По дороге в Петербург: внутренний мир героя...

Он снова задумался. Одна мысль не давала покоя, он не мог никак себе объяснить то, что произошло с ними чуть менее суток, прошлой ночью. Они с Брауном на перекладных чудом сбежав от людей Увакова, остановились в гостинице города N, ближайшего от Затонска города с железной дорогой. Штольман чувствовал, что погони вроде бы нет, и что можно немного передохнуть, к тому же он не спал полноценно уже несколько суток, бок саднило, хоть и рана была лёгкой, но всё же давала себя знать. И они с Брауном и его помошником сняли два номера в небольшой гостинице, решив остановиться там хотя бы до утра, а затем решить, как быть дальше. И вот едва провалившись в сон, он вдруг услышал её голос, голос Анны: Яков, они здесь! Они будут здесь через четверть часа, Яков Платоныч, проснитесь, они вас убъют, прошу вас, скорее! Он вскочил, ничего не понимая, в комнате было тихо, светила луна, откуда такое чувство опасности… Анна, она просто приснилась ему, и он было хотел снова лечь, как уже наяву услышал: Яков Платоныч, скорее, прошу вас, уходите, умоляю вас! Это уже было так явно, так громко звучал в его голове её взволнованный голос, что он уже не раздумывая, быстро оделся, побежал в комнату Брауна, растолкал его, приказав им одеваться. Браун с помошником всё поняли, они все ходили на волосок от смерти, объяснять ничего не пришлось. Выбежав в коридор гостиницы, Яков хотел было двинуться к главному выходу, но в противоположном конце коридора вдруг увидел силуэт, её фигуру – Анна, она махала рукой, зовя его. Думать было некогда, добежав до конца коридора они увидели, что там за тяжелой портьерой был выход на черную лестницу, спустившись по ней, уже выбегая на улицу, услышали как наверху хлопнула дверь и послышались голоса... На улице пустынной и тихой было морозно и светло от луны, и вновь он увидел её силуэт – напротив, на противоположной стороне улицы у каких-то больших дверей, то ли в амбар, то ли в какой-то большой сарай. Не предполагая зачем им туда, ведь улица ярко освещена и они будут совсем на виду, он побежал, увлекая за собой Брауна с помошником, к этим дверям, куда звала его Анна, и добежав, толкнув, с удивлением обнаружил, что они открылись и впустили их в темное и довольно просторное помещение, и едва они забежали и закрыли за собой щеколду, как улица огласилась громкими голосами их преследователей: - не понимаю, кто мог их предупредить, ответьте мне, кто? - они явно ушли несколько минут назад, значит где-то здесь, поблизости - но как сквозь землю провалились - где тут можно найти лошадей? Они наверняка туда направятся - а может на вокзал - на вокзал слишком очевидно, и слишком опасно, они понимают это, так что будут искать извозчика, и мы должны их опередить Голоса стихли. Штольман задумался, может и правда на поезд – раз там их пока не ищут. И тут опять голос Анны – ближайший через 20 минут, вы успеете. Ну что ж, рискнуть стоило, он уже не думая, верил этому голосу любимой, неизвестно каким образом, говорящему с ним. И вот они с Брауном в поезде, который стоял в городе N всего 2 минуты, но на их счастье на пустынном вокзале не было никого, когда они туда забежали и вскочив в вагон, купили билеты у проводника. Теперь до столицы вряд ли их настигнет погоня, они выйдут за несколько станций до Санкт-Петербурга, на случай, если их там ждут, ну а пока можно было вздохнуть. Но как объяснить то, что произошло. Конечно, было нервное напряжение, а обостренное чувство опасности и его собственная интуиция всегда помогала ему, но тут уж действительно какая-то мистика. Может просто его любовь к Анне заставила голос его интуиции говорить этим родным желанным голосом, вот такой фокус психический… но разбудить их буквально за минуты до опасности, и к тому же её силуэт, указывающий путь… всё-таки это было трудно объяснить логически… Видимо и правда любовь творит чудеса. Штольман улыбнулся – Анна, как всё-таки стало расширяться его представление о действительности с её появлением, он начинал чувствовать и понимать некие совершенно тонкие нюансы, к его всегдашней проницательности, добавлялась чувствительность какого-то иного порядка. И он пока не дал ей определения, и не знал, во что это разовьётся. Но был готов к новому – если эта сторона жизни все-таки существует – он не испугается, глядя в лицо неизвестному…