Глава 7
8 февраля 2017 г., 09:12
***
Выйдя из дома, Кайрин глубоко вздохнул, собираясь с силами. Время давно перевалило за полночь, а на улице сильно похолодало, заставляя зябко ежиться и превращая дыхание в белесые облачка пара. За темный бархат неба цеплялась полная ярко-желтая луна, на которую наплывали черные тени облаков, и от этого зрелища становилось не по себе. За прошедший вечер они с Миккелем не сказали друг другу ни слова. Кайрин удостоился лишь презрительного смешка, когда так и не смог заставить себя съесть зайца, выбросив освежеванную тушку подальше от дома, а потом короткого: — Пора. Пойдем, — когда Миккель взглянул в окно и, увидев там что-то только ему понятное, вышел из дома. Теперь они сидели на берегу у костра и Кайрин пока не понимал, что происходит, опасливо поглядывая на озеро, затянутое льдом, и до последнего лелея надежду на то, что колдун все сделает сам. Пламя трещало и извивалось, нарушая морозную тишину, а Миккель и вовсе был где-то не здесь, сидя с закрытыми глазами и безмолвно шевеля губами. Слов было не разобрать. Теплые оранжевые отсветы рисовали на его коже свои причудливые узоры, превращая лицо в зловещие маски, сменяющие друг друга. Кайрин хотел бы, чтобы все это его пугало, но чем дольше он смотрел на колдуна, тем навязчивее в его голове становилась мысль, что Миккель даже теперь не потерял своей потусторонней и совершенно сверхъестественной красоты... — Я проведу тебя к ней, но ты должен быть осторожен. Кайрин вздрогнул, когда колдун заговорил, а как только до него дошел смысл сказанного, спросил: — Зачем? — его совсем не прельщала перспектива побывать на том свете. — Чтобы отпустить и попрощаться... Если позволят, — Миккель теперь смотрел на него в упор и беснующееся пламя отражалось в его глазах. — Не вздумай трогать ни ее, ни других, и отходить от меня не стоит, если не хочешь остаться, — предупредил он. Кайрин какое-то время продолжал смотреть в его глаза, которые огонь почти перекрасил в желтый, а потом произнес, не совсем уверенный и сам в своих словах: — А если я захочу там остаться? С ней?.. — пламя взвилось вверх, будто потакая его желанию. — Не захочешь, — даже не задумываясь, ответил Миккель. — Там ничего нет, Кай... Нет будущего и прошлого, нет настоящего... Не будет ни тебя, ни вас с ней... Там пустота. Там даже это твое глупое желание не существует. Ты сам поймешь, когда увидишь. Он поставил на подтаявший снег перед собой небольшую глиняную миску, в которую вылил какую-то жидкость из стеклянной бутылочки, извлеченной из складок одежды. Резкий травяной аромат перебил даже запах дыма, но Миккель наклонился и вдохнул не поморщившись. Он произнес несколько слов, снова поставил миску на снег и достал нож. Тонкое изящное лезвие сверкнуло в свете пламени и прежде чем Кайрин успел произнести хоть слово, Миккель рассек свою ладонь быстрым точным движением. Тяжелые темные капли стекали по его бледной коже и падали в миску. С каждым неслышным всплеском губы колдуна произносили очередное незнакомое слово и в каждом чувствовалась сила: темная, порочная и мертвая. — Пей, — Миккель протянул ему миску, как только перестала идти кровь, а рана запеклась. Инстинктивно Кайрин отпрянул: — Я не буду это пить! — он даже не попытался взять миску в руки. — Там твоя кровь, а я пока что в своем уме! Миккель поднес миску ближе: — Твоих сил не хватит, чтобы вернуться, а свои я тебе по-другому передать не могу. — Ты лжешь! — Кайрин снова отодвинулся. — Ты так уверен? — колдун наклонил голову, а глаза его вспыхнули огнем, ловя очередной отсвет. Его будто окатили ледяной водой. До этого момента он словно сквозь пелену тумана наблюдал за всеми приготовлениями, а сейчас действительно осознал, что пути назад нет. Кайрин ошалело тряхнул головой и закрыл лицо руками. Кожа ладоней была мертвецки-холодной, а щеки наоборот пылали огнем. — Позавчера, в лесу... Я был босиком и практически раздет, но холода не чувствовал. Это был не я... Я знаю, что это сделал ты, потому что ни одно человеческое тело не способно на такое, — скороговоркой произнес он и посмотрел на колдуна, опуская руки, которые заметно подрагивали. Миккель едва заметно кивнул: — Да, это сделал я. Но тогда я лишь вернул тебе твое и немного... — он запнулся, будто подбирая правильное слово, — поколдовал. Не мог же я позволить тебе замерзнуть. Но для того, чтобы вернуться с той стороны нужно намного большее, так что пей, — он впихнул миску в руки Кайрина, при этом часть ее содержимого выплеснулась, окрашивая снег даже не в темно-красный, скорее в черный. — Нам пора. Это казалось дикостью... Последним шагом к безумию, в которое толкал его колдун все то время, что они провели вместе. Кайрин растерянно посмотрел на костер: он хотел бы увидеть в языках пламени лицо Этты, но там был лишь обжигающе-рыжий жар, который принадлежал колдуну. — Посмотри на меня, Кай, — Миккель едва ощутимо тронул его за руку. Кайрин чуть не рассмеялся в голос: — Я и так на тебя смотрю, — прошептал он и чуть громче добавил. — Я ошибся... Не знаю чего на самом деле хочу, — глаза уже слезились и от света, и от жара, но он все продолжал смотреть на огонь. — Если ее не будет, то не будет никого в моей жизни... — Если она останется, то в твоей жизни уже никого не появится. Со временем она превратится в твое проклятие, будет преследовать повсюду... Ей будет больно и она будет винить тебя, будет мстить тебе за свою боль, — ответил Миккель. — Почему я должен верить тебе? — он все же посмотрел на колдуна. — Кай, — Миккель протянул руку, коснулся кончиками пальцев его щеки. — Потому что ты уже веришь, — он скользнул пальцами по линии его подбородка, покрытой жесткой щетиной. Они не жгли, но и не обмораживали, их можно было вообще не почувствовать, если закрыть глаза. — Потому что я не получу тебя, пока ты принадлежишь ей. Колдун подался вперед и его губы почти коснулись губ Кайрина. Ему не хватило всего лишь жалкого мгновения, чтобы завершить прикосновение. — Я не хочу принадлежать тебе... — выдохнул Кайрин, отстраняясь. Сил на то, чтобы злиться уже не осталось, он хотел покончить со всем этим как можно быстрее и, наконец, уйти из этого проклятого дома, навсегда забыть колдуна и все, что здесь произошло. — Решишь, когда вернешься, — голос Миккеля был совершенно спокоен, а реакция Кайрина, казалось, не возымела никакого эффекта. Кайрин еще какое-то время смотрел на колдуна, тщетно пытаясь увидеть то, что было скрыто за всеми его масками и словами, но он был всего лишь человеком, ничего не смыслящим ни в колдовстве, ни в потусторонних мирах, и уж тем более в том, что может твориться в голове у бессмертного. — Потом ничего не изменится, — наконец ответил он и поднес миску к губам, тут же делая первый глоток. Рот обожгло горечью, а чтобы проглотить, пришлось пересилить себя. К тому моменту как он допил, перед глазами уже плыло и костер теперь казался слишком ярким, а голос Миккеля бесконечно далеким: — Потом еще слишком нескоро, чтобы быть так в нем уверенным, — шепнул он, забрал из его рук опустевшую миску и протянул еще что-то черное и блестящее: — Возьми. Рефлекторно сжав в руке то, что дал колдун, Кайрин почувствовал как от желудка по всему телу расходятся огненные волны. В кожу ладони впились твердые острые грани и углы. Он посмотрел на Миккеля, силясь рассмотреть его лицо, но перед глазами словно туман встал. — Это черный гранат. Он поможет тебе пройти туда, — пояснил колдун и с каждым словом он будто был все дальше. — Не выпускай его из рук, пока не скажу, а потом выбросишь. Когда будем уходить ищи костер, он укажет путь, — к каждому слову приходилось прислушиваться, чтобы уловить смысл. — Он будет и там, нужно только присмотреться. Не беспокойся, ты его увидишь, потому что захочешь вернуться, — он поднялся на ноги. Кайрин тряхнул головой, но стало только хуже. Он поежился, чувствуя как начинает замерзать, и потянулся к огню, но до костра, кажется, было теперь тоже слишком далеко и он совсем не грел. — Вставай, идем, — голос Миккеля прозвучал теперь сверху, а перед глазами появилась его рука. Не раздумывая, приняв помощь, Кайрин встал, замечая, что и без того выбеленный снегом мир, начал терять последние краски. При каждом вздохе изо рта вырывался пар. Здесь все еще было и озеро, и дом, и лес. Краем глаза улавливался бледно-оранжевый отсвет костра, но стоило повернуться и не было ничего, кроме холодного густого тумана. Звуков тоже не было. Кайрин почти остановился, пытаясь уловить хотя бы отголоски собственного дыхания. Колдун потянул его за собой: — Не останавливайся! — даже его голос звучал здесь чуждо. Он думал, что умирать страшно и больно, но был только холод и полное безразличие. — Здесь холодно... — выдавил Кайрин, чувствуя, что у него уже зуб на зуб не попадает. — Очень... — Поверь, это лучше, чем адское пекло, — мрачно усмехнулся Миккель. — Там бы тебе еще меньше понравилось... Кажется колдун еще что-то говорил, но Кайрин его уже не слушал, потому что как только температура достигла того предела, когда он перестал чувствовать ноги и руки, откуда-то из окружающего их мрака повылезали белесые призраки, лишь отдаленно напоминающие людей. — Не бойся, они не тронут. Ты их привлекаешь, потому что живой, — не оборачиваясь произнес колдун. Кайрин только сейчас заметил, что в голове прояснилось и он теперь видит все настолько четко, что резало бы глаза, будь здесь за что уцепиться взгляду, а не однообразная серая пелена, разбавленная расплывчатыми очертаниями дома и деревьев. Призраки кружили совсем рядом, но они вились только вокруг него. Миккеля же, кажется, не замечали вовсе. Один из призраков подлетел совсем близко и от него повеяло еще большим холодом, который начал расползаться по коже, пробирая до самых костей. В провалах глазниц плескалась тьма, «лицо» исказила отвратительная гримаса, но вопреки всему, Кайрин приостановился, словно завороженный, глядя на это, а потом и вовсе потянул к призраку руку. — Не вздумай! — Миккель перехватил его за запястье, а сам встал между ними. — У тебя жизни слишком много?! Поделиться хочешь?! Так лучше мне отдай тогда... — он тоже будто выцвел вместе с миром, черты лица заострились, кожа посерела, а глаза запали, и только зрачки и волосы сохранили еще хоть какой-то оттенок. Чувствуя лишь бледный отголосок интереса, Кайрин спросил: — Почему они тебя не замечают? — Потому что я почти такой же, — улыбнулся Миккель и сильнее сжал пальцы на его запястье. — Проведешь здесь столько времени, сколько я и тоже за своего сойдешь, — его улыбка превратилась в гримасу, а кожа от его прикосновения замерзла еще сильнее. — Идем, — он, наконец, отпустил и пошел дальше. Потерев запястье о рубашку, что, впрочем, не помогло избавиться от ощущения будто она промерзла насквозь там, где касались пальцы колдуна, Кайрин пошел следом, теперь с еще большей опаской оглядываясь на призраков, продолжавших кружить рядом и тянущих к нему свои руки. Было непонятно сколько они уже прошли, потому что очертания дома скрылись в «тумане», но по другую руку все еще просматривалось озеро и отсветы огня по-прежнему мелькали на периферии, исчезая, стоило лишь повернуться в ту сторону. От холода все онемело, а волосы и ресницы выбелил иней. С каждым шагом пустота внутри становилась все обширнее, превращаясь в огромную дыру, поглощающую все чувства. Этот серый мир поглощал его, пожирал, хотел сделать своим... — Выбрасывай камень, — голос Миккеля звучал безлико и безразлично. — Как? — Кайрин посмотрел на свою руку, в которой сжимал гранат, не в силах разжать пальцы, будто они срослись и намертво прилипли к камню. — Бросай! — Миккель посмотрел на него через плечо и его глаза сверкнули ослепительно ярко и зло, а серое пространство всколыхнулось, прорезаемое неяркими изумрудными всполохами. Спящий до этого момента жар внутри него будто почувствовал эту вспышку силы и зашевелился, потянувшись к своему хозяину. На мгновение Кайрин ощутил себя снова живым, полным чувств, самым сильным из которых был страх. Жадно хватая ртом промерзший воздух, он разжал ладонь, наблюдая за тем, как на его глазах гранат рассыпается на мелкие невзрачные осколки. Он швырнул черную крошку куда-то в туман, сквозь призраков, которые отпрянули, растворяясь во мгле. Его все сильнее трясло, только теперь уже не от холода, а от ужаса и осознания того, что его сейчас окружают мертвые, да и сам он вряд ли жив. Отвлек его голос колдуна: — Смотри, — он показывал куда-то на плотный серый туман перед собой. Кайрин проследил за его жестом и испытываемый им ужас отступил на второй план: из тумана к ним навстречу шла Этта. Она была серой и блеклой, как и все здесь, а ее фигура будто растворялась в окружающем пространстве, то становясь почти невидимой, то снова обретая четкость. Пока еще не понимая, что делать, Кайрин подался вперед, оставляя Миккеля у себя за спиной и до рези в глазах всматриваясь в лицо любимой, которое не выражало ни единой эмоции, темные глаза в запавших глазницах были пусты и холодны. Не задумываясь о последствиях и не помня предупреждений колдуна, Кайрин бросился к ней: — Этта! Она остановилась и молча посмотрела на него своими безжизненными глазами или сквозь него. — Любимая! — он почти дотронулся до нее, когда его отшвырнуло назад. Кайрин оказался на земле, а за спиной Этты выросла огромная черная тень, которая переливалась и клубилась, то и дело меняя форму. Этта не шелохнулась, а у него все внутри сжалось от новой волны ужаса, но он пересилил себя и снова, встав на ноги, пошел к жене: — Этта, это я, слышишь?! Я Кай, твой Кай, любимая! — он опять протянул к ней руку. — Не делай этого! — послышался сзади голос Миккеля, но Кайрин не обратил на него никакого внимания. Когда до прикосновения осталось совсем ничего, тень за спиной Этты зашипела и из сплошной темной массы начало вырисовываться нечто отдаленно напоминающее лицо, а чуть ниже тянулись тонкие щупальца. Тень оскалилась и щупальца вонзились в землю, заключая Этту в подобие клетки, заставляя Кайрина отступить. Одновременно с этим Этта вздрогнула, ее фигура стала ярче и на лице появилось узнавание: — Кай?.. — голос ее теперь был похож на тот, что помнил Кайрин, он принадлежал ей, был до боли родным и любимым. — Не делай этого! — колдун прошипел это в самое ухо, оказываясь настолько близко, что Кайрин чувствовал его кожей даже сквозь холод. Тень снова зашипела и нависла над Эттой, приближаясь к ним. Воздух наполнился гнилостной сладковатой вонью, тут же проникшей в легкие. — Этта, ты узнала меня! Любимая! — не обращая внимания на колдуна, Кайрин опять дернулся вперед, но и тень сделала тоже самое, скалясь и шипя, а в темноте прорезалось нечто похожее на глаза, прищуренные и бездонно-страшные. — Дай им попрощаться! — то ли попросил, то ли потребовал колдун, выходя вперед и становясь чуть ли не нос к носу с тенью. Тень взвилась и зашипела громче, а до Кайрина, наконец, дошло, что, точнее кого именно, он перед собой видит. По всему телу прошла дрожь, а сердце замерло, кажется, и не собираясь биться. Только теперь он полностью осознал, что находится там, где живым нет места, а перед ним стоит сама Смерть. Он не знал, что может быть сильнее ужаса, но это заставляло все внутри сжиматься и чувство безысходности осталось единственным, что существовало в нем. — Я знаю, что не должен был приводить его сюда, но сделанного не воротишь и я заплачу тебе, а сейчас дай им попрощаться... — Миккель даже не вздрогнул, когда тень приблизила свое «лицо» к его, почти вплотную, только произнес. — Позволь... Откуда-то из складок одежды он извлек нож и полоснул по своему запястью. Темная, почти черная кровь потекла из раны, густая и тягучая. Тень немного помедлила, а потом потянулась к ране. От произошедшего дальше, Кайрина передернуло: она наклонилась совсем вплотную и тут же выросшим щупальцем «слизала» кровь с раны, а колдун пошатнулся и, кажется, стал еще бледнее или серее, а может чуть растворился в окружающем ледяном тумане... — Иди! — не сводя взгляда со своего запястья и тени, склонившейся над ним, приказал Миккель. — Но все равно не вздумай ее касаться! Это казалось нереальным, потому что все тело сковал холод, а ноги будто примерзли к земле, но Кайрин посмотрел на Этту, которая была теперь свободна от черной клетки и была сейчас почти собой. Она смотрела на него, а не сквозь него... Он невероятным усилием заставил себя пройти мимо самой Смерти, приблизился к жене настолько, что мог лишь слегка пошевелить рукой и прикоснулся бы: — Любимая... — он выдыхал слова вместе с облачками пара, а из глаз катились слезы, которые замерзали льдинками на щеках. — Прости меня, любовь моя... Этта нахмурилась, а потом подняла руку и поднесла к его лицу, но так и не коснулась: — Зачем ты пришел сюда, Кай? Мне не за что тебя прощать, а твое время еще не пришло, — ее голос звучал как и прежде, а пустоту в глазах затмила нежность. Не выдержав, Кайрин упал перед ней на колени: — Я пришел, потому что люблю тебя и не могу жить без тебя, — как ни старался, он не мог заставить себя сказать, что отпускает. — Я не хочу терять тебя, потому что ты моя! Он бы кинулся ей в ноги, но чья-то рука легла на его плечо: — Просто отпусти, — шепнул Миккель, но Кайрин смотрел только на жену. Этта тоже смотрела на него. На губах ее расцветала улыбка и было в ней столько любви и ласки: — Ты не можешь, Кай... Я люблю тебя, но я уже не твоя, — она подняла взгляд и посмотрела на колдуна, потом на его руку, лежащую на плече Кайрина и ее улыбка чуть померкла, тронутая грустью. — А ты не мой, — она еще раз взглянул на Кайрина, потом отступила назад, прямо туда, где снова клубилась темнота. — Я люблю тебя... — еще шаг и тьма обвила ее своими щупальцами. — Не уходи! — Кайрин вскинул к ней руки и дернулся вперед, но ладонь Миккеля будто пригвоздила его к месту и оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Смерть, наконец, забирает его Этту. — Не уходи... — отчаянно прошептал он. Этта подарила ему последний взгляд: — Ты ни в чем не виноват, Кай... — и исчезла в клубах тьмы, которая тут же взвилась и зашипела. Кайрин бессильно осел на землю, не чувствуя ни холода, ни льда своих слез, а из груди словно вырвали огромный кусок и теперь там навсегда поселилась пустота, которую раньше заполняла Этта. Она ушла... Ушла навсегда и больше никого у него не осталось, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы действительно захотеть умереть. Он поднял глаза на тень, а она, кажется, смотрела на него... Смерть... Она стояла перед ним и нужно было лишь протянуть руку, чтобы уйти с ней, уйти со своей любовью... — Пойдем! — Миккель сжал пальцы с такой силой, что, кажется, затрещали кости. — Мне больше нечего ей отдать. Если не уйдем сейчас, следующим станешь ты. С трудом поднявшись на ноги и пошатнувшись, Кайрин взглянул на Миккеля, силясь понять, о чем тот говорит, но в мыслях стоял лишь образ Этты, поглощаемой холодной шипящей тьмой, с улыбкой ступившей в объятия Смерти... «Я люблю тебя... Ты ни в чем не виноват...» — ее последние слова набатом звенели в голове, а он все не хотел верить в то, что все закончилось. Он тоже любил ее и не хотел терять, а она сама отпустила: «Ты не мой...» — она говорила это глядя не на него, а на колдуна. Неужели она видела что-то, чего не видел или не хотел видеть он сам? Он хоть и с трудом, но все же отодрал от своего плеча чужую руку и процедил сквозь плотно сжатые зубы: — Я не буду принадлежать тебе! Миккель ответил лишь усталым пустым взглядом: — Сейчас не время, Кай, — он бросил взгляд на тень. — Пойдем, я не хочу отдавать ей тебя, но, если понадобится, то я это сделаю, — голос его был холоден и безразличен, не оставляя сомнений в том, что он именно так и поступит, если от этого будет зависеть его собственная жизнь. Кайрин хотел бы разозлиться, но с каждым мгновением он чувствовал, как этот мир снова тянет из него жизнь, а Смерть снова зашевелилась, подбираясь все ближе к ним и неся с собой непереносимый ужас. — Выведи меня отсюда, — попросил он, не в силах отвести взгляд от клубящейся и извивающейся тьмы. — Отвернись! — приказал Миккель. — Не смотри на нее. Тебе нужно найти огонь. Где он — там выход! Колдун дождался пока он кивнет, подтверждая, что понял, а потом пошел вперед, прочь от Смерти. Кайрину постоянно приходилось одергивать себя, чтобы не обернуться, но чем дальше они отходили, тем меньше сил у него оставалось, и, в конце концов, единственное, что теперь имело значение — это найти костер, отсветы которого он видел, но, как и прежде, увидеть сам огонь никак не получалось. — Не смотри, почувствуй его, так быстрее, — посоветовал колдун, продолжая идти чуть впереди. Постаравшись сделать так, как сказал Миккель, Кайрин прикрыл глаза и тут же ощутил, как нечто внутри него отзывается на жар невидимого пламени, ведет туда, где есть жизнь... Не задумываясь, он пошел на этот зов, с каждым шагом чувствуя, как тепло внутри разрастается. Он почти не обратил внимания, когда пальцы Миккеля сомкнулись на его запястье, потому что терпеть жар было уже практически невозможно, но и остановиться тоже. Только в последний момент он почувствовал, как спину прорезает мертвый холод, как вспарывает кожу нечто, стараясь уцепиться, может даже за ребра, не пустить... Это стало последней каплей. Слишком горячо и невыносимо холодно, слишком много чувств и эмоций, которые обрушились на него, стоило оказаться снова в мире живых... Только на миг в этом хаосе мелькнул образ Миккеля: —Ты сам найдешь меня, когда поймешь, что тебе это нужно, и сам отдашь мне то, что я хочу... Сделав последний шаг, Кайрин рухнул прямо в снег и уже не смог открыть глаз.
