Смерть ей к лицу

Одни рекут — мир будет пламенем пылать. Другие — ждёт нас лёд. Когда б дано мне было выбирать, Я предпочёл бы в пламени пылать. Но кто для смерти холод предпочтёт - Про ненависть известно мне немало, Чтобы сказать, что разрушенья лёд Куда страшней, чем острие кинжала И недостаток в этом нас не ждёт!

Роберт Фрост Перевод: Аркадий Равикович.

Таня сидела за своим компьютером, глядя на мерцающий текст перед собой. В последнее время она печатала и публиковала онлайн-дневник, опасаясь, что вскоре это будет единственной записью, которая останется от неё, и продолжала переживать. Материал был надёжно спрятан в киберпространстве, где её семья может с лёгкостью получить доступ к нему, если она умрёт. Задача перечитывания её дневника была отрезвляющей, но убедительной. Она прочитала собственные мысли, отметив ясность, оглядываясь назад. Она прочитала своё описание всех её взаимодействий с мучителем с клоунским лицом. В относительной безопасности одиночества и предполагая, что её описания были точными, она сумела собрать воедино теорию о том, почему она всё ещё была жива. Она вспомнила, что однажды сказал Бэтмен Гордону. Он сообщил, что Джокер отказался убить его, его единственную угрозу, потому что он был интересен, он был тем, кого Джокер хотел извратить. Короче говоря, он был противоположностью Джокера, таким же упрямым, но по противоположной причине. Он исцеляет, а не вредит. Бэтмен был агентом мира, иронически используя жесткость против тех, кто угрожал ему. Джокер был агентом хаоса, используя насилие, чтобы вынудить нормальных послушных граждан стать такими же жестокими, каким был он. В Бэтмене Джокер нашёл достойного противника. Видимо, Таня получила этот статус на каком-то уровне. С этой идеей было сложно бороться, находясь на том же пьедестале, как честный супергерой. Она рассказала Джиму свою теорию. Он словно остолбенел от того, что она поняла это только сейчас. — Конечно, причина в этом. Ты соперник, над которым нужно одержать победу.  Она слабо почувствовала себя отчитанной за тот факт, что Джим, а затем комиссар Гордон, которому она написала о той же теории, полагали, что это было очевидно. Джим заверил её, что всё воспринимается объективней, когда являешься третьим лицом. Все они, казалось, были так уверены в этом. Для Тани это больше было похоже на дыру в животе. Она не могла это так рассмотреть. Легче было бы оказаться убитой или ненужной. Она не хотела, чтобы Джокер видел в ней равную. Под этим имелась в виду ответственность, печаль и, главное, это значило то, что ей придётся продолжать бороться. Джим обнял её, когда она со слезами рассказала ему о своих мыслях. — Ты собрала в себе все эти качества, и это определённо так. Ты боролась всё это время. Это в твоей природе.  Таня хотела согласиться с ним. Она не была настолько сильной, какой видели её друзья. Она была до смерти напугана, и Джокер это знал. Бэтмен никогда не был таким. Даже под давлением он был спокойный и собранный и чертовски пугающий. Что было пугающего в журналистке ростом сто семьдесят с кудрявой головой? Ничего. Если бы она была такой ужасно пугающей, никто бы не изнасиловал её. Джокер бы не похитил. Джим отметил, что сила проявляется в разных видах. У Бэтмена были мускулы, но у неё тоже было кое-что. Она могла бороться другими способами. — Он собирается взять нас всех, весь этот город, чтобы управлять им, — напомнил он ей. — Держи голову выше, тигр. Она пыталась ради Джима держать голову выше. Но ночью она лежала без сна. Макияж скрывал её мешки под глазами, когда она стояла перед камерой. Она сейчас делала специальные репортажи о Джокере, чтобы повысить ставки, убеждаясь, что он знал, где она. Она постоянно чувствовала себя плохо, до такой степени, что остальная часть съёмочной группы предположила, что у неё утренняя тошнота. Она хотела, чтобы это было что-то подобное. Страх, хотя его никто не мог видеть перед камерой, скручивал её изнутри и сваливал с ног. Если Джокер вскоре не убьёт её, она, скорее всего, доведёт себя до сердечного приступа. Она была уверена, что Бэтмен следил за ней. Она чувствовала его присутствие в течение дня, но никогда его не видела, и он не сообщал, что приглядывал за ней. Он оставался невидимым и безмолвным, даже в яркий день. Проблема в том, что она знала, что он был не единственным, кто наблюдал за ней. Наверняка полиция, в которую входит малая часть честных офицеров, на зарплате мафии. Это означало то, что Джокер знал. Должно быть, он ждёт своего времени. Эта мысль заставила содержимое её желудка снова выйти наружу. Все мужчины в её жизни были разными. Они были хладнокровными, даже внешне оптимистичными. Даже Джим заверял, что всё будет хорошо. Она знала лучше. Проявившиеся желваки говорили об обратном. Она подозревала, что Джим и комиссар говорили эти же вещи себе так же часто, как и ей. Единственный, кто с ней был честен, — Бэтмен. — Он не остановится, — прямо сказал он. — Я знаю.  Так и есть. Негласная истина — один из них проиграет в его игре. Кому-то придётся стиснуть зубы и убить его. Она предпочла бы для этого Бэтмена из них двух. Он никогда никого не убивал, насколько знала она. Таня ни на секунду не верила в обвинения, что смерть полицейских — дело рук Бэтмена. Она знала, что они были продажными, несли ответственность за смерть Харви Дента. Кто-то добрался до них, но это не Бэтмен. Он не убивает. Это было проблемой, потому что ни она, ни Джим не были такими. Но кому-то придётся. Поэтому она разработала стратегию. Она изучила свои тетради, напрягла мозг в поиске каких-нибудь соображений в мозге психопата. Он никогда, казалось, не имел чёткого плана, и, по сути, он это ненавидел. Он пытался создать хаос. У хаоса по определению не было плана. Так и есть. Он делал всё произвольно, по своей прихоти: бомба здесь, поцелуй здесь. Восходящее смятение и растерянность создали бедлам. Человека без плана невозможно найти. Она знала в глубине души, что они никогда не поймают его или выманят. Он собирался действовать на своих условиях. Она собиралась жить и дарить жизнь другим. В один прекрасный день это случится. Это случилось, очевидно, когда она меньше всего ожидала. Она стояла в километровой очереди на кассу в супермаркете, в одном из немногих, которому удалось остаться открытым, несмотря на грабежи. Скучающая и уставшая, не говоря уже о своём внешнем виде, Таня осмотрелась. Её пальто было слишком тёплым. Она пожала плечами, поворачиваясь, чтобы избежать столкновения с женщиной рядом. Именно тогда она увидела его. Одетого в обычную зимнюю одежду. Джокер смешался с толпой. Шарф прикрывал его шрамы, а шапка спрятала его покрашенные в зелёный цвет волосы. Но Таня узнает эти глаза где угодно. Он, сверкая и глядя с ликованием на неё, насмехался над ней, бросая вызов выйти и поиграть. Она внезапно задумалась: проигнорировать его или выбежать прочь. Она поняла, что если запаникует, остальные посетители тоже запаникуют. Это создаст хаос. Чёрт. Она толкнула свою тележку настолько беспечно, насколько могла, чтобы выйти из очереди и пойти обратно к прилавкам под предлогом, что что-то забыла. Она оставила её возле ближайшего угла и направилась к человеку, наклоняющемуся к стенду с «Чириоуз». Он ничего не сказал, но повернулся и направился к автоматическим дверям магазина. Она последовала. Пара пересекла замершую асфальтированную стоянку и направилась в сторону посеревшей «Тойоты». Она пыталась залезть на пассажирское сиденье, но он покачал головой и бросил ей ключи, молча приказывая сесть за руль. — Куда? — спросила она. — Куда хочешь. — Он закрыл пассажирскую дверь и уютно устроился сзади. Мозг Тани начал планировать действия. Куда она должна ехать? К Джиму? В полицию? Или просто ехать и надеяться, что Бэтмен найдёт её? Она остановила себя. "Никакого плана" — тихо напомнила она своему разуму. С трудом она перестала разрабатывать стратегию. Вместо этого Таня поехала на автопилоте, не зная, куда едет. Джокер выглядел довольным. Он развязал шарф у лица и поднял пистолет. — Давно не виделись, — Таня отважилась на разговор. — Скучала по мне? — он криво ей улыбнулся. — Или малыш-Джимми составил тебе компанию? — конечно, он знал. — Ну, что можно сказать о соседе по комнате, который не угрожает твоей жизни, — сказала Таня первое, что пришло на ум. Никакого плана. Никакого плана. Он сердечно рассмеялся. — Это так скучно. Держу пари, что сексуальное влечение — ничто по сравнению с нами. — «Нами». Словно они были вместе. Он видел в них пару. Романтическую пару? — Да, но что проку от напряжения, если из этого ничего не выходит? — Дерьмо. Почему она это сказала? Конечно, она не хотела ничего от него. Верно? — Что ж, ты спишь с ним? Думаю, ты неровно дышишь к шрамам, сладкие щёчки. — Нет, мы не спим вместе. Я не могу испытывать приятные ощущения от последнего опыта, связанного с сексом. Эмоциональные рубцы и всё такое. В любом случае, думаю, это ты неровно дышишь к шрамам. Ты любишь раздавать их. — Я просто хочу, чтобы мир улыбался. — Тон, в котором он это сказал, был жутким, как и улыбка, которой он ей улыбнулся, чтобы подчеркнуть фразу. — Но думаю, я должен тебе сообщить, что полноценная улыбка лучше, чем половина. Это не значит, что я не вернусь, чтобы прикончить его в итоге. — Только позволь ему связывать сексуальный подтекст и страшные угрозы убийством в одном заявлении. — Я не знаю об этом. Я всегда предпочитала подлинную эмоцию, а не полное отсутствие эмпатии, — он засмеялся громче, чем когда-либо она слышала. — Что я должен сделать, чтобы изменить твоё мнение? Боже, ты как Бэт. — Ты целовался с Бэтменом? — Снова послышался его смех. — Ты сразишь его своим чувством юмора. И своей женственностью. — Приятно знать. Меня всегда интересовало, у кого из нас тело лучше. — Боже, откуда это остроумие шло? — Ну, Бэт высокий, брюнет и красивый, как любят девушки. Что я хочу знать, так это то как вы оба умудряетесь быть неподкупными? — Не можешь убить меня, пока не скажу? Смех. — Похоже. — Так значит, у меня нет никакой мотивации рассказать? — Пока я не выбью это из тебя. — Она не отреагировала. — Ах, но ты тот тип, который будет молча терпеть, не так ли? — Её молчание было его ответом. — Максимум, что я когда-либо выбил из тебя, было в твоих апартаментах. Но это были не слова, просто звуки, — он дразнил её сейчас. — Может, это твой секрет. — Мой секрет? — Она хотела послушать это. — Твой криптонит. Привязанность. — Что ж, если это так, то это здорово, потому что ты не способен показать это. — Кто вообще сказал это? — Он протянул руку и положил ей на колени, мягко принюхиваясь к её шее. — Я уверен, что могу быть ласковым, как Джимбо, и, наверное, ещё лучше.  — Сомневаюсь.  Слова вышли через силу. Почему она хочет ему доказать, что она права? Осознание нахлынуло на неё. Она не хотела одержать над ним победу, она хотела спасти его. Она хотела, чтобы он вышел из этого мировоззрения, чтобы собственноручно остановиться. Она хотела исцелить эти шрамы, внутри и снаружи. Её сердце пропустило удар. Как долго она могла бы идти через это? Могла ли она предать Джима? У них это не официально, но она любила его в каком-то роде. И если она сделает это, сработает ли? Будет ли жизнь нормальной? Станет ли она нормальной когда-нибудь снова? Может ли она спасти их обоих? Или она должна сократить потери? Он проходил поцелуями по её шее, а её руки бессознательно повернули руль, направляя их к пустой стоянке. Джокер протянул руки и выключил зажигание. — Похоже, ты хочешь выяснить. — Он снял шапку с головы и начал снимать свой шарф, всё время улыбаясь.