Смерть ей к лицу

Таня была уверена, что, если её сердце не замедлится, оно взорвётся. Кровь бешено стучала в её ушах и, как она с ненавистью признала, в других, более интимных местах. Она не понимала этого притяжения. Она пыталась заставить саму себя захотеть завести автомобиль, открыть дверь и сбежать, чёрт, просто уйти от него и его, ох, таких тлеющих прикосновений. Но её мышцы протестовали, крепко держа её на месте. Джокер расстегнул её ремень безопасности с тихим щелчком, который едва отдался в её сознании. Он притянул её к себе, одной рукой прижимая за затылок, а другой обвивая её талию. Его губы снова нашли её шею. Рука Тани сжала в кулак его волосы, явно намереваясь отстранить его, но вместо этого Джокер притянул её ещё ближе, так что её тело повисло в пустоте между водительским и пассажирским креслами. Его губы двигались, скользя по её ключице вверх, чтобы наконец прикусить ухо. Она тихо ахнула и наклонилась. Боже, что с ней случилось? Ей нужно выяснить это, прежде чем что бы то ни было, что он собирался с ней сделать, не вышло из-под контроля… Кого она обманывала? Она находилась в машине на заброшенной стоянке с известным психопатом, практически оседлав его, в то время как он припал губами к её шее, и она наслаждалась этим. Всё уже вышло из-под контроля. Она должна была быть сумасшедшей. Она не была близка с кем-то после изнасилования, даже они с Джимом обменивались только короткими поцелуями. Но здесь она была с человеком, который, несомненно, плохо на неё влиял (и на общество в целом). И она хотела его. Чёрт побери, она хотела его. И он, видимо, хотел её, по крайней мере сейчас. Или он был чертовски хорош в притворстве. В данный момент он снимал слои одежды, мягкая шерсть её свитера проскользнула над её головой и исчезла где-то на приборной панели. Другой рукой он нащупал рычаг у основания своего сиденья, заставляя его опуститься. На удивление легко он переместил их на заднее сиденье. Спина Тани встретилась с подушками и напряглась, ожидая, что его тело обрушится на неё. Этого не случилось. Он поймал себя, оперевшись на вытянутое предплечье. Его другая рука ласкала её ноги через джинсы. — Где ты этому научился? — Вопрос был с придыханием. — Практика даёт результат, — он тихо фыркнул. Она задалась вопросом, на ком он практиковался и когда. Это было до шрамов? После? До исчезновения чувств? Или был кто-то такой же безумный, как она? Было это по обоюдному желанию, или он просто… Мысли прекратились, когда он прижал свои губы к её. Он не брал пленных. К её ужасу, он заставил её открыть рот и углубил поцелуй. Чёрт, он был в этом хорош. В этом не было никакого смысла. Она поняла, что перед тем, как стать тем, чем он теперь являлся, он был человеком. Человеком, у которого были нормальные желания и который, очевидно, был чертовски хорош в… Его следующие действия стёрли её способность думать и делать что-либо, кроме того, что он хотел от неё. Его рот и руки были везде. Одежда таинственным образом исчезла, а окна запотели. Любой, кому довелось бы ехать мимо в то время, возможно, заметил бы эту машину в тёмном углу заброшенной стоянки, качающуюся так сильно, словно толчки были результатом тренировки. Если бы вы приблизились достаточно близко, то могли бы услышать звуки, не слова, а нечто гораздо более примитивное. А если бы дошли до окна и взглянули сквозь запотевшие стёкла, то вы, возможно, увидели бы лишь одну смуглую ладонь, прижатую к стеклу и оставившую след, сползая вниз от усталости, вызванной занятием любовью. О чём бы вы вряд ли догадались, так это о том, кем являлись эти двое: Принц-Клоун Хаоса и та, что впоследствии должна была стать его жертвой. После этого Таня обняла его за шею и прижала ближе к себе, используя гравитацию, чтобы зафиксировать его в определённой позе. Она хотела, чтобы он остановился, лишь на мгновенье, пока она собиралась с мыслями. Их тела были прижаты друг к другу, скользкие от пота, несмотря на то, что окружающая атмосфера была почти ледяной. Для неё это было комфортно — прижиматься друг к другу в ограниченном пространстве на заднем сиденье. Она пыталась контролировать своё дыхание, чтобы хоть что-нибудь сказать, прервать момент и вновь начать мыслить логически. Она изучала мягкие линии его лица, прослеживая изгиб его челюсти своими глазами. В этот момент его глаза были нежными и беспечными, без искры ненависти. Его лицо являлось олицетворением невинности, полной противоположности тому, что думал о нём мир. Шрамы выделялись, как признак какой-то ужасной боли в его прошлом, что-то, что он даже мог и не помнить. Она задумалась об этом явлении и о нарастающей необходимости вернуть его из мира боли. Показать ему, что добро — не такое редкое явление, как ему кажется. — Я могу тебя спросить кое о чём? — Он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Что, хочешь быть сверху? — Его голос был полон его фирменного юмора, и его глаза сверкнули. — Почему ты выбрал меня? Это был вопрос на миллион долларов, ответ на который прояснил бы все остальные. Джокер, казалось, понял его без дальнейших разъяснений. — Есть определённые люди, которые являются достойными противниками. Ты одна из них. Все остальные обманывают, надевают красивое лицо, но они легко ломаются. Всего лишь один маленький толчок — и они в твоих руках. Но ты и Бэтмен? Вы более сложная задача. — Я понимаю, Бэтмен, но я? — Она поняла, что это был единственный раз, когда она сможет получить честный ответ. — Вы как две стороны одной медали. У него вся грубая, а у тебя есть женские хитрости. — Последние слова он выделил кавычками из пальцев. — И если ты сломаешь меня, что будет, конец игры? Ты просто собираешься убить меня? — Он наклонился, заключая её в свои объятия. Одна рука поддерживала её под голову, другая под спину. — Думаю, придержу тебя.  Его тёплое дыхание обдало её ухо. Тон его голоса был низким и нежным, и она чувствовала, что знала, для чего он её придержит. Родственная душа психопата. Она никак не могла быть такой. Возможно, родственная душа, но зла? Это не было в её планах. В этом она была уверена. — Я не могу этого сделать.  Простая фраза. Но для Тани то, что она произнесла её и что она действительно имела в виду, означало весь мир. Она не могла этого сделать. Она не станет такой. Даже теперь, даже после этого. Джокер, как всегда, казался равнодушным. — Может, не сейчас. Но это-то и делает всё интересным. — Никогда, — возмутилась она. — Не когда ты такой, какой ты сейчас. — Ах, но любовь слепа. — Он сморщил лицо. — Или, по крайней мере, мне так говорили. — Я не люблю тебя. — Признание сказано необдуманно и слишком быстро. — Конечно, не любишь. Говори что угодно, чтобы нормально спать по ночам. — Он рассеянно рассматривал свои ногти. — Так и есть.  Она сказала себе, что не было даже такой возможности, пусть к ней в сознание и закралось сомнение. — Ах-хах. Именно поэтому ты здесь. Вместо, скажем, полицейского участка или какого-нибудь более людного места, где Мышь мог бы тебя найти. — Он самодовольно смотрел на неё, перекладывая свой вес между её ног. — Смирись, дорогая, я тебя зацепил. Теперь всё, что мне нужно сделать, — подсечь тебя. Рот Тани открылся, словно у рыбы. Она не могла придумать, что сказать, чтобы опровергнуть его утверждения. Свидетельство против неё было подавляющим. Она переспала с ним. О боже, она переспала с ним. Он победил. Ухмылка на его лице была невыносимой. — Ты хочешь просто сдаться сейчас, малышка, или это займёт ещё пару месяцев? — Он поднял брови, его глаза блестели. — Почему бы из этого не сделать игру? — Она в отчаянии сыграла последнюю карту. Он улыбнулся, услышав её идею. — Игру? — Победитель получает всё. — Она знала, что заполучила его внимание. — Мне нравится. Каковы ставки? — Они простые. Выиграю я, и я спасу тебя, ты сдашься, перестанешь делать то, что делаешь. Выиграешь ты, и ты получишь меня. — Все карты были выложены на стол. — Никаких правил? — Даже если бы они были, разве ты играл бы по ним? — он засмеялся и широко улыбнулся с мальчишеской радостью на лице. — Итак, позволь мне уточнить. Ты пытаешься заставить меня увидеть мир по-твоему, а я пытаюсь заставить тебя увидеть его моими глазами? — Таким образом, один из нас сойдёт с ума или вернётся к здравомыслию. И ни один не сможет убить другого, — Таня быстро добавила, — и члены семьи вне игры. — Вот так ты и забрала всё веселье из жизни, — он драматично вздохнул. — Не могу сделать это слишком легким для тебя. — Вот почему я тебя люблю.  Эти слова слетели с его губ случайно, но выражение, которое появилось на его лице на мгновенье, говорило, что он сделал серьёзную ошибку. Настала очередь ухмыляться Тане. По крайней мере, они были на игровой площадке. — Договорились? — Да начнутся игры. — Они пожали руки. Пятнадцать минут спустя он подъехал ко входу в супермаркет. Таня поправила свой шарф и надела шапку. — До следующей встречи, милая. — Она беспечно вылезла из машины и перебросила сумку через плечо. — Позволь разумной женщине победить, — сказала она на прощание. Её голова кружилась из-за того факта, что ей наконец удалось заставить мужчину полюбить её, а его идея показать это преследовала её всё время дня и ночи. Она вздохнула про себя, зная, что договор, на который она только что подписалась, приговорил её к жизни в одиночестве. Ей придётся сказать Джиму и уйти от него ради его собственной безопасности. Смех Джокера эхом отдавался в её ушах, когда он покинул стоянку. Он выехал на дорогу, не подавая сигнала и заставляя три автомобиля попасть в аварию, вызывая возмущающий шум скрежещущих шин, сминающегося металла и бьющегося стекла. Таня начала двигаться по направлению к улице в попытке помочь, все три окружающих её машины взорвались. Она была отброшена на землю и распласталась на спине. Дым и пламя взметнулись вверх рядом с ней, и посетители бегали, кричали и исступленно вопили. Чёрт побрал бы этого человека, подумала Таня, когда поднялась с тлеющего асфальта. Маловероятно, что какая-нибудь полиция или другой орган власти собирались появиться в течение достаточно долгого времени. Люди выходили из магазина с вёдрами и мешками льда, пытаясь погасить огонь. Она стояла точно в центре всего хаоса. Как, чёрт возьми, он планировал такие вещи? Она вскарабкалась на тлеющие останки того, что было микроавтобусом. — О, Господи, только не ты опять! — крикнул один из прохожих. — Ты не можешь просто уехать из города или умереть уже? — Да. — Толпа начала волноваться. Таня с болью вспомнила теорию Джокера про «цивилизованных людей». — Джокер следует за тобой, куда ты бы ни шла! Чёрт подери, почему ты вовлекла всех нас в это? — Сторонники и другие разозлённые люди собирались вокруг неё. — Хорошо, я уйду. И когда он убьёт меня, он сможет вернуться, чтобы свободно убить вас всех, вместо того чтобы сфокусироваться только на мне! — закричала она в ответ в отчаянии. Это успешно заставило их замолчать, но многие по-прежнему ворчали. Убедившись, что никто серьёзно не пострадал, Таня пыталась нашарить телефон в своей сумке. Она нажала на кнопку первого номера на быстром наборе, прижимая руку к уху, чтобы заглушить вой сирен на заднем плане. После нескольких гудков она услышала голос комиссара на другой линии. После того как она приняла решение отказаться от полицейского сопровождения или охраны любого другого рода, он дал ей свой номер телефона с указанием звонить в любое время. — Всё в порядке? — спросил он в качестве приветствия. — Я стою посреди последней работы Джокера. И я хочу кое-что сказать вам, что вы и наш общий друг могли бы счесть интересным. — Это звучало устало и смиренно. На другой линии послышался глубокий вздох. — Я подберу вас.