама. Поэтому, — Тэхен отстраняется и хлопает со всей силы Чимина по спине, выбивая воздух из легких. — Крась в оранжевый! И Пак макает детскую ладошку в нужный цвет. Сейчас молодому человеку это кажется детской выдумкой, что вызывает на лице теплую улыбку с примесью горечи в глазах, но как же Ким Тэ был тогда прав. Огонь – сила и движение. Сначала он у всех в ногах, часто ведь дети без устали носятся целыми днями, всюду ходят, исследуют. Потому, с годами, переметнется в улыбку, глаза, а потом и засядет в сердце, удобно там, есть что согревать. Или пропадет вовсе, оставив черную дыру в груди. Выжжет. Чимин во что бы то не стало пытался сохранить этот огонь в сердце, к счастью, получилось. Так он хотя бы не чувствует себя одиноким. Иногда этот огонь требует выхода в мир, и Чимин выходит на улицу. Скрывается от темноты, перебегая от фонаря к фонарю, взбегает вверх по исхоженным миллионами ног лестницам, поднимает голову на шелест ранней листвы, ловит опадающий вишневый цвет горячими ладошками. Наблюдает. Позволяет сердцу питаться эмоциями людей и дарит миру свои. Пак понимает, что без Тэхена ничего этого не было бы, понимает, что его огню тоже выход куда-нибудь нужен. И поступок кажется до невозможности правильным, таким, которым бы его родители обязательно гордились. Поэтому Чимин молча собирает вещи в чемодан, заправляет кровать и оставляет записку о том, что выбрался отдохнуть на пару дней. Он знает, Сокджин ему не откажет и даже, возможно, будет благодарен. Ночной воздух приятно задувает под футболку, Пак воспользовался черным выходом, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания. По пути встречает охранника, сообщает ровно ту же информацию, которую написал на записке, словно долго заучивал ее перед зеркалом, прощается и тут же ускоряется в несколько раз, как оказывается за пределами владений Кима. Ему хотелось бы иметь телепорт, потому что в каждом встречном видел осуждение в свою сторону. Юнги ждет его в машине недалеко от дома, нервно закуривая очередную сигарету. Судьба такая злодейка, испытывает их на прочность и никогда не узнаешь, какое испытание окажется решающим. Мин смотрит на пустую улицу и не может прекратить представлять себе их первую за долгие годы встречу с Чонгуком. Каждый раз исход ее все более печальный, а мысли более мрачные. Пак прерывает поток размышлений мужчины хлопком двери. Там, в мыслях, Чонгук ему уже несколько раз голову прострелил. Чимин выглядит мрачно и слишком серьезно, совсем не такой, каким Юнги привык его видеть. Полицейский понимает, для каждого эта встреча будет судьбоносной. — Надеюсь, мы успеем. Чимин смотрит перед собой, надевая на ухо гарнитуру, а потом пристегиваясь. Он молчит несколько минут после того, как они начинают движения, но неожиданно разрывает тишину, словно бы эхом за другом повторяя. — Успеем.

***

Чонгук немигающим взглядом уставился в экран ноутбука, где Чимин в подробностях расписал ему каждое их с Тэхеном действие, вплоть до того, в какую одежду одеться и каким путем идти. Он еще долго гипнотизирует строчки до помутнения в глазах, пока не вздрагивает от смс оповещения, в котором Пак пишет, что они уже выехали. Кто эти загадочные «они», он так ему и не объяснил, хотя это могла быть и полиция, и мафия, и люди Сокджина. Да вообще у многих на Чона был зуб, так что его внутреннее спокойствие и уверенность в хорошем исходе даже пугала. Киллер поднимает взгляд на лежащего без сознания Тэхена и крутит в руках ампулу. То, что он вколол ему ранее – сильнодействующее психотропное снотворное, еще один подарок от Кима старшего. По старому плану ему следовало вколоть ему его и отвезти к Сокджину, дабы совершить последний шаг в этом плане и принести наконец заказчику желанную смерть жертвы, но теперь ему придется вновь взглянуть в глаза Тэхену и испытать неконтролируемое и даже зверское желание сделать ему больно, увидеть крупные слезы, припухшие от укусов губы. Чонгук проходится по закрытым векам пальцами, дабы снять это слишком явное наваждение и тяжко вздыхает. Он себя таким потерянным давно не помнит. Последний раз это было совсем давно, когда он, только поступивший в университет, понял свое необычное «призвание». Тогда того, кто мог бы помочь, тоже не было. Киллер встает осторожно, словно может каким-то шумом разбудить Ким Тэ, и подходит к кровати, согревая в руках ампулу. Тэхен выглядит безжизненным и бледным, даже дыхание едва заметно. Это выглядит настолько завораживающе и пугающе одновременно, что Чон опускается на колени у кровати, продолжая неотрывно разглядывать лицо жертвы и выискивать признаки жизни. Это заходит слишком далеко, убийца это понимает, когда неожиданно осознает, что сам перестает дышать, а ноги неприятно затекают от статичности. Он осторожно извлекает шприц, как в замедленной съемке, вводит в него жидкость из ампулы, а потом подносит к загорелой коже. Рваный вздох невольно вырывается из груди, когда он видит, как иголка погружается под кожу. Ему даже начинает мерещиться словно в бреду, как чуть зеленоватая жидкость смешивается с кровью, делая вену чернее. Ему остается только ждать три часа, тогда Тэхен очнется и ему останется только передать его Чимину, забрать деньги и уехать куда-нибудь подальше, залечь на дно, взять перерыв, да что угодно. Ведь знает, что происходящее в этой комнате долго не выйдет из сознания. Вспышка. Чон дергается и пробуждается, когда слышит стон со стороны кровати. Он даже не заметил, как уснул на том самом небольшом кресле перед кроватью, когда на секунду туда присел в ожидании пробуждения Тэ. Тот молчит, только сиплое и тяжелое дыхание разрушает тишину спальни, Чонгук не ручается сказать, сколько времени проходит до того момента, как Ким решается тихо и так отчаянно прошептать. — Я не умер, так ведь? — И не умрешь. Тэхен начинает кашлять от жжения в горле, находит в себе силы с тихим стоном чуть приподняться и непонимающе посмотреть на Чонгука, во рту у него неприятный привкус горечи, такое всегда случается перед неприятностями. Ким медленно стирает пальцами кровь, выступившую на израненных губах, руки у Чонгука от чего-то дрожат. — Молись, чтобы мой план не дал осечек. Иначе я не гарантирую сохранность твоей никчемной жизни. — Зачем ты это делаешь? — Я не знаю! — Голос его разрезает помещение своей зычностью и громкостью, так неожиданно, что Тэ подскакивает на перине и зажмуривает глаза, тут же теряя поддержу ослабших рук и сталкиваясь головой с простынями, измученно прикрывая глаза. — Потому что сказали, разве непонятно? Твое дело молча выполнять то, что я говорю, понял? — Понял. Чон не говорит ни одного слова, выходит из комнаты, хлопая дверью. Ему столько нужно успеть, но времени осталось так мало. Чонгук до сих пор не осознает как поддался этому неожиданному порыву, но перед глазами то и дело всплывает полный слез взгляд Тэхена и слышится взволнованный голос Чимина, просящий о помощи. Ему до зуда в руках хочется закончить начатое, но обратного пути назад уже нет. Совсем скоро Пак должен дать о себе знать. Чонгук влетает в комнату, в которую его поселили в первый день, казалось, это было так давно, но в действительности и трех недель не прошло, он собирает оружие и одновременно с этим чувствует, что поступает… Правильно? Впервые за его недорогую жизнь Чон ощущает не какую-то неудовлетворенность и желание большего, а какое-то щемящее и окрыляющее чувство. Он долго прикрывался усталостью, занятостью, нежеланием и перенасыщением, но истиной причиной его долгих перерывов между заказами была именно та самая неудовлетворенность, иногда даже ему казалось, что он действительно превращается в животное, которому уже даже простое убийство казалось рутинным делом, пустышкой. И, увы, она перекрывала всякое удовольствие от нажатия на спусковой крючок. Он защелкивает замочек на снайперском оружии и принимает входящий на телефон вызов от Пака. Тэхен открывает глаза, раскидывает руки и шумно выдыхает. Болит у него и душа, и тело. Он не знает куда деть себя от этого всепоглощающего беспокойства. В последнее время Тэ много думал и даже, казалось, находясь без сознания, его разум не переставал что-то анализировать, превращая все в беспокойный кошмар. Глоток свежего воздуха, иной мир, чувства, ощущения, понимание ценности собственной жизни и жизни твоего ближнего. Тэ безумец? Кажется, у него Стокгольмский синдром. А ведь он наивно полагал, что им страдают глупые девочки в сопливых романах. Или, возможно, его больное сознание пытается идеализировать происходящее. Ким разобраться не может. Чонгук возвращается так же неожиданно, как покинул до этого комнату, заставляя Кима вжаться в кровать несмотря на ноющую боль во всем теле. Киллер держит в руках две вещи, одну из которых кидает Тэхену. — Надевай. Ким не сопротивляется, молча натягивает черную кофту с капюшоном и накидывает его на голову. Внимательно наблюдает за молчаливым палачом и с удивлением узнает в толстовке на нем свой любимый предмет одежды. — Эй, ты в моих вещах… — Да замолкни ты уже. Тэ замолкает и поджимает губы, Чон что-то сосредоточено по углам ищет и, когда находит искомое, подходит к Тэхену, аккуратно присаживаясь на корточки перед ним и осторожно натягивая последний, самый важный атрибут в плане Чимина. Киму становится трудно дышать, а различить что-то практически невозможно, он проходится рукой по твердому материалу из которого изготовлена маска и вздрагивает от осознания, что когда-то она была на Чонгуке. — Не смей ее снимать, пока тебе не разрешат. Тэхен кивает и чуть ли не плачет от страха, когда киллер берет его за руку и тянет на выход, попутно хватая свои чемоданы, вероятно, с оружием. Он запутался, может, это всего лишь продолжение кошмара? Может, он все же умер? Чимину, который сидит в машине, тоже сейчас страшно. Он вцепился в подлокотник и наблюдает за тем, как Юнги подготавливает пистолет точными и быстрыми движениями. Пару приготовлений, он поднимает взгляд на Пака и коротко кивает. — Не волнуйся так. Все будет хорошо. Чимин чуть ли не плачет от благодарности. У Юнги от волнения пересохло во рту. Тэхен дышит тяжело, у него ватные ноги и белые звезды в глазах. Единственное, что дает ему стимул идти дальше – тяжелые и быстрые шаги сзади. Чон не сказал, зачем ему непременно нужно надеть его маску, да и причины от чего-то стали слишком не важны, Ким над этой ситуацией думать перестал, просто надеялся как можно быстрее покончить с этим. Они покидают машину и сразу же двигаются в направлении к дому, ожидаемо, никого не встречают, Чонгук вычистил всех еще четыре дня назад. Мин пытается успокоить бешено бьющееся сердце, хоть внешне он и спокоен, но всем богам и дьяволам молится, чтобы рука не дрогнула в самый важный момент. Чонгук тихо ругается, толкает Тэ в спину и сразу же хватает за плечо, ускоряясь в несколько раз. Что это, погоня? Тэхен оглядывается, но разглядеть что-то в круглые отверстия не представляется для него возможным. Они заворачивают за угол, за спиной слышится шум. Киллер прислоняет Тэ спиной к влажной и холодной стене, смотрит предельно серьезно. — Сейчас ты на счет три бежишь к парковке. Если успеешь, сядь в машину и давай по газам, если нет, прячься за машинами. — Чон вкладывает в ладонь ключи. — От джипа. Давай! — Подожди, а ты?! Тэхену совсем не важно, что совсем недавно тот над ним издевался, играл, как с игрушкой. Сейчас ему казалось правильным то, что тот должен был убежать вместе с ним. Чонгук шипит и наставляет на Тэ пистолет. — Пошел! Иначе я пристрелю тебя прямо на месте! Чимин видит мелькающий сквозь деревья черный силуэт, дает отмашку Юнги, и тот срывается с места, направляясь в противоположную сторону от убегающего. Находит глазами серую толстовку, наводит пистолет. Чонгук оборачивается на шум и видит того, кого совсем не ожидал. Лицо за секунду меняется, становится таким детским и расстерянным, он порывается подойти и что-то Мину сказать. Но тот быстрее. Ким Тэ вздрагивает и пятится назад. Ему действительно надо было заботиться о своей жизни, а не о чужой, поэтому бежит он так, как никогда до этого не бегал. До адского жжения в легких, до боли в боку и до свиста в ушах. Ровно до того момента, как не слышит выстрел позади. Пак мчится за Тэхеном, но теряет из виду на парковке, не сдерживает ругательства, рвущиеся наружу, цепким взглядом оглядывает каждый уголок, но тот словно сквозь землю провалился. Юнги убирает пистолет, смотрит на тело, что лежит перед ним без признаков жизни, всего в паре метров. Так близко и так далеко одновременно. Он сделал то, что должен был, Чонгук бы сделал то же самое. Разворачивается. Нетвердой походкой идет искать Чимина. Ему нужно выпить. Тэхен не сдерживается, начинает плакать и падает вниз из-за того, что не видит дороги перед собой. Ползет за машину, слышит чужие голоса и, кажется, еще бредит, потому что голос его давнего друга Чимина кажется сейчас так близко. Догадки о том, что выстрел этот принес его демону смерть пугают и радуют одновременно. Тэ прикрывает ладонью рот, чувствует, как по ней текут горячие слезы, зажмуривает глаза и пытается сконцентрироваться на звуках, которые, хвала небесам, стихают. Он не помнит сколько времени прошло с того момента, как он засел между машинами, тело уже затекло и каждое движение отдавалось болью, но Ким все равно начинает ползти в сторону того места, где оставил киллера. Зачем? Сам ответить на этот вопрос не может. То ли потому что хочет удостовериться, что наконец-то свободен от этих оков, то ли успокоить собственное сердце и увидеть снова этот хмурый взгляд. Тэ двигается медленно и тихо, делая несколько шагов и замирая, прислушиваясь к далеким и приглушенным голосам. Он заворачивает за угол и еле сдерживает вскрик.

Тело. Алое пятно на спине. И та самая серая толстовка, которую схватил Чонгук из его шкафа.

Тэхен подбегает к телу, трясет за руку, ей богу, как мальчишка, словно это поможет. Он тянет Чонгука в небольшую нишу, где их точно не заметят, стягивает злосчастную толстовку, пытается прикрыть рану, чтобы кровь из нее не шла. — Эй, а кто меня отсюда вывезет… Сейчас Ким Тэ чувствует себя как никогда одиноко и беспомощно. Ему становится в тысячу раз страшнее, чем до этого. Мысль о том, что его сейчас тоже найдут и пристрелят, заставляла сердце на мгновение остановиться. Тэхен садится у стены и смотрит в побледневшее лицо Чонгука. Он не может поверить даже сейчас, все еще надеется, что Чон без сознания, но стремительно синеющие губы заставляют подсесть ближе и обхватить горячими ладонями ледяные щеки. — Ты же обещал мне. Я что, зря терпел?! Но он молчал. Ким Тэхен устал. Настолько сильно, что готов был прямо сейчас найти все припасы Чонгука и выстрелить их в себя. Он никогда к такому не был готов. Да даже собственные эмоции его пугают. Почему он так переживает потерю собственного палача, чьи волосы спутались с его, когда Чон шептал ему: «Не плачь»? Тэ прикладывает ухо к груди Чонгука, но слышит лишь звон. Сжимает в руках белую рубашку, слегка трясет за грудки, несколько пуговиц не выдерживают и отрываются. Но он не реагирует. Ким Тэхен вдруг ощущает по телу слабость и такую безграничную тьму с пустотой, что на секунду становится страшно. А потом вновь ничего. Тэ прикрывает глаза, утыкается лбом в грудь и замирает. Так хочется спать. Хотя бы немного. — Сейчас я… Тэхен улыбается. Впервые за столько времени ему совсем не страшно.