Смерть ей к лицу

К тому времени, как Джокер забрал Таню из дома Марони, уже наступила ночь. Марони и его жены подозрительно не было заметно, но миссис Марони выглянула на неё с балкона, когда Таня закрыла входную дверь. Они шли мимо больших, ухоженных домов. Вокруг не было никого, ни одна травинка не шевелилась. Джокер невинно пинал камушки, пока они шли по тротуару. Следовать за самым страшным человеком в Готэме по тёмным улицам, это вызывало странное ощущение. Таня поняла, что, будучи рядом с самым опасным человеком в Готэме, она, пожалуй, была защищена лучше всех в городе. Эта мысль заставила холодок пробежаться по её спине. Они миновали ряд домов, полностью украшенных огнями, а в некоторых местах и рождественской атрибутикой. Она поняла, что День Благотворения уже давно прошёл. Наступил праздничный сезон. Она мрачно задумалась, сумеет ли она выбраться к Рождеству, и о том, что её семья делает без неё. Она позволила тёмным, страшным мыслям поглотить её, пока они шли. Наконец, после нескольких поворотов в пугающие переулки, они пришли к разбитому старому «Шевроле», припаркованному на тротуаре. Джокер открыл дверь. — Залезай. Первые несколько минут поездки в машине прошли в тишине, и Таня нервничала всё больше. Джокер беспечно насвистывал «Jingle Bells», его ненакрашенные губы лениво надулись, когда плохо украшенный пейзаж полетел мимо. Казалось, у Готэма нет того праздничного настроения, как в элитном районе в этом году. Она постоянно поглядывала на Джокера. Отсутствие грима нервировало. Она задалась вопросом, почему он смыл его, какой цели это служило, и поняла, что предпочитает его видеть с раскрашенным лицом. По крайней мере, так его внешность соответствовала его характеру. Злодеи не должны выглядеть, как херувимы со шрамами. Она пришла к выводу, что всё это было ещё одной частью его игры. Его действия, его чистота, они должны были ещё больше её запутать. И, чёрт возьми, это сработало. — Вопрос первый, — неожиданно начал он, когда машина повернула за угол. — Почему ты стала репортёром? Невинный вопрос застал её врасплох, и Тане потребовалось время, чтобы ответить, слегка заикаясь: — Я хотела помогать людям, чтобы убедиться, что они знали о том, что происходит в мире. Ворующее правительство, преступники… — Насильники? Её дыхание сбилось, но она попыталась подыграть. — Они попадают под категорию преступников. — Когда тебя изнасиловали? — спросил он, словно это был всем известный факт. Сердце Тани пропустило удар. Откуда он мог знать? Даже её родители не знали. Это секрет, который она планировала забрать с собой в могилу. — Кто сказал… — Помни, «Истина сделает вас свободными». А в твоём случае сохранит тебе жизнь. — Он вздёрнул бровь, как напоминание. Таня судорожно вздохнула. — Пять лет назад. — Никогда никому не говорила, верно? — Нет.  Она использовала короткие, лаконичные ответы. Ей нужно пройти через это. Она уже начала задыхаться. — И ты стала репортёром, чтобы убедиться, что ты сможешь помочь поймать всех других плохих людей, которые делают эти плохие вещи, верно? — Да. — «Не плачь, — повторяла она у себя в голове, как мантру. — Не дай ему выиграть». — Откуда ты узнал, что меня изнасиловали? — Я видел твоё выражение лица перед тем, как я убил итальянца у ванной. Это был единственный раз, когда ты не сопротивлялась. Это было очевидно, особенно если учитывать, что у тебя «комплекс героя». — Он убрал руки с руля, чтобы пальцами изобразить кавычки. — Комплекс героя? — Таня была ошеломлена, что он отметил это в ней. То, что он так внимательно её изучал, нервировало. — То же самое, что есть у Бэтбоя. Эта необходимость принять все пули, сразиться с каждым бандитом, никогда не ошибиться. Этот пьедестал вы строите из своих правил и морали. Это ошибочная реакция на что-то плохое, что случилось с вами. Вроде как, если вы спасёте мир, то воспоминания исчезнут. Он у тебя всегда был? — Я бы не сказала, что это ошибочно, — оскорблённо сказала она. — Отвечай на вопрос, — она вздохнула, но вспомнила, что её жизнь всегда зависела от соблюдения правил. — Да. А после того случая стало ещё хуже. — Называй вещи своими именами. Тебя изнасиловали, — сказал он, словно изнасилование не было страшным испытанием. — Тогда изнасилования. — Она хотела ударить его в лицо. Стереть эту маленькую самодовольную ухмылку с… — Так ты признаёшь, что комплекс героя — это плохо. — Я никогда не говорила этого, — возразила она ради самого неповиновения. — Ты использовала слово «хуже».  Она открыла рот, но не смогла придумать, что ответить, чтобы не зарыть себя ещё глубже в яму, и ответила горделивым молчанием. — Видишь, — продолжил он, — проблема с такими людьми, как ты или Мышь, в том, что вы думаете, что все в мире хорошие. Никто не хороший, скажу тебе я. Никто. Какой первой вещи учатся дети? Они учатся драться, издеваться друг над другом. Людям нравится рвать друг друга на части. Считаешь, я злодей? Нет, злодей не я. Я просто запускаю механизм. Спусковой крючок там, взрыв здесь. Затем я отступаю. И угадай что? Вы, «добропорядочные граждане», вы, «моральные люди», вы рвёте друг друга на части. Хочешь знать, что мэр сказал по телефону? «Не взрывай деньги», сказал он. Ты думаешь, людям есть какое-то дело до этого? Нет. Они все настолько же эгоистичны и ужасны, как тот, кем бы он ни был, кто изнасиловал тебя. Ты и Бэтмен просто дурачите самих себя. Но я покажу тебе, — он закончил свою тираду, повернувшись и ткнув в неё пальцем. — Он сказал убить заложников? Информация заставила тошноту подступить к её горлу. Она думала о том, как стояла там, не имея возможности услышать, что говорилось, когда Джокер ответил на звонок. Как Бэтмен ворвался посередине разговора и попытался остановить всё это. Лицо маленького мальчика… Она почувствовала, как в горле поднимается желчь. — Конечно, сказал. Я уничтожил и то, и то, только потому что Бэтмен настаивал на прерывании. Я хотел увидеть, что он сделает. Он не разочаровал. Как и ты, кстати. Прыгнула на этого бандита, чтобы спасти того маленького мальчика. — Он покачал головой от удовольствия, словно случившееся было не более чем развлекательным поединком. — Он выжил, если это заставит тебя чувствовать себя лучше, — добавил он. Таня наклонилась вперёд, зажав голову между колен. Мэр, город, они собирались позволить всем этим людям умереть, за что? Зелёные бумажки. Её начало трясти. Она бросилась к заложникам, пытаясь помочь им выбраться, думая, что Джокер собирается взорвать их без какой-либо причины. Мэр велел ему… — Не расстраивайся, поначалу это сложно принять. Ты привыкнешь. — Нет, — Таня выпрямилась и покачала головой. — Нет, мы не все такие. Такими могут быть городские чиновники, но мы не все такие. — Больше половины из тех звонков были просьбами не взрывать деньги. — Нет, — ответила она. — Люди не такие. И ты не должен ставить их в такие ситуации. — Это то, что я делаю. Я доказываю свою правоту. — Он вёл себя так, будто всё было нормально. Словно люди делали это каждый день. — Используя невинных людей в качестве пешек? — Никто не невинен, помнишь? — он пожал плечами. — Ты просто хочешь сломить людей. Готэм, Бэтмена, меня. — Пока ты и Бэтмен единственные, кто не сломался. И тот репортёр, с которым ты работаешь. Но я доберусь до него позже. — Почему бы тебе просто не убить нас, если мы мешаем «твоему плану»? — Вы слишком занимательны для этого, — он подмигнул ей. Таня уставилась на него. — Ты просто хочешь, чтобы люди были такими же убогими, как ты, — обвинение слетело с её губ. — Разве я выгляжу убогим? Таня отвернулась, когда он рассмеялся своим особенным смехом.