Отголоски будущего

      "Космический Мозгоед" не встречал освобожденных киборгов и героев-освободителей торжественными фанфарами. Не до фанфар было. Едва пилот и пассажиры флаера выбрались из отсека и вошли в шлюз, дверь за ними закрылась и загерметизировалась, корабль нетерпеливо содрогнулся и оторвался от жаростойких плит посадочной площадки. В коридор к шлюзу выскочила было Стэйси, терзаемая беспокойством за своих (и за чужих тоже), но, увидев совершенно голых ХY-особей за спиной у Дэна, сдавленно пискнула и исчезла в своей каюте. Особи столь же проворно просочились в каюту Фостера и, согласно правилам взлета, притворились мебелью.       Ланс, ни на кого не глядя (ведь сканер показывает, что все на корабле в порядке и в штатном режиме), прошел к себе, схватил в обнимку Сенечку и зарылся лицом в его пушистую шерсть. Наконец-то дома!       Из медотсека выглянул Вениамин, с вопросом: на самом ли деле раненных нет, и на самом ли деле помощь никому не нужна? Отозвался только Фрэнк, умирающим голосом спросив, нет ли у доктора успокоительного и стимулирующего средства в одном флаконе? В таком большом, граненом, с завинчивающейся крышкой, с надписью «Арарат» и пятью выгравированными звездочками. Доктор сказал, что где-то был, и оба они исчезли в медотсеке.       Тед, собранный и серьезный, приник к экрану обзора. Раз уж зеленый свет им не дали и приходится драпать на красный, нужно смотреть в оба. Дабы не столкнуться с кем-нибудь на оживленном космическом перекрестке: в небе над космопортом Энагды было довольно тесно. Станиславу на дисплей пришел вызов от диспетчера, и капитан его принял — по нарушителям, с которыми ведут переговоры, обычно без предупреждения не стреляют. Продолговатая зеленая груша, формой напоминающая сорт «Аббат феттель», разразилась гневной трелью на центаврианском языке. По всему видать, диспетчер, изумленный неслыханной дерзостью, просто забыл перейти на интерлингву.       Стас был, мягко говоря, не силен в центаврианском, но, судя по ярко-зеленому оттенку кожи и высокому тембору голоса, центаврианин был очень недоволен. Поэтому капитан резонно предположил, что смысл его тирады по ново-бобруйски можно истолковать как «стойбля!» и «кудабля!».       — Куда, куда… Домой! Вы ж нам визы не дали, какой нам смысл тут болтаться?       Диспетчер растерянно квакнул и, опомнившись, перешел на интерлингву:        — Но… Но ведь вам же еще старт не назначили! Сейчас же не ваша очередь!       — Кто вперед, того и черед. — Тед ехидно показал средний палец, адресуя его то ли центаврианскому диспетчеру, то ли фреанской яхте, на чью стартовую полосу он выскочил, и придал тяги двигателям.       — Хулиганы! А как же таможня, а сканер?! А таможенные пошлины?! — горестно возопил центаврианин. — Я сообщу службе безопасности космопорта!       — Как-нибудь в другой раз. — Пилот сделал невинное лицо и брови домиком. — К сожалению, мы очень торопимся!       Станислав украдкой показал ему кулак и выразительно подвигал бровями. Потом повернулся к диспетчеру, поочередно меняющему оттенки кожи от тона бриллиантовой зелени до нежно-салатового.       — Таможенную декларацию мы уже отослали, — капитан был сама вежливость и предупредительность. — У нас нет ни груза, ни новых пассажиров. Только две новые… даже не совсем новые единицы оборудования. А на сканирование мы непременно явимся. Вот прямо вот сейчас. Уже летим. Прямо туда.       Стас очень надеялся, что боевой корвет центавриан, находящийся на дежурстве, висит в данный момент в районе Дьяволовой долины, на противоположной от космопорта стороне города. "Космический Мозгоед", заложив вираж, и впрямь развернулся в сторону орбитальной таможни. Однако, подлетая к космической «проходной», не замедлил ход, а наоборот, разогнался — как будто планировал снести гипотетические пропускные ворота с петель. Диспетчер, заподозрив неладное, пошел пятнами, хрюкнул и отключился, а Тед, и в самом деле едва не протаранив орбитальный таможенный терминал, пронесся в тесной близости над ним. И продолжил разгон, стремясь набрать прыжковую скорость ранее, чем спохватится центаврианская служба безопасности.       Та и в самом деле спохватилась, коннектор принял новый вызов. На этот раз на экране появилась груша сорта «Бергамот», выглядящая очень внушительно в форменной фуражке с цацками службы безопасности.       — С вами говорит начальник службы безопасности космопорта Эш-Энагды вельмайстер Квагг Эвуон! — Вельмайстер говорил по-центавриански, но интерлингву в динамике обеспечивал автоматический переводчик, отчего создавалось впечатление несинхронной озвучки. — Судно «Космический Мозгоед», приказываю вам немедленно снизить скорость и остановиться! В случае неподчинения к вам будет применена сила!       — Ага, если догоните, — прищурился Тед и дал тягу на максимум.       — Уважаемый вельмайстер, — Станислав был олицетворением почтительности. — Мы были бы очень рады выполнить вашу команду, но, к нашему глубочайшему сожалению, не можем. Изо всех сил пытаемся, но, понимаете, у нас неожиданно обнаружилась серьезная техническая неисправность. Рычаг переключения скоростей заклинило в положении ускорения. Намертво. Пилот делает, что может.       Груша сорта "бергамот" позеленела еще больше.       — Я вас, хумансов, знаю как облупленных! Это вы можете кому-нибудь другому, как вы говорите, очки втирать! А я, вельмайстер Квагг Эвуон, надсмехаться над центаврианской службой безопасности не позволю! Последнее предупреждение: остановитесь, или я посылаю корабль на перехват!       "Бергамот" грозно надул щеки, возмущенно запыхтел и тоже отключился.       — Маша передает, что центаврианский корвет начал движение из ущелья в нашем направлении, — негромко сказал Дэн, успевший водвориться в навигаторское кресло.       — Ну, эта кастрюля меня не волнует. — Тед беззаботно отмахнулся. — Пока поднимется, пока разгонится… Она слишком далеко, успеем прыгнуть.       — А как насчет перехватчиков службы космопорта? — Навигатор скептически изломил бровь. — Маш, покажи развернуто, крупным планом.       — Разгон какой? — Капитану увиденное не понравилось.       — Семьдесят три процента прыжковой скорости, — Лендер посерьезнел, внимательно следя за панелью приборов. — Семьдесят четыре… семьдесят пять.       Маша вывела изображение на большой экран. Две мигающие красно-синие точки, стартовали с космопорта и приближались к кораблю, стараясь взять в клещи. Сокращая расстояние не очень резко, но достаточно быстро, чтоб вызывать поводы для беспокойства.       — Резвые у них блюдечки, — протянул Тед, недобро щурясь. — Машуня, подсчитай время набора прыжковой скорости. Не пересечься бы!       Фостер, тихо примостившийся на уголке дивана, поерзал и спросил:        — А если пересечемся?       — А черт его, точнее их, знает. — Капитан пожал плечами. — Мы судно гражданское, не вооружены и не отстреливаемся. Обвинить нас могут только за старт без разрешения и неподчинение приказам службы безопасности. Вряд ли они успели установить, что это именно наш флаер час назад устроил в их столице цирк с конями… Но даже если установили, нарушение правил летного кодекса и воздушного движения — это еще не повод открывать огонь по безоружному транспортнику. Если это действительно служба безопасности космопорта, а не…       Продолжать Станислав не стал. И без того напряженки хватает.       — Ничего, прорвемся. — Тед упрямо тряхнул гривой. — Нам главное успеть выйти хотя бы на девяносто процентов прыжковой скорости. Успеем — сами отцепятся, станет слишком опасно висеть у нас на хвосте. Может затянуть в дыру за кораблем.       Все умолкли, глядя на бегущие к сотне цифры: Маша вывела на экран показания скорости. Восемьдесят четыре и две десятых, восемьдесят четыре и восемь десятых, восемьдесят пять и семь, восемьдесят шесть и девять — корабль продолжал ускоряться, но и точки на экране приблизились уже почти вплотную. Если им удастся опередить транспортник хотя бы ненамного…       Восемьдесят восемь и шесть десятых процента, девяносто и три, девяносто четыре и шесть… Впереди начала открываться зияющая беззвездной чернотой щель, сначала узкая и неустойчивая, потом все более расширяющаяся, расползающаяся вдоль горизонтальной линии и охватывающая постепенно весь сектор обзора. И вспыхнувшая, взорвавшаяся ослепительным светом, как выход в конце темного туннеля. Корабль едва заметно качнулся, вздрогнул и нырнул в червоточину.

***

      На корабельных часах минула полночь, но спать никому не хотелось. От пережитого за последние часы сна не было, что называется, ни в одном глазу. Только когда бешеный калейдоскоп за иллюминаторами потух и сменился знакомой чернотой космического пространства в иной звездной системе, Стас понял, в каком напряжении жил в последние пару суток. Маша быстро уточнила координаты и вывела на экран их местоположение относительно местного светила. Тихий галактический угол, маленькая терраформируемая планетка, небольшая автоматическая гасилка, при которой как раз швартовалась чья-то частная яхта. Все знакомое и, можно сказать, родное для космического дальнобойщика. Никаких центавриан поблизости. Осталось подождать Роджера (интересно, сильно ли они взбаламутили тамошнее центаврианское болото). Потом Фрэнк и Фостер со своими ребятами пересядут на "Сигурэ", и можно будет лететь дальше по маршруту. Капитан встал, размял порядком затекшую поясницу. Пока драпали, вроде и не болела, а сейчас — прямо хоть заявку составляй на замену запчастей… заказать бы этак парочку новых межпозвоночных дисков!       Кстати, а где «виновники торжества»?! Ведь и правда, можно сказать — второй раз родились.       — Ну что, Джи-Кей, — обратился к Фостеру. — Давай, зови своих подопечных. Надо же взглянуть, кого мы притащили к себе на борт. К тому же они и голодные, наверное… все. Да и нам самим бы заправиться не мешало, а то ведь у нас, пока мы тут сидели и ждали, тоже кусок в горло не лез. Короче, через полчаса общий сбор, — Станислав обернулся к Маше, — и, Маш, Веньке передай, чтоб с успокоительным для Фрэнка не переусердствовал. Пусть лучше его на банкет оставит.       — Ага, а я в счет банкета вношу упаковку пива. — Тед рассчитал курс и программу подлета к гасилке, переключил на автопилот и довольно откинулся в кресле.       — Пиво на ночь? — с сомнением хмыкнул капитан. — А впрочем, тащи. В ближайшее время мы точно спать не ляжем. И да, это, парни, пошарьтесь в своих гардеробах насчет одежки лишней. Хотя бы штаны какие-нибудь поищите, а то негоже на банкет идти совсем уж нагишом. У нас тут, как-никак, и девушки присутствуют… Маша?! Маша!!! Нахалка и бесстыдница!       Станислав обреченно махнул рукой и направился в медотсек. За стимулятором и успокоительным.

***

      В пультогостиной организовали импровизированное застолье. Неважно, что главной составляющей его были разогретые пайки. Главное, их было много. За время злоключений уровень энергии некоторых кибернетических организмов упал почти до критического минимума, да и у остальных участников освободительного рейда изрядно понизился. Недаром говорится, что голод — лучший кулинар. Изголодавшиеся парни без долгих экивоков умяли и курицу с рисом, и макароны с сосисками, и гречку с котлетой. Горка домашнего печенья на блюде довольно быстро превратилась в скромный холмик, потом в равнину, потом на блюде осталась только россыпь сдобных крошек.       — Вы, ребята, главное, не стесняйтесь, — сказал Станислав на правах радушного хозяина.       — Не будем, — серьезно согласился невозмутимый Фрэд, одетый в Тедову рубашку. — Дают — бери.       Пилот «Горностая» сразу понравился всем. Спокойный, улыбчивый, охотно поддерживающий разговор и не лезущий в карман за словом — Станиславу стало ясно, как Фостер умудрился летать с ним больше месяца, не догадываясь о наличии процессора в голове.       Второй киборг вел себя тише и неприметнее. По утверждению Франко, отформатированные программы они подкачали и, что могли, заместили в полном объеме, но все равно создавалось впечатление, что Джинджер слегка не в своей тарелке. Дэн его состояние очень даже понимал, память услужливо вытащила с полочки его собственные воспоминания о недобровольном визите в лабораторию DEX-компани. Органическая память, как выяснилось, вполне надежная штука. Иногда даже более надежная, чем хотелось бы. Станислав, увидев худого бледного парня в Дэновых старых джинсах и с пробивающимся рыжеватым «ежиком» на голой макушке, поперхнулся, закашлялся и странно хмыкнул. Переведя пару раз глаза с одного на другого, капитан нагнулся к навигатору и спросил:        — Кого-то мне этот бедолага напоминает. Ты ничего мне не хочешь рассказать, Дэн?       — Не могу, Станислав Федотович, — в голосе Рыжего промелькнул оттенок сожаления. Или показалось?

***

      Несколько часов спустя КМ без приключений добрался до станции гашения. Небольшая, но перспективная колония, обосновавшаяся в системе местного светила, содержала гасилку в полном порядке. Включая терминал инфранета. Не веря такому счастью (неужели и впрямь все благополучно закончилось?!), мозгоеды погасились, послали сообщение на "Сигурэ" и даже получили ответ. Как выяснилось, за друзей они беспокоились напрасно. Сакаи сообщил, что их немного задержали неотложные процессуальные дела, но как только они с ними разделаются, так сразу и появятся.       — Наверное, черная полоса кончилась, можно наконец-то и расслабиться, — с надеждой вздохнула Стэйси.       — Я бы лучше не расслаблялся, — Тэд безжалостно развеял иллюзии. — Личный опыт говорит мне, что за белой полосой всегда следует черная!       — А идти все время по белой полосе нельзя? — жалобно спросила девушка. — Просто идти по белой полосе и никуда не сворачивать?       — Ну… в принципе, можно, — капитан присоединился к разговору. — Некоторым людям это даже удается в течение некоторого времени. Идти никуда не сворачивая, не оглядываясь на крики о помощи, не задерживаясь возле тех, кто терпит бедствие. Но чем больше таких людей, идущих вдоль белой полосы, тем больше тех, кто остается на черной…       Мозгоеды и спасенные «горностаи» успели выдохнуть и отдохнуть, два раза подкрепиться, отоспаться, познакомиться, наговориться и подружиться, прежде чем на лидаре объявилась долгожданная точка. Расчетное время подхода к гасилке составляло около трех часов, и надо ли говорить, что эти три часа они провели, как на иголках. Наконец Маша объявила о вхождении "Сигурэ" в зону прямого радиоконтакта, и в вирт-окне возникла квадратная физиономия Винни с улыбкой от уха до уха. Сакаи возле него выглядел помятым и утомленным, но тоже очень довольным. Франко, протолкавшийся в первые ряды, расцвел, как майская роза:        — Винни, кэп! Как же я рад вас видеть! Vittoria completa, eh?!       — Виктория, виктория. И, можно даже сказать, что комплета. — Роджер устало улыбнулся. — Готовьте шампанское.       При упоминании о выпивке Фумагалли несколько сник и стушевался, а Станислав извиняюще развел руками:        — Эм-м… с шампанским у нас, к сожалению, некоторые затруднения…       — Ничего, зато у нас затруднений нет. — Винсент Черноу склонился под пульт, а потом победоносным жестом явил на публику небольшой ящичек, сделанный, по-видимому, из самых настоящих дубовых досок. В ящичке, укутанные в самую настоящую деревянную стружку (Станислав, казалось, почувствовал ее забытый запах), покоились две бутылки самого настоящего шампанского. Болотно-зеленого цвета, с виньеткой в виде геральдического щитка и с обернутой фольгой пробкой.       — Что я вижу?! Настоящее? Откуда? — Доктор с любопытством всматривался в этикетку, написанную на одном из языков старой Земли — Dom Perignon. — Да ведь оно стоит, как крыло от боевого корвета!       — А то! — Винни улыбнулся еще шире. — Щас долетим, все узнаете!