Встреча однополчан
8 марта 2019 г., 16:57
Вадим, забрав с собой Алика, отправился на утреннюю пробежку. Благодаря легкому бризу, терпкому, чуть припахивающему рыбой и водорослями, спецагент безошибочно вышел к морю - пройдя сотню метров вдоль тихой и действительно зеленой улицы. На краю поселка улица обрывалась узкой тропкой, ведущей к берегу через полосу невысоких песчаных дюн. Алик, сидя у него на плечах, первым заметил синеющую впереди морскую гладь и разразился бурными, хотя и несколько нечленораздельными криками восторга. Потом, когда они добрались до узкого песчаного пляжа, пацан нетерпеливо соскользнул с плеч и рванул к полосе прибоя: "— Море, папка, это же настоящее море!!!"
Потом они шли босиком вдоль уреза воды, по плотному и прохладному светло-желтому песку, при кромке из пенных хлопьев и наносов водорослей. Море иногда вгрызалось в берег, образуя миниатюрные заливчики с теплой водой цвета зеленого стекла. Стаи мелких серебристых рыбешек в панике бросались врассыпную, когда Алик с разбега прыгал в эти мелкие лужи, тщетно пытаясь поймать руками юркую мелочь. В песке блестели перламутром обломки раковин, а иногда среди них попадались и целые. Они набрали с десяток разноцветных мелких «катушек», хозяйственно упрятанных в карман Аликова комбеза, и одну раковину покрупнее, которую он нес в руках, не желая с ней расстаться ни на минуту. Как же, ведь если ее приложить к уху, то можно было услышать, как внутри шумит море!
Берег был совершенно пустынным, лишь с одной стороны вдалеке, на границе видимости, кто-то выгуливал собаку. Волны с мерным шелестом накатывались на песок, а в небе над ними с пронзительными криками носились местные «чайки», похожие на миниатюрных дракончиков. Маленький рыжий мальчишка вторил им во всю силу своих легких, шлепая по мелкой воде босыми ногами. Не заботясь наконец-то, прилично ли громко кричать и смеяться, и не боясь жалоб от соседей и окриков воспитательниц. Волосы взлохмачены, руки вразлёт — изображают то ли крылья флаера, то ли летучего дракончика. Штанины комбинезона закатаны выше колен (и все равно мокрые), песок, налипший на влажную кожу, щербатая улыбка от уха до уха. Много ли нужно мальчишке для абсолютного счастья?
Сейчас и Вадим тоже, впервые после очень долгого времени, ощущал если не счастье, то близкое к нему состояние. Золотистый песок, бездонная синева неба и океана, ласковый ветер, радостный смех ребенка. И, наконец-то, долгожданный покой в душе. Предвкушение встречи с друзьями. Никуда не надо торопиться, ни за кого не нужно бояться. Рано утром с ним наконец-то связались и Юргенсен, и сам Стас позвонил, собственной персоной. Как оказалось, мозгоеды и впрямь не исчерпали еще чашу своего мозгоедского везения и благополучно (ну почти!) выбрались из очередного приключения. Договорились, что Вадим останется их ждать, и они все встретятся здесь, в доме Юргенсенов во второй половине дня. После того, как уладят неотложные дела — закажут нужные запчасти, продукты, заберут Теда из госпиталя.
— Ну что, пойдем обратно, сына, — Вадим с сожалением вернулся в реальность. — А то опоздаем к завтраку. Да, и это... к встрече пора готовиться. Сегодня приедут дядя Стас и дядя Веня.
— А Ланс с дядей Дэном тоже приедут? — Алик отозвался не сразу: тоже, видимо, душой пребывал где-то в ином измерении.
— Приедут, куда ж они денутся, — ворчливо отозвался агент. — Давай-ка, включай обратную тягу и ложись на курс-реверс. А то там без нас тетя Агнес не справится, твой новый друг Сэмми, получается, там единственный мужик в доме. Помочь надо!
— Ладно, перррррреключаю двигатель, даю обрррррррратную тягу… — Рыжик с надеждой заглянул в глаза: — Папка, но мы же сюда еще придем?!
***
Вернулись они вовремя. Перед домом как раз опустился на парковочную площадку лёгкий флаер доставки, и Вадим помог перенести в дом заказанные пакеты с продуктами, ящик с напитками и большую упаковку древесного угля. Потом Агнес немедленно усадила их завтракать, а сама занялась сортировкой: напитки и готовые закуски в холодильник, мясо и колбаски в маринад, уголь — на террасу, к мангалу, разлитый кетчуп на тряпку и в утилизатор, замурзанного сына — в ванную, отмываться. Посиделки решили устроить на просторной террасе, выходившей в сад. День стоял теплый и солнечный, со стрекотанием цикад и запахом разогретой хвои. Со стороны сада ветерок доносил запахи цветов, а когда крепчал — влажный йодистый аромат и шум недалекого моря. Вадим, наскоро перекусив, помог вытащить на террасу громоздкий стол, вынес из сарая и вычистил допотопный мангал, который, похоже, не слишком часто использовался хозяевами по назначению. Во всяком случае, последним его в качестве жилья использовала какая-то местная зверюшка, похожая на большую мышь с пушистым хвостом. Потом прилетел хозяин дома, Андерс Юргенсен. После отбушевавших восторгов детей (ура, папа приехал!!!) смог наконец-то представиться Вадиму, и заочное знакомство переросло в очное. Агнес увела малышню в свою мастерскую, раздала трём юным дарованиям большие листы бумаги, настоящие "художницкие" кисти, краски и осталась присматривать за ними. А мужчины наконец-то смогли без помех заняться праздничным столом. И поговорить. Ничто так не сближает, как общее армейское прошлое. Когда вдруг выясняется, что они не просто оба служили, но и ещё и в тех же краях, в том же полку — пусть и в разное время. Когда находятся общие знакомые - места и люди. За разговором и работа идет веселее, и время утекает быстрее. Вадим и не заметил, как местное солнце перевалило зенит и медленно покатилось вниз. У дома снова загудел флаер, снизился, гул его стих на минуту, потом снова набрал обороты и удалился. — Полагаю, это ваши друзья прилетели. — Юргенсен оторвался от нарезки, вытер руки, и они с Вадимом прошли через дом на другую сторону, туда, где находилась парковка. Это действительно были они, мозгоеды. Но не в полном составе: Станислав и двое рыжиков: Дэн и, должно быть, Стэйси. Вадим узнал ее по описанию, хотя видел впервые. — Вадим?! Какими ветрами? — Теми же самыми, командир! Теми же самыми, которыми вас черти носят, — Вадим сварливо чертыхнулся. — Ну давай, Стас, обнимемся, что ли? Везучий ты! Снова выбрался! — А ты, поди, похоронил?! Рановато, даже не надейся. — Станислав с Вадимом троекратно, по старому обычаю, стиснули друг друга. — Ну, давай руку, что ли, — Вадим обернулся к Дэну, протянул руку и ворчливо добавил: — Но на обнимашки и лобзания даже не надейся! — Не очень-то и хотелось, — в тон ему ответил навигатор, несколько удивленный внезапным Вадимовым дружелюбием по отношению к своей особе. Но протянутую руку пожал. — А остальные где? — поздоровавшись с прибывшими, спросил спецагент. — Теда поехали вызволять из госпиталя, — отозвался Станислав, тоже тихо, про себя, удивляясь произошедшей с Вадимом перемене. Нет, понятно, что на Дэна он давно уже не злился, и вся его резкость и грубость в отношении рыжего была напускной. Но до открытого рукопожатия он еще ни разу не снисходил. — Его сначала ни в какую не соглашались выписать. Но наличие своего личного эскулапа перевесило-таки чашу весов. Обещали после осмотра и консилиума отпустить, если процесс будет развиваться без осложнений. Вениамин и оба пилота действительно появились три четверти часа спустя, когда уже в мангале рдели угли и ароматный дымок дразнил ноздри. Теда, всё ещё бледного (насколько может быть бледным смуглый потомок гаучос) и с темными кругами возле глаз, заботливо разместили в шезлонге. Руки его были замотаны специальными повязками так, что представляли собой две большие беспалые культи, держать которыми приборы или банку пива было невозможно. Пива, впрочем, доктор ему все равно не позволил, несмотря на страдальческий вид и жалобные стенания. — Разве что безалкогольное, — наконец снизошел Вениамин и поставил банку в выемку в полочке-подлокотнике. И заботливо вставил пластиковую соломинку в отверстие банки. А вилку Теду Ланс тщательно примотал лейкопластырем прямо к бесформенной повязке-культе. И, на всякий случай, расположился рядом: вдруг понадобится помощь напарнику. Или, накрайняк, проследить, чтобы Тедова тарелка не пустовала. После трех недель на стандартных корабельных пайках и трех дней искусственного сна без всяких пайков, аппетит у Гризли был медвежий.***
— Коньяк настоящий, не синтетический, — Юргенсен на правах хозяина разлил по рюмкам жидкость цвета темного янтаря. — Правда, давно уже его не настаивают в дубовых бочках, но дубовую стружку в расчете по весу в емкости добавляют. И настаивают годы, как положено, не как какой-нибудь быстроквашеный суррогат… Ну, мужики, давайте за нас, что ли? Мы с вами, кстати, как я понял, однополчане, так? Стас, Вадим, Дэн, и дока тоже можно считать, раз он военной каши хлебнул. Воендок — он вообще каждому однополчанин. — А вы, парни, — Юргенсен кивнул Теду с Лансом, — вы хотя тоже не из сдобного теста слеплены, но пусть вам не доведется, как нам, вспоминать друзей, ушедших раньше своего срока… Короче, давайте выпьем за нас и за всех, кто был когда-то с нами! Здешнее солнце, немного похожее на шебское, заливало горячими белыми лучами лужайку перед домом, просачивалось на террасу яркими бликами через путаницу виноградной лозы и резных широких листьев. Тенистое пространство под перголой напомнило Станиславу дневки под пологом миротворцев, только вот тишина здесь была совсем другая. Не шебская, зловещая, будто затаившаяся в засаде, а мирная домашняя тишина. Со стрекотом насекомых, с пронзительным писком летающих ящерок, с возмущенным цоканьем маленьких пушистых зверьков, сидящих на крыше садового домика. Можно сказать — шебские «белочки» в миниатюре. Разговор как-то незаметно перешел с военных воспоминаний на сегодняшний день. Слишком остры и свежи были события последних суток. Когда умирают люди во время войны, это больно, но понятно — смерть на войне неизбежна. А вот когда люди умирают в мирное время, без всяких военных действий, это болит особенно. И особенно, когда люди гибнут массово. — Ну что ж вы так… лопухнулись? — Вадим замялся, но так и не нашел более дипломатичного слова, чтоб охарактеризовать работу местной МЧС. — Как же вы допустили-то столько жертв? Сколько, кстати, их в точности? А то местные новости все время говорят только о приблизительном числе. — Точное число все еще неизвестно, — Юргенсен устало вздохнул. Теперь вот еще Вадиму объясняй, почему случилась трагедия такого масштаба! Опять пенять на недостаток кадров, финансирования, на экстраординарность случившейся катастрофы? Все равно не поймет. Он-то в отличие от «мозгоедов» там не был и своими глазами тот ад не видел. — Там ситуация такая, что даже число официально прибывших в парк назвать точно невозможно. Хаос. Полный хаос. От многих зданий остались кучка руин, из которых невозможно ни тела эвакуировать, ни терминалы из рецепций извлечь — чтоб списки гостей узнать. От турбазы, которая на плато стояла, даже руин не осталось, только свежее лавовое поле. Чудом спаслось несколько человек — из тех, что в момент катастрофы на стоянке флаеров находились или успели до нее добежать, пока лава путь не отрезала. Представления не имею, сколько там было народу. И тем более — сколько народу в парк просочилось «дикарями» — без разрешения, вне дозволенных трасс и стоянок. — Плюс — глубокая ночь, паника. Местные службы безопасности рекомендовали покинуть парк еще накануне вечером, но народ же в массе пофигистический, уверенный, что именно с ними ничего не случится. Как же, лишиться места в отеле и экскурсии, загодя заказанных и оплаченных?! На это время все места распроданы на месяц-полтора вперед, самое красивое время года, да еще к тому же каникулы: празднуется дата начала колонизации этой планеты, в этом году юбилейная, пятидесятилетие нашего мира. Случись излияние траппов на пару месяцев позднее, когда там межсезонье, в то время там было бы раз в десять меньше людей! — Ну, всё понятно, стечение обстоятельств, наплыв посетителей и всё такое, — не унимался спецагент, — но служба спасения МЧС должна была быть в повышенной готовности, раз такое дело! — А мы и были! — скандинавская уравновешенность Андерса Юргенсена начинала сдавать. — Но наши возможности тоже не безграничны! У нас есть определенный штат людей и определенное количество техники. Не слишком большое, кстати. Все население планеты — около полутора миллионов, соответственно и службы МЧС не особо многочисленные. С обычными, да и неординарными бедствиями мы всегда справлялись. В крайнем случае, приходила на помощь армия, полиция. Но в этот раз просто не было возможности, чтобы собрать необходимые силы, природа нам не оставила времени! С катастрофой такого масштаба мы за всю историю колонизации еще не сталкивались ни разу! Ни на этой планете, ни на других, насколько мне известно! Такие извержения — большая редкость! Вадим хотел еще что-то сказать, но, остановленный Станиславом, лишь махнул рукой. Да и что тут скажешь? Сколько и чего ни говори, погибших не вернешь. В причинах и возможностях другого исхода будет разбираться специальная комиссия; Юргенсену, как одному из руководителей местных спасательных служб, еще придется отчитываться не раз. Да и сам он, Вадим, понимал, что многие проблемы служб (как спасения, так и охраны порядка) упираются в недостаток денег, людей, в бюрократические проволочки. Тот же самый человеческий фактор: «пока гром не грянет». А потом, когда грянуло, начинается поиск виноватого. Как все знакомо! — Будь у нас техническое оснащение получше, таких последствий могло бы и не быть, — раздосадованный Андерс всё-таки завелся. — Но у нас на одну бригаду, например, всего один декс приходится. Если авралов нет, то все в порядке, тогда они у нас чрезмерно не эксплуатируются, успевают отдохнуть и восстановиться. Но когда случается напряг, бывает, приходится киборгов практически без отдыха в новую смену посылать. Хотелось бы поберечь, но не всегда получается! У нас, например, до сих пор еще две «пятерки» работают. Впору уже их «совершеннолетие» отмечать. Остальные восемь дексов — шестой модели. Тут ещё как раз недавно делегация ОЗК заявилась, со своими исследованиями. Можете себе представить, с какими чувствами я ожидал результатов обследования наших киборгов! Найдут разумных, заберут их к себе, а нам что без дексов делать?! Компания-то накрылась, производство новых остановлено на неопределенный срок. Возможно, навсегда. А нам как работать? Не будь киборгов, жертв могло быть намного больше. Кстати, и в этот раз несколько десятков людей спасли киборги, которые находились в службах отелей. Дексы-охранники, да обычные мерьки… Когда всё началось, программы сработали — и они вытащили из-под обрушившихся стен тех, кто случайно оказался поблизости… — Так, значит, разумных не нашли? — спросил Дэн, все это время сидевший и слушавший молча. — Нет, не нашли, — Юргенсен взглянул на него почти виновато. — Так получилось, что партию шестёрок купили недавно, взамен дослуживших пятых дексов. Может, часом у кого-то из них сознание и разовьется, но пока… — Андерс развел руками и продолжил: — Открыто признаюсь, я был этому рад. Пока все остались у нас, хотя я подписал обязательство сообщить ОЗК в случае, если заметим у кого-то из дексов проблески развивающегося разума. И обещал им передать таких, если объявятся. Хотя, если честно, я против этой их идеи собирать всех разумных киборгов на Кассандре. Так, кажется, называется планета, что недавно, буквально вот только что была передана в пользование общества. — Почему? — вопрос одновременно прозвучал от Вениамина и Стаса. Дэн промолчал, спрашивая только взглядом. — Ну, если коротко, то у меня выселение на Кассандру вызывает ассоциации с загоном в резервацию. Несмотря на то, что это очень удобная и перспективная планетка, я не очень верю в перспективу самостоятельной и успешной колонии киборгов. Скорее мне представляется то ли табор беженцев, то ли этакий уютный концентрационный лагерь… Или психбольница с детдомом в одном флаконе. — Юргенсен заметил несогласие и недоумение в глазах доктора. — Сейчас я поясню! Для того, чтоб колония стала самодостаточным, полноправным и перспективным членом Федерации, ей обязательно нужно развивать свою экономику. Промышленность, сельское хозяйство, систему образования и так далее, все то, без чего современное общество не может существовать. Для этого нужны в достаточном количестве квалифицированные кадры. И вот тут мы упираемся в большую проблему. Каков уровень развития психики у большинства разумных киборгов? — На данный момент? На уровне детей дошкольного или младшего школьного возраста, реже на уровне подростков, — Вениамин понимающе кивнул. — Но ведь они психически созревают гораздо быстрее, чем обычные дети! Догонят… — Когда? — продолжил Юргенсен. — Речь ведь идет не только о том, чтоб уровень сознания и интеллекта достиг среднестатистической нормы. Речь идет о том, что для создания функционирующей экономики и системы управления в масштабе планеты нужны не только исполнители, но и руководители, в том числе среднего и высшего звена! Недостаточно просто собрать на планете несколько тысяч киборгов и приставить к ним воспитателей. Нужно большое количество грамотных специалистов — людей, готовых обучать, образовывать, строить, руководить… а грамотные толковые специалисты все уже на своих местах! Востребованы и хорошо оплачены. Пара энтузиастов киборгофилов не в счет! Помолчал, отхлебнув глоток коньяка. — То есть, пройдет десяток лет, а возможно, что и гораздо больше, прежде чем колония киборгов перестанет быть дотационной и будет самостоятельной. А я не уверен, что у них есть это время! Я не уверен, что Dex-компани, такая богатая и могущественная, так легко сдалась и почила в бозе. Мне почему-то больше верится в то, что дексисты просто временно ушли в тень, затаились, чтобы продумать тактику борьбы за утерянное. Такого жирного куска так легко не отдают! Тем более вояки. Уж я-то знаю. При этих словах Станислав с Вадимом переглянулись. На эту тему они в свое время уже говорили… в ином месте, с другими собеседниками. И то, что подобные мысли приходят в голову совсем разным и далеко не глупым людям, заставляет задуматься: такое положение дел по меньшей мере вероятно. — И горячая поддержка проекта «Кассандра» со стороны некоторых официальных лиц мне тоже не нравится, — продолжал между тем Андерс. — А также такой э… нездоровый энтузиазм самих озэкашников: не размышляя о последствиях, изолировать киборгов от людей и собрать всех в одном месте. — Мне почему-то приходит на ум старая пословица, — Станислав задумчиво вертел в руках пустую жестянку из-под пива. — Наши предки говорили так: неразумно хранить все яйца в одной корзине. — Именно! Стас, вы меня правильно поняли! Именно, что неразумно! И небезопасно. И дело даже не в том, что их, собранных на одной планете, в случае чего смогли бы уничтожить физически. Кассандра слишком лакомый кусочек, чтоб расфигачить его планетарными бомбардировками. Достаточно просто полностью изолировать их там, не дать возможности полноценно развивать экономику, инфраструктуру и подождать пару десятков лет. Насколько я знаю, киборги бесплодны, а производство их остановлено. Значит, новых поколений не будет. — Андерс, а вы как бы решали проблему с киборгами? — Вениамин с интересом взглянул на собеседника. — Какое решение, по-вашему, было бы перспективным и разумным? — По-моему? — Юргенсен задумался ненадолго. — Изоляция точно ничего не решит. Я не вижу доводов, почему киборги, в сущности — люди, пусть и с некоторыми генными модификациями и особыми способностями, должны быть изолированы от обычных людей? Я за интеграцию. Допустим, выяснится, что один из дексов в моей группе — разумный. Почему я должен отправлять его куда-то там… в один из центров ОЗК? Особенно если он сам этого не хочет. Я, как военный психолог, не понаслышке знаю о проблемах профессиональных солдат, комиссованных на гражданку. Многие так и не смогли найти себя в мирной жизни. Если получается по здоровью — уходят в силовые структуры. Если нет — проблемы бывают и у них, и у окружающих. А ведь людям, даже и воякам-профикам, легче намного: вырастали они в мирном обществе, и общество на их интеграцию смотрит благосклонно. Теперь представьте дексов: парни ничего кроме армии (ну или сопутствующих структур) не видели, ничего кроме военного дела не знают. Они под это дело заточены и на физиологическом, и даже генетическом уровне. Как им перестроиться на что-то другое? Я за то, чтобы их оставляли там, где они на своем месте — в армии, в полиции, на охране объектов, в службах спасения и так далее. Но уже не в роли оборудования, а в роли сотрудников с обычными правами и обязанностями. Зарплату им платить, контракты заключать — на общих основаниях, с предусмотренным соцпакетом. Разумеется, нужно им помочь с интеграцией, и вот тут бы и должны прийти на помощь ОЗК с программами реабилитации, социализации, образования. Но именно в целях реинтеграции в человеческое общество. А не в целях создания заповедника киборгов где-то на задворках цивилизации… Юргенсен поставил на стол опустевший бокал. — Разговорился я не в меру, извините. Оседлал, так сказать, любимого конька. Синоним слова «психолог» есть слово «болтун». Дэн, ты извини, если это тебя как-нибудь задело. — Да ничего, все в порядке. Правда.***
Он и правда не чувствовал себя задетым. Все он уже пережил слишком давно. И Шебу, и метания с самоопределением. Органическая память отличается от уложенных файлов тем, что постепенно меняет воспоминания. Неприятное уходит в тень, острые углы обтачиваются временем и не режут душу. И даже кажутся… забавными? С интересом слушая, как бывшие однополчане говорят о базе Иблис, о стычках с местной фауной и местными сепаратистами, Дэн не терзался рефлексией. Он и сам мог бы рассказать немало интересного, подать некоторые события с неожиданной для людей точки зрения, но промолчал. Может, когда-нибудь и расскажет… в следующий раз. А насчет будущего киборгов в масштабе человечества он еще просто не размышлял. Он и над своим-то собственным будущим, если брать его в перспективе далее пяти лет, начал задумываться совсем недавно. И был во многом, если не во всем согласен с Юргенсеном. Пройдя от позиции «я как человек» к позиции «я не человек», Дэн совершил виток по спирали и в данный момент свое будущее видел среди людей, не среди киборгов. Может, это убеждение со временем сделает следующий виток, и он решит, что его будущее на Кассандре, с теми, кто ему подобен по происхождению, способу мышления, физическим параметрам. В любом случае, ни ему самому как отдельно взятому киборгу, ни целой колонии киборгов на Кассандре без помощи людей сейчас не обойтись. Без людей у них не будет будущего. Юргенсен, похоже, не был в курсе подробностей завещания и не знал, что главным условием владения был запрет какой угодно деятельности по развитию промышленности. Иначе его сомнения о перспективах развития колонии на Кассандре превратились бы в уверенность.
