Отголоски будущего

      Спасатели работали пятерками. Осторожно, вручную разбирали то, что можно было разобрать без помощи машин. Тяжелая техника (грейдеры и краны) не смогла подойти на место, рискуя вызвать новый обвал нестабильной поверхности почвы. Грузовыми флаерами пытались заменить краны там, где удавалось подцепить свалившиеся конструкции за балку или несущую арматуру. Но, во-первых, грузоподъемность флаеров была относительно невелика. Во-вторых, нагрузки обычно не выдерживала поврежденная балка или арматура — и трос, подцепленный с таким трудом и риском, снова бесплодно зависал и раскачивался над дымящимися развалинами.       Главная проблема — люди не знали, где именно искать выживших. Аппаратура — сканеры и приборы инфракрасного видения была беспомощна, поскольку температура руин вскоре сравнялась с температурой воздуха и постепенно начала превышать температуру человеческого тела. В атмосфере духовки люди быстро теряли работоспособность, но еще тяжелее приходилось поисковым собакам. Они, хоть и кибернетически модифицированные, переносят жару хуже людей, а скафандр с респиратором им надеть нельзя: для того, чтоб искать людей под завалами, все равно приходится втягивать в нос и в легкие раскаленный воздух, насыщенный серой. Постепенно псы один за другим выходили из строя, а когда температура среды поднялась выше +45, их пришлось снять с работ совсем.       Лучше всех держались дексы. Их сканеры тоже, разумеется, почти ослепли, но они все-таки были намного выносливее и сильнее людей физически, и их не приходилось так часто подменять. Жаль только, в распоряжении местной МЧС их было немного. Поэтому работали на износ все — и люди, и киборги. Засыпанные обломками здания, люди погибали даже не от ран или удушливого дыма, а просто от перегрева. И чем ниже под развалинами они находились, тем быстрее повышалась температура. Там, где температура поднималась выше критической, зарождались новые очаги пожаров.       В свою пятерку Юргенсен кроме Станислава, Дэна и Ланса зачислил Джен Ли Додджер — миниатюрную, но ловкую и гибкую как ящерка девушку из команды МЧС. «Сильных мужиков у нас хватает, — сказал Андерс, — а вот с пронырами дефицит. Надо же будет кому-то и по щелям лазить. Додджер* у нас проныра — в физическом смысле и в буквальном».       Потом последовала быстрая экипировка, совмещенная с инструктажем для волонтеров, и почти часовой перелет на место катастрофы. Девушка, сидящая напротив Дэна, рассматривала его и сидящего рядом Ланса своими миндалевидными темными глазами, не особо скрывая любопытство. Наконец, не выдержав, спросила:        — Ребята, а вы точно дексы?       «Котик», и без того чувствовавший себя неловко, стушевался и окаменел, нацепив на лицо типовое выражение №1, но рыжий навигатор, расслабленно опиравшийся на спинку кресла, усмехнулся и глаз не отвел:        — Точно дексы. А что, разве не похожи?       На смуглой, цвета карамели, коже Джен румянец был не очень виден, но девушка все-же заметно смутилась.       — Не похожи. Ты — так точно! — Замялась, но, преодолев смущение, продолжила: — Ты извини, это я просто от вас двоих офигеваю. Я вообще-то слышала о разумных, к нам ОЗКашники приезжали, что-то там рассказывали, но я им особо не верила. Думала — очередной развес лапши на уши. У нас несколько дексов в системе работает, но ОЗК среди них разумных не нашли. А тут вдруг — бум, и прямо напротив меня сидит самый настоящий живой и разумный декс! Слушай, а можно я тебя руками потрогаю?       — На твоем месте, Дэн, я бы не позволял. — Юргенсен обернулся назад с кресла второго пилота и полушутя-полусерьезно предупредил: — Она у нас не простая штучка! Хищница и сердцеедка! Обернуться не успеешь, как наша Джен тебя охмурит, приберет к рукам и куда-нибудь припряжет. Не зря у неё фамилия Додджер!       — Ой, да ладно, кэп! — Девушка сверкнула белозубой улыбкой. — Ну подумаешь, раз у третьей бригады декса увела! Он нам тогда нужнее был, факт! И все равно потом они его себе обратно забрали.

***

      По прилете на место стало не до шуток. От здания отеля уцелел только массивный цокольный этаж, сложенный из природного камня. Когда-то там находилась рецепция, общий холл и ресторан с подсобными помещениями. Верхние этажи сложились как карточный домик и провалились внутрь, и все здание превратилось в неопрятную кучу деревянных балок, разломанных несущих опор, стеновых панелей, металлокерамической черепицы и облицовки «под дерево». В этом хаосе они пытались найти пустоты, в которых могли спастись люди, и хотя бы немного расчистить бывшие коридоры, ведущие вдоль этажа и далее, на нижние этажи. Вот здесь пригодились и сканеры дексов, и способность миниатюрной, но физически тренированной Джен протискиваться в самые узкие щели. Даже туда, куда не мог влезть худощавый Дэн со всей его нечеловеческой гибкостью и силой.       Они с Джен работали в паре, уходя в глубину развалин на поиск. Девушка c подсказкой Дэна находила лежащих без сознания или просто совсем обессилевших людей и подтаскивала туда, где их уже мог перехватить ее более крепкий напарник — чтоб поднять наверх. Туда, где Ланс, Станислав и сам Юргенсен откапывали засыпанный коридор, чтобы можно было спустить в него гравиносилки. Гарь, пыль и скапливающийся внизу едкий сернистый газ заставляли работать в защитных респираторах, но переговариваться было можно по внутренней связи.       Когда Дэн в очередной раз безошибочно обнаружил скрытую под панелью каверну и проделал входное отверстие, просто пробив в панели дыру кулаком, Джен дружески хлопнула его по плечу:        — Ни за что бы не догадалась, что там есть проход. Знаешь, а вот теперь я уже верю, что ты кибер! Люди видеть сквозь стены и проходить сквозь них обычно не умеют.       — А ты сама-то точно человек? — Рыжий ответил на подначку, глядя, как девчонка вьюном ввинчивается в узкую дыру. — Ты ж сквозь стены проходишь. Люди обычно в таких щелях застревают, приступы клаустрофобии ловят. У тебя змеелюдов в роду не было?       — Змеелюдов не было. — Чумазое от пыли лицо Джен просияло из дыры белками глаз. — Зато у меня в роду спелеологи были. И отец, и мама. И я с детства с ними лазила по пещерам… можно сказать, лазить научилась раньше, чем ходить. Так что клаустрофобия мне не грозит. Но дыру все-таки пробей пошире, ладно? Боюсь, что у тех, кто сейчас там внутри, нет опыта преодоления пережимов.

***

      Постепенно копилась усталость, психическая и физическая. Последнего из живых пятерка вытащила на поверхность более часа назад. Парням удалось отвалить куски обрушившейся стены, и в открывшийся узкий лаз с ловкостью настоящего змеелюда протиснулась Джен — она и нашла ребенка. Мальчишку лет шести, исцарапанного, с переломами и в коматозном состоянии от боли, перегрева и недостатка кислорода. Его спасло тесное пространство двухъярусной детской кроватки. Родителям и сестре, спавшей наверху, повезло меньше. Как и всем другим людям на этом этаже и двумя этажами ниже.       К тем, кто жил на верхних этажах, помощь пришла вовремя. Спасатели помогли выбраться тем, кто был ранен легко, и вынесли тех, у кого состояние было более тяжелым. Санитарные флаеры сесть не могли, пострадавших забирали из рук в руки, зависнув над руинами. Дексы с легкостью кошек передвигались по неустойчивым обломкам зданий, перенося при этом раненых и помогая поднять их в машины. Их пятерка подняла из развалин семнадцать человек, спасли восемнадцать жизней — если сосчитать еще щенка, которого одна из семей привезла с собой. Маленькая собачка была обезвожена и очень напугана, но ей повезло: прочная пластиковая переноска треснула, но не раскололась, и щенок был даже не ранен. Чего нельзя было сказать о его хозяевах. Но несмотря на ушибы, ссадины, ожоги, люди, вырвавшиеся из пекла, плакали от счастья, оказавшись в безопасности и найдя своих близких. Жаль только, счастья на всех не хватило.       Джен с Дэном упорно обшаривали все доступные щели в поисках людей, но находили уже лишь безжизненные тела. Сами они чувствовали себя сносно в спецкостюмах с терморегуляцией, но термосканеры фиксировали постоянное повышение температуры, неумолимо приближающейся к отметке в шестьдесят градусов Цельсия. Даже если кто-либо уцелел после крушения, пережить два часа в этой духовке не может никто. Им удалось поднять на поверхность нескольких погибших, но остальных придется оставить под развалинами. Слишком уж тесные и узкие лазы, слишком высокая температура, слишком нестабильна вся обвалившаяся конструкция здания — в любой момент может схлопнуться и похоронить под собой еще и спасателей. Несколько из них и так получили ранения. Через три с половиной часа после начала спасательных работ Юргенсен был вынужден отозвать все пятерки и закончить активную фазу операции.

***

      — На базу? — Пилот флаера, судя по красным утомленным глазам, тоже работал здесь не первый час.       — Нет, сначала в полевой госпиталь, на «тройку», — Юргенсен, севший в машину последним, захлопнул за собой дверцу. — Там еще двое волонтеров из наших дежурят. Надо бы и их забрать тоже.       Только сняв респираторы и, наконец, расслабившись, они поняли — как сильно устали. Станислав с облегчением оперся на мягкую анатомическую спинку сидения. Перетруженная поясница, воспользовавшись моментом, снова напомнила о себе. Ноги гудели, саднили ладони — несмотря на защитные перчатки, ныли мышцы спины. В горле першило — вездесущий мельчайший пепел умудрился проникнуть в легкие и бронхи даже через респираторы. А запах тухлых яиц - тот кажется вцепился мертвой хваткой в обувь и материал комбинезонов. И, несмотря на термоизолирующие костюмы, тело было липким от пота. Хотелось смыть с себя поскорее все: и пот, и усталость, и налипшую на душу чужую боль.       Ряды сидений в спасательном флаере располагались вдоль бортов — посередине, между ними, находились «лежачие» места для пострадавших. Сейчас они оставались свободными, лишь на одном из них лежало мертвое тело, упакованное в пластиковый мешок. Торопиться было уже незачем. Стас отрешенно смотрел, как за окном под ними уплывает назад истерзанная стихией земля — обугленная, вздыбившаяся черными скелетами сгоревшего леса, сочившаяся сукровицей из лавовых трещин. Отвык он за годы мирной жизни от картин разрушения и смерти. Да и смерть на войне все же не такая бессмысленная и… немного менее жестокая, что ли? В войнах сегодня гибнут в основном не мирные жители, а солдаты, в большинстве своем профессионалы. Знавшие, на что идут. А здесь погибли целые семьи — отцы, матери, дети… Железные нервы нужны для работы спасателем. Или привычка? Можно ли к такому привыкнуть? Судя по тому, как спокойно напротив него сидит Джен, наверное, можно… По дороге на место катастрофы шутить, кокетничать, болтать о пустяках. Как будто на работу в офис едет, а не туда, где в тот момент умирают люди. А по пути обратно, как ни в чем ни бывало, протирать лицо салфеткой, не обращая внимания на зловещий пластиковый сверток рядом с собой.       Девушка, как будто уловила его мысли, подняла на него темно-карие глаза, улыбнулась:       — Вы, наверное, в первый раз волонтером, да? Старайтесь думать не о тех, кому мы не смогли помочь, думайте о тех, кого мы спасли, — голос Джен стал неожиданно мягким, смуглое лицо излучало сочувствие. — Знаете, почему у нас не хватает людей? Многие пробуют у нас работать, но так и не могут привыкнуть, и уходят, но ведь кому-то спасать людей нужно…       — Не получается не думать.       — Нужно научиться оставлять пережитое за спиной, переключаться на позитив. Если, уходя домой, будете оборачиваться назад и размышлять о том, что вы не смогли, не сделали, то так свихнуться можно. Знаете, кому-то это кажется диким, все эти шуточки, черный юмор, треп на разные темы — когда рядом люди умирают. Но именно это помогает не впадать в жестокий депрессняк… а людям одним только состраданием не поможешь…       Лететь пришлось недолго. Флаер накренился и пошел на посадку возле группы переносных медицинских модулей. На белой крыше главного красовалась огромная красная тройка — обозначение третьего полевого госпиталя. Минуту спустя машина опустилась на посадочную площадку перед главным модулем. Из дверей навстречу торопливо вышли две безликие фигурки в одежде санитаров — доставку очередных раненых не оглашали, но вдруг?       — Нашли еще кого-нибудь? — тревожно спросила одна из санитарок, но вдруг осеклась и метнулась навстречу: — Станислав Федотович! Дэн!       Станислав не сразу узнал Стэйси в не по размеру просторной тунике и брюках, с тщательно убранными под косынку волосами. А она подбежала, стиснула рыжего декса в объятиях, не стесняясь окружающих. Да какая сейчас разница, кто и что о них подумает!       — Я за вас так боялась! По внутренней передавали, что на двойку везут с сильными ожогами двух людей и одного декса. Я чуть с ума не сошла! Думала, а вдруг это вы! — Снова отпрянула, вглядываясь в его бледное лицо, перепачканное пылью и сажей. — Дэнь, с тобой точно все в порядке? Ты точно не ранен?! А то я как дура стиснула тебя, не подумав!       — Точно в порядке. В полном. Ни одной царапины и ни одного синяка, честное навигаторское. Можешь тискать насколько сил хватит.       Джен Ли осторожно потянула Станислава за локоть, прищурилась лукаво:        — А рыжий точно не гонит? В смысле, под декса? Может все-таки он не кибер, а? Та мелкая выглядит, как его младшая сестра. Или она… тоже?       Станислав, глядя на то, как одна рыжая обнимает другого рыжего, неловко отвечающего ей взаимностью, обернулся к ушлой красотке и не без скрытого злорадства в голосе пояснил:        — Он не гонит. Он действительно киборг. А она — нет. И она ему не сестра.       Джен с сожалением вздохнула, тряхнув волосами цвета воронова крыла.       — Жаль…

***

      — Теперь уж точно на базу. — Юргенсен еще раз оглядел всех, убеждаясь, что никого из своих не забыли.       — А может, сначала в больницу заглянем, Теда проведать? — Вениамин усталый, осунувшийся, как будто даже похудевший слегка, озабоченно взглянул на остальных «мозгоедов».       — Давайте лучше отложим визит до утра. Во-первых, там сейчас без нас работы полно — туда сегодня, кроме Теда, еще несколько десятков пострадавших отправили. Во-вторых, у них сейчас там глубокая ночь. В-третьих, нам самим не помешает сначала прийти в себя: помыться, переодеться, перекусить и поспать хотя бы пару часов. А Тед ваш точно в надежных руках находится и до утра никуда не денется. Я справлялся, узнавал — все вроде бы неплохо у него развивается.       — Ну и слава богу. — Вениамин Игнатьевич с облегчением откинулся на спинку кресла. — А чайку бы горяченького не помешало сейчас, да… с лимончиком.       — Чаек обязательно организуем. И лимончик найдется, правда консервированный, дольки в сахаре, ничего? И это, — Юргенсен многозначительно обвел мозгоедов глазами, — я тут домой позвонил, и жена мне сказала, что по ваши души галактическая полиция явилась. Сидит, вас дожидается.       — А что ей, полиции, надо-то? До утра не подождет? — Станислав неприязненно хмыкнул. — Что, уже успели на нас нажаловаться и обвинить в краже запчастей? Так они все в полном комплекте, в грузовом отсеке так и лежат.       — Не знаю, что нужно от вас галаполиции. Но это она вас в розыск и объявила. А сегодня заявилась сюда и ждет вас в лице специального агента Ковалева.       — Ковалева?! — Станислав и доктор, не сговариваясь, хором удивились. — Вадим?!

***

      Базовая спасательная станция, переведенная в ночной режим после очень долгого и очень напряженного дня, наконец-то погрузилась в тишину и полутьму. Бодрствовало только дежурное отделение, где диспетчеры несли круглосуточную вахту. И еще не спали двое полуночников в комнате службы психологической помощи. Нет, в данный момент они не нуждались в помощи психолога. Просто под солидным названием скрывалась маленькая комнатушка, уголок комфорта, где спасатели могли отдохнуть после дежурства, вздремнуть и расслабиться. Или пообщаться, поговорить о делах неслужебных.       — Вот оно, мое царство, — Юргенсен приглашающим жестом позвал внутрь рыжего навигатора. — Ты не гляди, что совсем крошечное. Здесь только на первый взгляд тесно. Вот смотри, на стены проецируется голограмма. Хочешь — получаешь обстановку маленькой бревенчатой избушки. Даже с горящими дровами в камине. Или, — он пробежался пальцами по пульту, — стены исчезнут и вокруг нас появится лес. Даже с шумом деревьев и звуками прочей живности. Или вот, морской берег — волны, шум прибоя и голубой простор со всех сторон. А можно изменить программу — и день сменяется закатом. Или ночью с луной и звездами. Двадцать разных программ с модификациями, на любой вкус. Интерьер, экстерьер, разные режимы освещения. Что поставим?       — Не надо ничего ставить. Пусть будет так, как было. Выглядит… как жилой модуль, как стандартная офицерская каюта. — Рыжий задумчиво провел рукой по спинке кресла. — Вот только кресло для офицерской каюты нестандартное… Стиль ампир или как его там?       — Зато уютное, — начальник станции усмехнулся чему-то своему. — А помнишь, как ты из-за такого вот кресла спалился. Только то было голубое в цветочек. И с рюшечками.       — Я тогда испугался здорово. Наверное, никогда так не боялся. Ни до, ни после. — Дэн осторожно опустился в кресло, прикрыл глаза. — Мозги вразнос пошли. Самому выбрать решение из двух противоположных мотиваций. А программа молчала.       — А я?! Знал бы ты, как я тогда сдрейфил! Тогда ж информации о разумных не было вообще, если не считать нескольких панических записей со срывами. Кровь-кишки и все в этом духе. Боялся, что ты меня из каюты не выпустишь. А когда возвращался, думал: приду, а тебя там не будет. Или вдруг ты мне, опомнившись, шею все-таки свернешь? Помню, дверь открывал с чувством, как будто на мину наступаю. — Юргенсен приглушил освещение до минимума, включил чайник и, подвинув второе кресло, сел напротив. — И все думал: а может, мне все привиделось? Типа, может это глюки от переутомления… Открываю — а ты сидишь при вирт-окне, весь такой тихий и смирный. И у меня, с одной стороны, облегчение — похоже, шею мне сворачивать не будут. А с другой стороны — паника: чего ж я теперь с тобой делать-то буду?! Вот тогда-то до меня и дошло по-настоящему, во что я вляпался!       — Я вашего возвращения тоже со страхом ждал. Подумывал — не удрать ли? Было бы куда, скорее всего удрал бы. Только помните, я уж раз однажды один по джунглям мотался почти две недели… и вернулся. Короче, стало мне все равно… вернетесь вы один или с кем-нибудь из хозяев первого уровня. Вернее, не то чтобы совсем все равно. Боялся, конечно. Просто решил, что если вы решите отдать последний приказ — сопротивляться не буду. Если тебя предают однажды, это можно пережить, как случайность, ну бывает, ошибся в человеке. Если бы это случилось снова — значит, я ошибся в людях. И тогда нет смысла цепляться за жизнь. Но вы вернулись один и уровень управления не изменили. Значит, вы мне доверяли.       Дэн забрался в кресло с ногами, обхватив руками колени.       — Значит, и я мог вам верить. И после вашего возвращения я перестал бояться. Наоборот, стало как-то легче сразу… есть такое хорошее выражение — переложить груз ответственности на чужие плечи. Очень точное.       Чайник тоненько засвистел и отключился. Юргенсен достал из шкафчика две кружки, ложечки, сахарницу, начатую банку сгущенки. Заварил чай. Как когда-то давно.       — Тебе в чай сахару положить или сгущенки?       — Сгущенки. Но не в чай. — Рыжий выбрался из кресла, долил кипятка до краев, потом забрал кружку с огненно-горячим чаем, воткнул ложку в банку сгущенки и вернулся обратно. — Если сгущенку запивать несладким чаем, то вкуснее получается. Когда размешаешь, вкус получается такой… усредненный. А если ее запивать, то можно почувствовать все оттенки между несладким черным чаем и чистой сгущенкой.       — А ты гурман, оказывается!       — А то!