Отголоски будущего

      Дэн еще раз пересмотрел записанные накануне файлы. На каменной, под старину, брусчатке в свете таких же архаических фонарей танцевали люди. Повторяя ритм мелодии, их тела колебались, покачивались, кружились, то отдаляясь друг от друга, то сплетаясь в одно целое. Странно, почему он раньше не ощущал красоты и смысла танца? "Наших чувств в движеньи отраженье", промелькнула фраза какого-то забытого поэта из древних. Две знакомые фигуры на переднем плане: одна высокая и широкая в плечах, с гривой черных волос, уверенными и сильными мазками движений рисовала картину танца. Вторая, маленькая, тоненькая и гибкая, плела узор ритма около первой, ненавязчивый и, казалось бы, неяркий. Но обе в результате создавали нечто, что могло быть законченным и совершенным именно так - вместе, нераздельно друг от друга. Как картина и рамка к ней. Как дорогой камень и оправа.       И снова появилось то странное чувство... Память, не процессорная, а органическая, не могла сделать качественную видеозапись, но зато при просмотре файла оживила запахи, прикосновения и те непривычные ощущения сопричастности с толпой совершенно незнакомых людей, которые он тогда впервые почувствовал и которые его так удивили. Настолько, что он проигнорировал, а потом и заблокировал сообщения процессора, чтоб распробовать их получше. Странный контраст пугающего и манящего. Постепенно охватывающая его эйфория - без всякой видимой причины, а просто потому, что эйфорию испытывали окружающие его люди. Он, выходит, все-таки человек? Человек с процессором? Кстати, вот уже и объявилась, пошла строка на внутреннем экране: Повышение уровня дофамина и серотонина. Активировать ускоренную утилизацию гормонов? Да/Нет. Нет. Нет! НЕТ!       На Ланса всеобщая эйфория не подействовала, переноса эмоций не случилось. Дэн чувствовал его состояние как состояние дискомфорта и тревоги. Ланс был совсем иным. Ранее Дэн объяснял замкнутость Ланса младшим возрастом, но время шло, а радикальных изменений не наступало. Нет, он конечно сильно изменился по сравнению с теми временами, когда впервые появился на КМ. Но он никогда не станет "нормальным", то есть раскованным и беспроблемным в общении, даже с Тедом, за которым ходит хвостом. Впрочем, что значит "нормальный"? Или "не нормальный"? У людей тоже встречаются индивидуумы подобного типа, интроверты, и они считаются нормой. А есть настолько замкнутые, ушедшие в себя, что уже не считаются нормой. Аутисты. Проблема в том, что резкую черту, границу между нормой и не-нормой провести нельзя. Получается, дело не в процессоре? А в том, что Ланс такой сам по себе? Это индивидуальная особенность именно его личности? Человеческой личности, полученной от одного из доноров?       Когда капитан предложил Стэйси остаться и она согласилась, Дэн испытал двойственные чувства. С одной стороны, нечто похожее на радость. С другой стороны, где-то глубоко в душе шевельнулось опасение. Он опасался, что мог бы слишком привязаться к этой странной девчонке, а потом, когда она уйдет (а она уйдет!), у него останется ощущение дискомфорта. Большее, чем если бы Рыжая ушла от них сейчас. Ему уже приходилось испытывать дискомфорт расставания, и не раз, и он не горел желанием пережить это снова.       Дэн не слишком часто вплотную сталкивался с ХХ-особями и с самого начала потихоньку присматривался к Стэйси, сравнивая с Полиной и Ликой. Вначале она, тихая и незаметная, показалась ему по сравнению с ними какой-то бесцветной. Такая невзрачная ночная бабочка рядом с яркими мотыльками. Сливающаяся с шершавой корой, на которой сидит. Но потом вдруг серовато-грязная бабочка распахивает крылья, а под ними оказываются другие, яркие и притягивающие взгляд. А пару секунд спустя распахнутые крылья сомкнулись, и бабочка вновь стала скромной и неприметной. До следующего взмаха.       Если верить учебникам, любой коллектив, любая группа людей не является монолитом, распадаясь на малые подгруппы. И внутри них наиболее тесные дружеские отношения устанавливаются как правило внутри двоек, пар. Независимо от пола. Реже возникает тройка, когда одному не находится пары и он более-менее равномерно распределяет внимание и симпатии между остальными двумя. Как, например, Полли. Впрочем, Полли умудрялась равномерно "распределиться" даже на троих, когда появился Ланс, будучи внимательной и сердечной ко всем сразу и никому не отдавая предпочтения. Но потом Полли ушла, отдав предпочтение (а с ним - внимание и симпатию) Роджеру, а Дэн оказался тем самым третьим-лишним в двойке пилотов. Особенно когда выяснилось, что у обоих сдвиг на почве безумного пилотирования и игр-стрелялок. Дэн помнил разочарование, когда выяснилось, что первый обнаруженный им "собрат по разуму" совсем не похож на него самого и им, собственно, не о чем разговаривать. Ланс в свою очередь тяготился Дэновым "поводком", да и общаться ему (как, впрочем, и Дэну) с людьми было интереснее.       Станислав Федотович водил тесную дружбу с доком, еще со времен их детства. Михалыч... Михалыч был неразлучной парой с кораблем, и любой другой (кроме, наверное, Джилл) был бы в этой двойке лишним. Когда появилась Рыжая, она тоже оказалась сначала лишней. И поэтому логично, что из всех членов экипажа ей оказалось легче пойти на контакт именно с ним, с Дэном. Но это не было единственным доводом сближения. Им было комфортно вместе. Подобные интересы и взгляды, подобный темперамент. Оба они скорее интроверты, с одинаковым ощущением необходимой дистанции. Чувство личного пространства - это то, что Дэн особо оценил в Рыжей, потому что Тед и Полли порой в его личное пространство вторгались без особых церемоний. Рядом с ней он не ощущал себя младшим. И еще была одна немаловажная вещь: Рыжая вообще не циклилась на его не совсем человеческой природе.       Сначала он не стал говорить ей об этом просто потому, что не хотел пугать ее, и без того запуганную. Потом... Потом ничего не стал говорить, потому что к слову не пришлось. Она не спрашивала, а он не торопился рассказывать о себе. Зачем? А потом случилось то, что случилось. Она тогда всё поняла сама, не дурочка ведь. И ничего между ними не изменилось. Вообще ничего. Она ничего не старалась скрыть, скрывать было просто нечего. Никакого чувства внутреннего отторжения, недоверия или насилия над собой. Выйдя из своего примитивного отсталого мира, не зная ничего о киборгах, она не несла и предвзятого к ним отношения. Воспринимала его так, как воспринимают СВОЕГО ЧЕЛОВЕКА, когда стояла там на коленках, обнимая его и захлебываясь слезами облегчения. И тревоги. За него.

***

      Утро постучалось в двери кают ароматом кофе и дразнящим запахом яичницы с беконом. Перед отлетом с Пумы они все-таки заглянули на местный рынок. Воспользовавшись советом, решили пополнить корабельные запасы натуральными продуктами: свежими яйцами, мясом и копченостями. Тем более, что им предстояло ближайшие недели три мотаться по условно обитаемым или вовсе необитаемым планетам. Да и что касается обитаемых - далеко не на каждой планете можно найти столь архаический традиционный рынок, где продукты выбирались не по виртуальному каталогу, а "живьем", с возможностью предлагаемый продукт видеть, обонять и даже снять пробу. И тем более, что теперь в составе команды было уже два эксперта по сельскохозяйственной продукции, умеющих отличить с первого взгляда свинину от говядины и молодое мясо от старого.       Стэйси колдовала у плиты, оправдывая возложенное на нее доверие. Капитан с доктором после Стасового спонтанного "И думать забудь!" позвали ее на разговор и там, в капитанской каюте, Станислав предложил девушке вариант, являющийся для нее реальным выходом из ситуации.       - Учебный год для тебя все равно потерян, - задумчиво сказал тогда Вениамин Игнатьевич, - догонять три месяца учебы нелегко даже в идеальных условиях. А тебе сейчас на новом месте, без помощи родни и друзей, скорее о выживании думать придется, чем об учебе. И мы тут со Станиславом посовещались и решили предложить тебе полетать пока с нами.       - Видим, девушка ты серьезная, работы не боишься, с камбузом управляешься - любо-дорого посмотреть... Короче, - продолжил капитан, - если есть желание, можешь пока оставаться здесь на должности корабельного кока. Нужно будет вести учет продуктов в кладовке, вовремя составлять заявку на то, что кончается, чтоб с пустыми полками не остаться, ну и, разумеется, готовить. Мы тут разносолами сильно не избалованы, да и у тебя готовка неплохо получается. Мне кажется, ты справишься. Я, правда, большую зарплату тебе начислить не смогу, но за несколько месяцев до следующего учебного года подкопишь хотя бы небольшой стартовый капитал на начало самостоятельной жизни. И за это время не торопясь, спокойно подыщешь себе подходящее учебное заведение. А Веня... Вениамин Игнатьевич поможет тебе к собеседованию подготовиться.       Сказать, что Стэйси была рада, значило ничего не сказать. О такой удаче она даже и мечтать не смела. У этой радости, впрочем, была небольшая ложка дегтя. Девушка понимала, что на этом маленьком корабле, где все члены экипажа дежурили по кухне по очереди, должность кока не является особой необходимостью, и предложение Станислава Федотовича является завуалированной формой бескорыстной помощи. Так было лучше для всех: это действительно реальная помощь для нее, и в то же время возможность не ощущать себя бездомным щенком, подобранным из жалости на помойке. А уж она постарается, чтоб Стас и доктор не пожалели о своем предложении, в конце концов готовить она умеет и любит. Вот хоть бы и обещанный торт испечет, уже выудила из инфранета пару замечательных рецептов.       Так что с этой ложкой дегтя она разберется. Но есть еще одна. В своей короткой жизни она уже успела пережить несколько расставаний с людьми, которые ей были по-настоящему близки. Их было немного, таких людей, и тем больнее было их терять. А сейчас образовывались и крепли новые привязанности, и ей было страшно думать о том, что несколько месяцев спустя придется снова переживать расставание. Это... Это как резать по-живому. Она успела привыкнуть к доброму и заботливому доктору, к Теду, импульсивному и немножко бесцеремонному, но готовому броситься на помощь в любое время и не глядя на последствия. Впрочем, что касается помощи, то мозгоеды, как ей говорили, друг друга не бросают, и Станислав Федотович стоит за своих, и Дэн...       Дэн. Разобраться бы с собой, с тем, что она по отношению к нему чувствует. То, что ей спокойнее и уютнее, когда он рядом, стало понятно давно. Странно, но она перестала его бояться практически сразу, притом что рядом с остальными еще долго чувствовала себя скованно. А он почему-то сразу ощущался как родной, свой. С ним было легко и просто, как с братом. Но ведь Дэн ни внешне, ни характером ее брата не напоминал. Характер у брата был скорее Тедов, такой же открытый, прямой, веселый и слегка безрассудный. А Дэн... он скорее напоминал характером её саму, немного замкнутый и ненавязчивый. Да, у них с Дэном много общего, но это обнаружилось позднее, когда они разговорились за полуночными чайными посиделками. Стэйси сама удивлялась теперь, вспоминая, как набралась смелости и первой начала разговор. Этих разговоров ей будет очень не хватать, когда она уйдет с "Космического Мозгоеда".       И не только разговоров. Когда она нашла его на заброшенной фреанской ферме, она разревелась от облегчения и от страха одновременно. От облегчения, что он жив, и от страха, что не сумеет ему помочь. Тогда до неё впервые дошло, что Дэн не обычный человек, но тогда ей это было не важно, там некогда было удивляться или размышлять над этим. Ей и сейчас всё равно, она воспринимает его как человека, и ей безразличны импланты и процессор, которые где-то там существуют. Главное, ей с ним интересно, спокойно и надёжно, как в защищенной гавани. Да, именно как в гавани! "Космический Мозгоед" и его команда - это пристань, где она может переждать мертвые волны, чуть не утопившие её. А Дэн... Почему ее так притягивает? Неужели каждому человеку действительно нужна родственная душа, якорь, за который можно зацепиться, чтоб не сорвало штормом? Вот если бы узнать, что он думает о ней! Если спросить, он бы, наверное, сказал, но она никогда не осмелится. Ещё же, хвала богу, он не умеет читать мысли. Во всяком случае так он говорит... А вдруг? Стоп, не думать об этом, не думать...

***

      Вениамин в который раз перебирал и перекладывал препараты и прочий медицинский материал. Скорее по привычке, чем по необходимости. Медику в команде космического корабля, состоящей из молодых и здоровых людей (и киборгов), делать-то, по большому счету, почти нечего. Перебирать таблетки, выбрасывая просроченные, так и не использованные, да со Стасом сплетничать за чаем - совсем по-стариковски. Уж вроде давно все темы перетёрли, ан нет, и в сто первый раз перетрём и найдём какую-нибудь не отшлифованную грань. В этот раз разговор у них шёл о демографической ситуации на корабле, точнее - о благотворном женском влиянии на атмосферу внутри коллектива.       Ведь Полина в свое время не так нужна была как медсестра (двум медикам делать на КМ совсем нечего) и не как зоолог (ну какой, если честно, зоолог на малом транспортнике ?), сколько нужна была ее позитивная, объединяющая всех энергия. Отдушина в скучных буднях, где неделями одни и те же лица, замкнутые в малом объеме корабля. И после её ухода корабль как будто поскучнел, весёлая молодежная компания распалась и как-то сникла, во всяком случае Дэн производил впечатление некоторой неприкаянности. А наступившая тишина и покой не радовали, вызывая почему-то ассоциации с кладбищенским покоем. Поэтому появление (пусть даже временное) Стэйси в команде Вениамин горячо приветствовал. И вправду, стало как-то уютнее в пультогостиной, и навигатор их повеселел. От Вениамина не укрылось и то, с какой симпатией на него в последнее время смотрит девушка, но мешать зарождающейся дружбе не стал. Будучи человеком тактичным и деликатным, он не считал допустимым подобные вмешательства. Да и как он может вмешаться? Посоветовать что-либо? Советов его никто не спрашивал, да и что он может посоветовать, ведь у него самого личная жизнь не сложилась!       Доктору пришло в голову, что по странному совпадению все члены экипажа в той или иной мере в личной жизни несчастны, все имеют за собой негативный опыт человеческих отношений. У одних деспотичные родители, у других разрыв с партнером или семейная трагедия, у третьих исковерканная судьба с самого начала жизни. Какое право он имеет вмешиваться в отношения двух одиноких молодых людей? Не факт, что первоначальные симпатии разовьются в дружбу и, тем более, в нечто большее. Может, они обожгутся, и на душе их образуется еще один рубец. А может, кто знает, им удастся переломить проклятие одиночества?       Потому что, как ни крути, жизнь всё равно рано или поздно разведет каждого из них по своим дорогам. Сколько они еще будут летать вместе? Пять лет? Десять? Через десять лет им со Стасом перевалит на седьмой десяток. Шестьдесятка с хвостиком, с немаленьким таким хвостом. Для космических дальнобойщиков это возраст. Допустим, парни могли бы летать на КМ и далее, но ведь и кораблик у них далеко не новый, лет десять - аккурат так максимум его службы. Значит, команда распадётся? За Теда он не беспокоился, Лендеры в жизни не теряются. А вот за Дэна и Ланса Вениамин переживал прямо по-отечески. Что с ними будет? Найдут ли они себе попутчиков на жизненном пути? И чтоб попутчик оказался не случайный и не временный...       - Что-то совсем ты расклеился, Веня, - сказал он сам себе. - Утонешь этак в пессимизме. Не веришь в себя, попробуй хотя бы верить в молодежь. В конце концов, десять лет - срок немалый. Многое может измениться. Поживём - увидим.       Доктор решительно захлопнул дверцы шкафчика. Таймер показывал четыре часа пополудни. Время, вполне подходящее для чая...