Глава 10
10 февраля 2017 г., 09:59
***
Последний месяц зимы поначалу закружил метелями, но потом сжалился и дал возможность снова уйти в леса. Кайрин в поселке практически не появлялся. Его непреодолимо тянуло за перевал, но в горах все еще было слишком много снега, так что он, словно молчаливый призрак, бродил по долине — днем загоняя себя до изнеможения, а вечерами устраивался у костра, надеясь, что Миккель появится снова. Иногда ему удавалось вспомнить еще что-нибудь и тогда сны его наполнялись приторным густым желанием. Он бесконечно сгорал в жарком, не щадящем его, пламени, словно наяву чувствуя под ладонями сильное упругое тело колдуна, вдыхая терпкий аромат его кожи и содрогаясь от прикосновения сухих горячих губ. Но ни разу он больше не видел пронзительно изумрудного взгляда, а с утра просыпался потерянный и с чувством ужасного всепоглощающего одиночества, потому что все это были лишь обычные сны. Время, кажется, тянулось невероятно медленно, иногда вообще останавливалось. Так казалось, но дни продолжали сменять ночи, наполненные болезненным пустым наслаждением, и весна подбиралась все ближе. Зима еще давала о себе знать, подмораживая по ночам раскисшую землю и многочисленные лужи, а на деревьях уже начали проклевываться почки и лес потихоньку оживал. Возвращались птицы, неся с собой теплый южный ветер и свежий аромат первоцветов. В лесу, то здесь, то там, попадалась пролеска, радуя своими ярко-синими звездочками, а на равнинах и полянах нежился в первых теплых лучах солнца золотистый горицвет. С первой же оттепелью Кайрин собрал самое необходимое, большую часть которого составляли охотничьи снасти и оружие, и ушел из поселения последний раз в своей жизни. Прощаться ему было не с кем — к концу зимы он окончательно перестал с кем-либо общаться. Люди уже и не помнили, каким он был до смерти Этты, а молчаливого и угрюмого охотника, постоянно пропадающего в местных лесах зимой и уходящего далеко за перевал в остальное время, вообще практически перестали замечать. Вот и сейчас, слишком занятые работой, которой по весне всегда было хоть отбавляй, они, похоже, и не заметили его исчезновения. Только проходя мимо дома той самой старухи, что помогла ему с браслетом, Кайрин задержался. В руке он сжимал подвеску, которую когда-то носила жена и эта вещь была единственным напоминанием о прошлом, которое он взял с собой. Прежде чем он что-то решил, скрипучая дверь распахнулась, а на пороге показалась сгорбленая фигура. Старуха окинула его внимательным взглядом: — Уходишь? — каркнула она. Кайрин молча кивнул. Старуха подбоченилась и хмуро спросила: — А у меня на пороге чего топчешься? Благословений я не даю, да тебе и не надо, у тебя оно и так есть! — глаза ее неприветливо сверкнули. Видя такую реакцию, Кайрин уже передумал обращаться к ней со своей просьбой и даже сделал несколько шагов назад, но нечто внутри воспротивилось такому ходу событий, настойчиво подсказывая, что завершить начатое будет правильным решением. Вздохнув, он подошел к старухе и протянул руку, из которой выпала подвеска на кожаном шнурке, за который он ее продолжал удерживать. — Это принадлежало моей жене, — пояснил он. — Не хочу брать ее с собой, но и без присмотра оставлять тоже не хочу. Старуха хмыкнула, но во взгляде ее на этот раз промелькнуло сочувствие: — Измучил ты и ее, и себя. Ладно, давай, — она, на удивление, ловко выхватила подвеску. — Сохраню, не переживай. Рука Кайрина дрогнула в попытке забрать обратно, но он ее отдернул и заставил себя произнести: — Спасибо, — тут же ощущая, как рвутся последние невидимые ниточки, удерживавшие его здесь. — Не меня благодарить тебе надо... Ох не меня, — проворчала старуха, а когда он уже почти отвернулся, вдруг схватила за руку и добавила: — Тот оберег еще носишь? Кайрин кивнул. — Помнишь, что я сказала про него? — Он от смерти защищает, — ответил Кайрин. — Не то, дурень, — каркнула старуха. — Он не тебе принадлежит, а тому, кто его для тебя сделал. А ведьме, для того чтобы найти кого-то, нужна вещь ему принадлежащая. Понял? Кайрин снова кивнул, подумав о том, что вот уж к ведьме за помощью он пойдет в последнюю очередь, но совет запомнил. На всякий случай. — Ну что встал столбом? Иди уже! — старуха отвернулась и поковыляла в дом. Перед тем как толстая деревянная створка захлопнулась, Кайрин успел услышать: — Ведьма-то найдет... Да только ведьмы людей ищут... Что это значит он не понял, но тоже запомнил — вдруг пригодится. Больше он не задерживался и к вечеру уже был у перевала. На ночлег устроился еще в долине, а утром окончательно покинул родные места, напоследок окинув взглядом и убеждаясь в том, что не сожалеет. Чтобы обойти Ледяное озеро, обыскав каждый клочок берега, понадобилось три дня. Впрочем, делал он это лишь из природного упрямства, потому что в первый же вечер без труда нашел тот участок, который снился ему зимой. Никакого дома там не обнаружилось, более того, не было ни единого признака, что там хоть когда-то было что-то основательнее временной стоянки охотников, от которой остались только закопченные камни из-под костра. Еще день он потратил на то, чтобы облазить окрестности Лысой горы, где тоже никаких следов не обнаружилось. Там даже зверь не пробегал, не говоря уж о людях. Кайрина, правда, лишь слегка озадачило, что он больше не испытывает перед этим местом прежнего трепета и страха, но он уже перестал удивляться таким вещам — слишком много необъяснимого и странного произошло с ним за эту зиму, к тому же он был занят поисками колдуна, которого видел во сне и с которым был уже знаком очень близко, только вот когда это произошло не помнил. Глупо было в его ситуации опасаться какой-то горы с кучкой камней на вершине. Вечером того дня он расположился в леске у подножия горы, понадеявшись, что близость капища и само место в целом может дать хоть какую-то подсказку, где искать, но ночь прошла даже спокойнее обычного, из-за отсутствия поблизости зверей и птиц, а во сне ему ничего не привиделось. Утром вспомнились слова Миккеля о том, что он поможет и Кайрин даже успел разозлиться, потому что помощи никакой он не чувствовал, тогда ему и пришли в голову слова старухи про ведьму. Он как раз сидел посреди вересковой поляны, окрашенной сейчас в мрачный темно-зеленый цвет, и уже по привычке теребил бусины на браслете. Стоило только подумать про совет старухи и бусины едва заметно потеплели. Похоже, что старуха про ведьму упомянула не просто так и не без помощи Миккеля. Кайрин без особого удовольствия понял, что к ведьме идти все же придется, но желание найти колдуна было сильнее, чем нежелание связываться с ведьмой. Единственная ведьма, которую Кайрин знал как найти, была та, что делала ему оберег. Жила она, не слишком скрываясь, в полутора днях ходу от озера и единственным препятствием на пути был почти непроходимый лес, который можно было и обойти, но это заняло бы еще дня два, а может и больше. Люди, из его поселения и из соседних, ведьму эту знали и ходили к ней, кто за травками какими волшебными, кто за оберегами, а кто и за чем посерьезней — гулящему мужу отомстить или соперницу отвадить, соседу жизнь подпортить или еще чего... Ведьма на том и жила, а пока к ней с уважением относились и за сделанное достойно благодарили, ничем свой ведьминский нрав не проявляла. А может и проявляла, только кто ей под горячую руку попал — уже рассказать не мог.***
Сам по себе лес, даже заваленный буреломом и не хоженый, для Кайрина был не таким уж препятствием. Конечно, на то, чтобы продраться сквозь густой подлесок, переплетающийся с мощными нижними ветвями древних елей, уходило много сил, а обходя совсем уж непроходимые завалы, он иногда плутал, но знания, опыт и инстинкты неизменно помогали снова найти правильное направление. С настоящей проблемой пришлось столкнуться ночью. Когда сумерки сгустились настолько, что разобрать дорогу стало невозможно, он выбрал более-менее свободную проплешину и развел небольшой костер, которого хватило только на то, чтобы руки согреть и немного разогнать подступающую вплотную темноту. Подбрасывать еще дров было опасно — еловый лес мог вспыхнуть в мгновение ока, а выбраться из такого горящего бурелома даже ему было не под силу. По-хорошему, он бы обошелся вообще без костра, но в начале весны был слишком велик шанс нарваться на стаю волков, которые после зимовки были голодными и злыми, а потому не очень избирательными. Слишком вымотанный, Кайрин сам не заметил, как заснул — сидя, только голову на колени уронил. Скудный костер, естественно, потух быстро. Проснулся он будто от толчка, осторожно поднял голову с колен, силясь прогнать туман застилающий глаза. Скудного света луны, с трудом просачивающегося сквозь высокие деревья, еле хватало на то, чтобы разглядеть хоть что-то, но он все же увидел: волки выходили из темноты, похожие на призраков с тускло фосфоресцирующими глазами. Они ступали почти не слышно, только тяжелое дыхание, срывающееся на рычание, выдавало. Кайрин не шевелился — бежать бесполезно,а любое резкое движение будет воспринято как угроза и они набросятся всей стаей. Несмотря на ужас, прокатившийся по позвоночнику ледяной волной, он даже не вздрогнул, наоборот, подбираясь и готовясь сражаться до последнего. Шансов выжить в такой схватке практически не было, но и просто сдаваться он был не намерен. Их было четверо. Может и больше, но на глаза показались только эти. Похрюкивая и скалясь, они сначала все шли прямо на него, потом трое начали расходиться по сторонам, окружая. Рука сама опустилась на ручку ножа. Волки зарычали громче, припадая к земле, и в тот же момент потухший костер вспыхнул, ослепляя. В тишине пламя обрело голос, взревело, вынуждая отпрянуть. Кайрин отскочил назад, тут же путаясь в густых колючих елях, волки сначала оскалились, но рычание быстро перешло в жалобное поскуливание, а через мгновение они поспешно скрылись. Кайрин, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, чуть не закричал в голос, когда, наконец, почувствовал боль от браслета на запястье. Тяжело и рвано дыша, он попытался его сорвать, но ничего не вышло — оберег будто прирос к коже. Зажимая руку, Кайрин глухо зарычал, сквозь плотно сжатые зубы. В какой-то момент боль показалась просто невыносимой, но после она начала постепенно спадать, вместе с утихающим пламенем. Только когда от костра остались переливающиеся оранжевым угли, браслет удалось снять. Вовремя остановив себя, чтобы не выбросить его, а убрать в карман, Кайрин внимательно осмотрелся, убеждаясь, что волки ушли. После такого, он глаз не сомкнул до самого утра. Запястье ныло — там, где был браслет, остался сильный ожог, но это было совсем незначительной жертвой, по сравнению с тем, что его могли разорвать на куски, и после того, как смог все же успокоиться, он, не раздумывая, надел оберег на здоровую руку. Как только в лесу стало достаточно светло, чтобы не спотыкаться о поваленные стволы и не терять направление, он отправился дальше.***
Чем ближе подходил Кайрин к ведьминому жилищу, тем сильнее ощущал, что все делает правильно. Он еще не знал, что предложит ей за свою просьбу, но готов был практически на что угодно, лишь бы она согласилась. К вечеру он вышел на опушку, где и примостился небольшой домик. Бревна, из которых был сложен сруб, посерели от времени, а сам он стоял в густой тени огромных вековых елей, так что не зная, что ищешь, можно было пройти и даже не заметить. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая все в алый, сгущая тени. Уже чувствовался ночной морозец. Подгоняемый собственным нетерпением, Кайрин быстрым шагом пересек опушку и толкнул плотно закрытую дверь, которая, на удивление, легко поддалась, отворяясь без единого звука. Внутри было тепло и тихо. В очаге тлели угли, над которыми висела закопченная жаровня, под потолком висели пучки сушеных трав, источая резкий удушливый запах, а многочисленные полки были завалены баночками, бутылками, и еще множеством вещей, которые скудный свет единственного окошка рассмотреть не позволял. Посередине расположился круглый стол, а дальние углы комнаты и вовсе утопали в непроглядной тьме. Желания проверять, что там спрятано, не было никакого. — Я тебя знаю, — мягкий вкрадчивый голос раздался за спиной. Кайрин резко обернулся, рефлекторно хватаясь за нож на поясе: в дверях стояла невысокая рыжеволосая девушка в темном длинном платье. Очень красивая, почти нереальная. Она улыбалась и от этой улыбки невольно подкашивались ноги, а взгляд отвести, казалось, невозможно. Кайрин хоть и видел ее не впервые, все равно дыхание перехватывало. — Я уже был здесь, лет восемь назад, — подтвердил он, про себя отмечая, что ведьма с того времени ничуть не изменилась, и вернул на место нож, немного расслабляясь, но по-прежнему готовый защищаться, если возникнет такая необходимость. Ведьма улыбнулась шире и медленно пошла к нему, останавливаясь буквально в одном шаге. Даже в полумраке было видно зеленый цвет ее глаз, но по сравнению с глазами Миккеля они казались тусклыми и неживыми. — Зачем ты вернулся? — мурлыкнула она, подняла руку и провела пальчиком по его груди, царапая длинным острым ногтем кожу куртки. — За зельем? За колдовством? — ее голос упал до шепота. — Еще за амулетом каким? Или, может быть, за мной? Кайрин не мог оторвать взгляд от ее губ, чувствуя, как голова наливается тяжестью, а внутри разливается желание. Тряхнув головой, он постарался сообразить, что должен ответить, но мысли путались и он мог думать только о том, что хочет прикоснуться к мягкой шелковистой коже, вдохнуть ее запах... — Прекрати! — каким-то чудом он заставил себя сделать несколько шагов назад, натыкаясь на табуретку. Грохот неожиданно привел в себя. — Мне нужно найти одного человека... Я поэтому пришел! Переставая улыбаться, ведьма разочарованно вздохнула: — А я бы предпочла, чтобы ты за мной пришел! Есть в тебе что-то... — она вдруг замерла, будто прислушиваясь, а потом протянула: — Да-а-а... Ты просто пылаешь, милый... В прошлый раз ты был другим. Я бы такое запомнила. Опасаясь, что она снова попробует его околдовать, Кайрин отошел в сторону, чтобы иметь беспрепятственный доступ к двери. Времени думать о том, что все это означает не было. — Ну что ты, милый? — ведьма посмотрела на него с иронией. — Не захочешь, ничего не будет. Ты присядь, успокойся, а потом расскажи, что у тебя случилось. Кайрин и с места не двинулся, и ничего не ответил, продолжая прожигать ее взглядом — подходить ближе он не собирался. Ведьма только хмыкнула и отошла подальше. Кайрин все равно садиться не стал: — Так ты можешь найти человека? — Могу, милый, могу, — вздохнула ведьма и отвернулась, принимаясь перебирать баночки на одной из полок. — Я-то все могу, только вот, что ты мне дать можешь? — она бросила на него лукавый взгляд через плечо. Лихорадочно пытаясь сообразить, что ей предложить, кроме себя, конечно, Кайрин так и не успел ничего ответить. — Ты что же думал, что я за так тебе помогать стану? — ведьма повернулась и прислонилась спиной к полке, складывая руки на груди. — Хоть ты и красавчик, а платить все равно придется... Звучало это как издевательство. Все его существо протестовало, но Кайрин все же выдохнул: — Я зря пришел, — рассеяно откинул с лица растрепавшиеся волосы и собирался уже уйти. — Не спеши-ка, милый, — мурлыкнула ведьма и каким-то непостижимым образом оказываясь рядом, схватила его за руку, задирая рукав куртки. — А это у тебя откуда? — она посмотрела на браслет, который, видимо, заметила, когда он руку поднял, и глаза ее будто ожили, засветились. С трудом подавив желание вырвать у нее ладонь, Кайрин ответил: — От того, кого ищу. Взгляд у ведьмы был такой же жадный, как и у старухи в поселении: — Ты имя-то его знаешь? — она провела подрагивающими пальцами над браслетом, но так и не коснулась. Похоже, что колдун обеспечил его не только защитой от смерти, но и вещицей, на которую, словно мотыльки на огонь, слетались ведьмы. Кайрин понятия не имел хорошо это или плохо. — Миккель, — ответил он, полагая, что этим уж точно не навредит никому. Ведьма резко подняла голову и вперилась в него немигающим взглядом: — Ты уверен? — она до боли сжала его руку, которую так и держала. Он кивнул и, чуя что-то неладное, спросил: — Ты его знаешь? Ведьма загадочно улыбнулась: — Встречала когда-то, — и тут же добавила: — Я помогу тебе, а в уплату возьму браслет. Согласен? Она явно чего-то не договаривала и это было так похоже на то, как общался с ним Миккель... Кайрин вздрогнул — он был так близок к цели. Отдать ведьме браслет и получить взамен возможность, наконец, увидеть Миккеля. Не во сне и не в своих фантазиях, а живого, настоящего. Зарыться пальцами в непослушные огненно-рыжие волосы, заглянуть в пронзительно-зеленые насмешливые глаза... Ощутить, услышать и сгореть... Его бросило в жар, а ведьма шумно вздохнув, отцепилась, наконец, от его руки и немного отошла: — Ох, милый, да ты и правда очень хочешь его найти, — произнесла она. Больше не колеблясь, Кайрин снял оберег и протянул ей: — Что еще нужно? — голос дрогнул, но это скорее от волнения. Глаза ведьмы вспыхнули огнем, когда она взяла браслет. — Да ты для меня прямо подарок судьбы, милый, — пробормотала она, глядя на оберег, на мгновение подняла взгляд на Кайрина: — Присядь, — и, тут же теряя к нему интерес, пошла копаться в склянках на дальней полке. Сердце колотилось, как безумное, и жар не уходил. С каждым мгновением пламя внутри разгоралось все ярче, чувствуя близость развязки. Кайрин расстегнул куртку и тяжело опустился на скамью у стены. В горле пересохло, но отвлекать ведьму, чтобы попросить воды, он не стал — хотелось побыстрее с ней закончить. Узнать, где ему искать Миккеля, а там хоть на другой конец земли, главное точно знать, что не зря...***
Когда ведьма разожгла огонь под жаровней, в комнате стало нестерпимо жарко, а от запаха трав голова начала раскалываться. Кайрин скинул куртку, ведьма же будто и не заметила ничего, бормоча что-то и проворно перемещаясь от очага к полкам, чтобы взять нужное и высыпать или вылить в жаровню, от которой и так уже поднимался густой удушливый дым, закручивающийся причудливыми спиралями. Мало что соображая, Кайрин лишь чудом углядел, как она махнула ему рукой, чтобы подошел ближе. Когда он оказался рядом, в нос ударил еще более резкий запах и перед глазами поплыло. — Смотри внимательно. Он покажет тебе, — подсказала ведьма, без предупреждения вырвала у него пару волосинок, оторвала от браслета нитку, бросая и то и другое в жаровню, и тут же начиная шептать заклинание, из которого можно было разобрать только имя Миккеля. Дым заклубился, заволновался, постепенно вырисовывая картинку. Кайрин напряженно вглядывался в белесые разводы, чувствуя, как сердце начинает колотиться еще быстрее. Наконец, из беспорядочных завитков проступил расплывчатый, но вполне узнаваемый дом ведьмы, в котором он сейчас и находился...
