Отголоски будущего

      Похоже, мозгоеды всё-таки исчерпали выделенный им судьбой список приключений. А может, это судьба исчерпала фантазию, утомилась и пока ещё не придумала для них ничего каверзного. Так или иначе, потянулись недели спокойной рутинной жизни космических дальнобойщиков. Малый транспортник не слишком конкурентоспособен на главных космических магистралях, но незаменим на космических просёлках, на галактических окраинах, куда большие транспортные и круизные суда заходить не торопятся. Когда-то неизмеримо давно, когда корабли бороздили еще только морские волны, люди с безрассудной отвагой садились в свои хрупкие деревянные суденышки -скорлупки, а то и просто на связанные бревна, и отправлялись навстречу неизвестности, постепенно расселяясь по земному шару. Обживая островок за островком в бесконечном просторе Пацифика или Индийского океана. Потом корабли научились плавать над волнами, покорив атмосферу, потом поднялись еще выше… Скорости росли, а простор сжимался, и человечеству вскоре стало тесно на родной планете. И сейчас корабли несли неугомонных людей всё дальше и дальше к островкам чужих солнц по течениям млечного пути.       Экипажу КМ ближайшие два месяца предстояло быть связующим звеном, этаким челноком, снующим между этими «островками», доставляя на отдалённые планеты почту, реактивы и оборудование, запасы провианта или эксклюзивные товары для людей и ксеносов. Первым пунктом был очередной астероид, разгрызаемый рудокопами, на этот раз ради палладия. Люди, работающие там (в основном в качестве обслуги автоматических линий), ждали почту, продукты (в том числе контейнер с Пумской тушенкой), катализатор-обогатитель и режущие насадки к головкам буровых установок. Мозгоеды там задержались ровно настолько, чтоб выгрузить заказ, погасить двигатель на их автономной гасилке и оторваться от бесформенного обломка давно распавшейся планетки.       Вторым пунктом по курсу была планета-парник, зелёный шар, сплошь заросший густым болотистым лесом и напоминавший Землю в каменноугольном периоде. Вечно затянутое облаками небо, душная, влажная атмосфера, хлюпающая зловонная почва под ногами, с неприличным звуком выпускающая пузыри метана… Плюс к тому сила тяжести на треть больше и атмосферное давление, в два раза превышающее земное — прогулка по местным джунглям могла бы вдохновить разве что совсем уж фанатичного ботаника. Таковые, правда, нашлись в свое время среди альфиан, открывших и обследовавших планету. Оказалось, что в этих хлябях произрастает немало полезного, и сейчас отсюда вывозились уникальные алкалоиды, использующиеся в альфианской фармацевтической промышленности. Именно за ними (по поручению Аайды, разумеется) "Космический Мозгоед" и завернул в этот затерянный угол галактики.       Следующей остановкой оказался Феникс, мир, вращающийся по эллиптической орбите, подобно Ледянке. Но по более близкой к материнской звезде, так что местной жизни приходилось выживать в условиях другого экстремума: в перигелии планета подходила так близко к светилу, что жар его буквально стерилизовал большую часть поверхности. Местный год длился около пятнадцати земных, и на этом жизненный цикл многих обитателей завершался. Более-менее комфортная температура тогда сохранялась лишь вблизи полюсов, поэтому с приближением местного лета туда мигрировало всё, что было способно передвигаться, а то, что не было способно мигрировать — зарывалось глубоко в почву или высыхало и сгорало. Пожары начинались в экваториальном поясе и постепенно охватывали большую часть планеты, когда дневная сторона нагревалась почти до ста градусов и пересохшая мертвая растительность вспыхивала как порох от любой случайной искры.       Именно эту апокалиптическую картину экипаж КМ и увидел с орбиты. Массивные пожары обволокли всю планету шлейфом дыма, а на ночной стороне обширные бассейны огня, видимые невооруженным глазом, производили особенно зловещее впечатление. Настолько зловещее, что у Станислава мелькнула мысль о планетарной бомбардировке и о том, не прилетели ли они сюда зря. Оказалось — не зря. Экспедиция биологов находилась на передвижной научно-исследовательской базе на одном из полюсов. Там, в отличие от огненного пекла приэкваториальных областей, удерживалась достаточно приемлемая температура и во время наибольшего сближения планеты со звездой. К счастью, фазу тесного сближения Феникс проскакивала на максимальной скорости, так что экстремально горячее лето получалось очень коротким. Дожди, приходившие позднее вместе с похолоданием, обильно смачивали опалённую почву, порождая новую жизнь из пепла старой. Прах умерших лесов, толстым слоем покрывавший землю, питал многочисленные семена будущих наследников тех деревьев, что росли здесь в предыдущем цикле. Более того, без обжигающего пламени пожаров приход новой жизни был бы невозможен: семена многих растений имели настолько твердую и толстую оболочку, что не были способны прорасти без термического воздействия на неё. Обгоревшие шишки раскрывали грубые чешуйки, а твердая скорлупа после прокаливания становилась хрупкой и легко трескалась. Тёплая удобренная почва, размякшая от ливневых дождей, буквально вскипала ростками молодых трав и деревьев, с поразительной быстротой затягивающих страшные ожоги планеты свежей зеленью. И тогда с особой ясностью было видно, насколько точное и образное название планете дали ее первооткрыватели. Феникс, как настоящий легендарный феникс, сгорал в огне, чтоб снова и снова возродиться из пепла.

***

      Маленькие безвоздушные мирки астероидов сменялись огромными газовыми гигантами, глыбы вечного льда огненным пеклом… Стэйси постепенно потеряла счёт остановкам. Постепенно становились привычной рутиной чужие созвездия в чужом небе, повисшие в пустоте станции гашения, гулкие и пустые, как ночные вокзалы; и ксеносы разных рас, с которыми они пересекались в космопортах разных миров. Новизна стиралась и становилась обыденностью. Труднее всего было привыкать к недостатку пространства внутри малого транспортного звездолета и избытку свободного времени. Ей, выросшей на просторе и привычной к долгим прогулкам и к физической работе, оказалось тяжело переносить недели и недели внутри каюты и пультогостиной. К счастью, на корабле имелись книги и фильмы, но и так Стэйси старалась использовать каждую возможность для временной смены обстановки: если условия планеты позволяли, устроить себе хотя бы краткую прогулку. Или, на худой конец, выскользнуть из корабля на очередной станции гашения и поглазеть на местные магазинчики для космических дальнобойщиков.       Парни подсказали ей и идею с тренажерным залом. Точнее, сообщили, что таковой на "Космическом Мозгоеде" имеется. Так уж получилось, что сами они почти что и забыли о его существовании, но Стэйси была рада, что может сбрасывать накопившийся от недостатка движений стресс. Крутить педали велотренажера или пыхтеть на бегущей дорожке было скучновато, зато там можно было танцевать. Транслятор давал возможность настроить звук, к тому же одна стена была зеркальной — зал был совсем небольшим, но полифункциональным и вполне годился для занятий аэробикой. Или спортивными танцами. Тед помог настроить колонки, скачал нужную музыку и даже присоединился было к занятиям в качестве танцевального партнера, но энтузиазм его довольно быстро увял. К удовольствию Ланса, которому новое увлечение Теда было не по душе.       Однако не успел Ланс порадоваться, как нашелся другой повод для его ревности.       — А ничё так у тебя рефлексы, на девчонку, — отметил пилот на одном из последних совместных треннингов. — Хочешь, я научу тебя на флаере летать?       — А можно?! Конечно хочу. — Стэйси всегда хотелось научиться управлять такой машинкой, но она не решалась и намекнуть об этой мечте. На её родине управление флаером (да и любой техникой, кроме кухонно-бытовой) считалось делом не женским, и, если бы она отважилась заикнуться о таком, её ждали бы презрительные насмешки — и это ещё в лучшем случае. А теперь ей просто так, между делом, как само собой разумеющееся, предлагают такую возможность! Отказаться? Ни за что! Она, внутренне замирая, с недоверием посмотрела на Теда — не шутит ли? На самом деле не издевается?       Но Тед и в самом деле не шутил и посадил её сначала за тренажер, а потом на пустынном космодроме тихой сельскохозяйственной планетки — за настоящий пульт управления в кресле второго пилота. И, наблюдая её неподдельный восторг, наслаждение скоростью и свободой, какую даёт человеку полёт, узнал в ней самого себя, каким он был очень много лет назад, ещё не подростком даже, а сопливым голенастым мальчишкой… И снова остро почувствовал ускорившееся время, как будто пролетел очередной указатель километража по шоссе, ведущем от юности к зрелости. Заставив себя встряхнуться, Тед преувеличенно бодро хлопнул девушку по плечу:       — Я знал, Стаська, что ты — свой парень!

***

      Пользуясь неожиданно открывшимися возможностями, Стэйси нетерпеливо навёрстывала годы жизни под запретами и ограничениями. Жадно впитывала новые знания и старалась научиться всему, что её интересовало и что могло бы пригодиться в жизни. Водить флаер, пользоваться инфранетом, танцевать и просто самостоятельно принимать решения о своей собственной судьбе. Ещё она попросила было Дэна научить её хотя бы паре простых приёмов контактного боя, но навигатор странно и задумчиво посмотрел на неё и отказался наотрез. Немногословным «нет», прозвучавшим спокойно, но так твёрдо и непреклонно, что Стэйси не стала настаивать, хоть и, не удержавшись, спросила — почему? Ведь недавние события показали, что умение защищаться может оказаться совсем не лишним для маленькой хрупкой девушки. Теда бы она спрашивать побоялась, но Дэн, в отличие от пилота, на вопрос «почему» никогда не отделывался от неё ответом «по кочану». Или фразой «потому что потому, окончание на у». Всегда объяснял обстоятельно и серьезно.       — Главный довод, Рыжая, в том, что так будет безопаснее для тебя. Нельзя выучить «пару приемчиков». Надо или учиться профессионально, или никак. Пока ты не применяешь никаких приемов, не сопротивляешься всерьёз, к тебе относятся как к гражданскому лицу, заложнику. Попытаешься вступить в бой - переходишь в разряд врагов, объектов для уничтожения. Насколько я успел тебя узнать, уверен — ты попытаешься. А шансов выстоять у тебя очень мало. Практически нет. С приёмами или без.       — Но ведь у меня получилось на Игиде…       — Тебе тогда просто повезло. Совершенно невероятно повезло. Ты об этом не могла знать, но… — Дэн заколебался, но продолжил: — У тебя тогда вероятность благоприятного исхода была менее трех процентов…       Стейси, потрясенная, с минуту молчала.       — Хорошо, что я этого не знала… Если бы знала, наверное не решилась бы. Но если бы я не стала защищаться, то меня бы убили с вероятностью сто процентов! И остальных тоже… Наверное.       — Вот поэтому и говорю, если что случись, ты наверняка влезешь в кашу. Система утверждает, вероятность 84 процента. А в другой раз такого везения может и не быть. Везение — слишком ненадёжная штука.       — А твоя система… Она надежная?       Навигатор едва заметно усмехнулся.       — Пока еще не подводила.       До недавнего времени они избегали разговоров на тему нечеловеческой природы Дэна. Рыжая сначала не знала, как себя вести, боялась показаться бестактной, а Дэн тоже не торопился распространяться об особенностях своего организма и просто лишний раз предпочитал об этом не упоминать. Но постепенно Стэйси начала задавать вопросы, сначала неловко и осторожно, потом, видя спокойное отношение Дэна, более свободно. Тема переставала быть табу. Так же, как по мере сближения люди постепенно перестают стесняться друг друга и начинают более свободно обсуждать любые другие темы, ранее неудобные к обсуждению. И более свободно вести себя в присутствии и по отношению друг к другу.       — Рыжая?       — М-м?       — Стяни мне резинку на хвосте поплотнее, пожалуйста. Мне это не слишком удобно делать на затылке.       — Давай. Только знаешь… Наверное лучше будет как следует расчесать сначала твои волосы и потом заново собрать в хвост, ладно?       Навигатор кивнул. Видимо, у всех ХХ-особей при виде волос просыпается инстинктивное желание их разбирать, расчесывать и приглаживать. А о том, что руки у декса намного более подвижны в суставах и без проблем заводятся за спину под любым углом, Рыжей напоминать вовсе не обязательно.       Пальцы ее аккуратно перебирали пряди, не дергая, лишь слегка прикасаясь. Приятные, расслабляющие прикосновения.       Повышение уровня эндорфина в организме. Ускорить утилизацию гормона в организме? Да/Нет. Нет.

***

      Любая замкнутая группа людей, долгое время живущих бок о бок, постепенно разбивается на более мелкие подгруппы или пары. Со временем устанавливается определённый алгоритм, своеобразный негласный распорядок дня. Периоды, когда в месте общего пользования собирается вся компания для общения и периоды, когда данная территория принадлежит одной подгруппе. По утрам, сразу после завтрака, пультогостиная принадлежала старшему поколению, точнее — в основном капитану и доктору. Порой почаёвничать подольше задерживался и Михалыч, но регулярные посиделки после завтрака устраивали в основном Вениамин со Стасом. Особенно с тех пор, когда на столе к завтраку стала появляться свежая выпечка, например, как сейчас, слоёные булочки с сахаром и корицей. Пультогостиная пахла совсем по-домашнему. Освещение было настроено так, что свет, казалось, ложился на пол из окна теплыми солнечными квадратами, как будто на дачной веранде в субботнее утро. Маша на своей голоплатформе подобрала соответствующую картинку, уютное плетёное кресло, корзину с ворохом пионов около него, и сама она возлежала в этом кресле с виртуальной чашкой, виртуальными булочками на столике рядом, освещённая солнцем, в соломенной шляпке и укутанная (точнее живописно раскутанная) кружевной шалью. Картина маслом — «Летнее утро в саду».       Вениамин лениво жмурился, вставать не хотелось, да и незачем было торопиться, утро по календарю и в самом деле было летнее и субботнее. К тому же, хоть оно (формально) было летним и субботним, выбор дневной программы был невелик: ни пикника на природе, ни рыбалки на ближайшем пруду явно не предвиделось. Хотя бы потому, что ближайший лесок с лужайками и пруд с рыбой располагался в нескольких сотнях (если не тысячах) световых лет отсюда.       Станислав, похоже, тоже пребывал в подобном настроении. Даже говорить не хотелось, да и не о чем, все темы давно перетёрты в мелкодисперсный порошок. Но и молчание как-то затягивалось. Стас откашлялся, допивая третью кружку, и задумчиво произнёс:       — Такое спокойствие, так всё мирно, по-домашнему, по расписанию… Уже месяц. Даже не верится, что так бывает.       — Не сглазь! — Веня чуть не поперхнулся чаем от неожиданности, вырванный из тяжких раздумий по поводу четвёртой булочки (взять её или ограничиться тремя). — Неужели снова приключений захотелось?! Смотри, накаркаешь!       — Да уж, — Станислав усмехнулся. — Недаром говорят, не буди лихо… Кстати, Веня, как будет мужской род к слову «карга»?       — Так ведь, Стасик, к слову «карга» мужского рода не существует!       — Ну и хорошо. Будем надеяться, что я в таком случае ничего не накаркал…