The Velvet Warms And Binds

Арсению приснилось, что Антон внезапно пропал. Мужчине причудилось, что он вышел утром в гостиную, а парня нет, однако воспоминания о нём были. Он обошёл всю квартиру, ища его, но везде его поджидала лишь пустота и одиночество — не было и намека на посторонних в доме. Зато у дивана были аккуратно сложены знакомые наручники. И Попов по-настоящему ощутил панику, но почему-то не из-за того, что Шастун, возможно, сбежал и что, скорее всего, вернётся он лишь с полицией. Нет, Арсений испугался того, что, быть может, его вообще не существовало, что ему причудилось и что теперь ему придётся жить так — одному. Странные мысли пугали сильнее. Проснувшись, Арсений резко вскочил с постели и вышел в гостиную, где на диване тихо посапывал Антон. То был всего лишь сон. Он шумно выдохнул, опускаясь на пол у его головы, и дрожащими руками аккуратно коснулся его лба, проводя по коже лишь кончиками пальцев. Попов мгновенно оторвал от него руку, стоило парню зашевелиться, однако Шастун не проснулся, но в груди у брюнета что-то ёкнуло. Позже Арсений вспомнил, что вечером они смотрели передачу про тульпу. Только вот такой пустяк как сон реально заставил его поволноваться, а после — задуматься. Арсений не был из тех, кто легко привязывается к людям. После того, как его увезла полиция, он потерял много друзей, но не особо жалел об этом — нужные и истинно близкие люди остались. У него было много любовников, но и от их потери он переживал несильно, понимая, что далеко не всё вечно. Однако этот парень, кажется, в его сердце засел крепко, и это даже пугало, ведь последним, к кому Попов привязывался, был Артём, а там всё закончилось плохо. И чёрт знает, как всё закончится с Антоном. Неизвестность пугает всегда, и больше неизвестности Арсения смущало то, что он сам не понимал, чего он хочет. Позже, конечно же, Антон проснулся и не сказал ни слова о произошедшем утром — видимо, спал он крепко. Парень привычно кидал на Арсения любопытные взгляды, о чём-то трещал, завтракая, но Попов его слабо слушал, больше поглощённый своими мыслями. В последнее время он уж больно много думал. И думать — это нормально, но круглосуточно думать лишь об одном человеке — как минимум непривычно и странно. Странно для него. Во время работы Попов только и делал, что напрягался, понимая, что за ним следила одна настырная пара зелёных глаз. — Ты какой-то напряжённый! — решил Антон. От него хрен скроешься. — Кхм, плечи затекли, — ответил Арсений, и не соврал — плечи реально болели. — А ты больше за ноутбуком сиди в таком положении, — Шастун кивнул ему на него же, как бы намекая, что поза у него не совсем и правильная. — Как хочу, так и сижу, — уведомил Арсений. — Тогда потом не жалуйся. И вот какой-то мальчишка учит его, как правильно сидеть, и он покорно следует его совету, когда парень отворачивается, а потом слышит тихий смех, когда тот вновь смотрит на него. И как Попов к такому пришёл? И Арсений не мог сказать, что его прямо уж так это напрягает — иначе бы он давно заткнул Шастуна, что он, к слову, давно не делал. Нет, Попов послушался и даже промолчал, когда Антон засмеялся. А ещё мужчина продолжил отвлекаться, когда, пытаясь погрузиться в работу, он начал вновь и вновь ловить на себе его взгляд. Арсений старался не думать об Антоне, о его шикарных зелёных глазах и таком пронзительном взгляде, но, пытаясь контролировать мысли, он сильнее закручивал эту спираль, находя новые поводы подумать о Шастуне. Сначала он старался просто не думать о нём, но затем Попов поймал себя на мысли, что ему нравится большой рот Антона, его по-ребячески взъерошенные волосы и то, как он в данный момент мило морщит нос, видимо, желая чихнуть. А потом Шастун с забавным звуком чихает. Это просто удар ниже пояса! Чуть слышно прорычав, однако сумев привлечь внимание, Арсений захлопнул крышку ноутбука и упёрся взглядом в ничего не понимающего Антона. — Да чего? — вспыхнул тот, таращась на брюнета огромными глазами. — Приятно, когда на тебя так пялятся? — спросил Арсений, начиная потихоньку закипать. По сути, злился он на себя и на свои мысли, но то был единственный способ успокоить себя. Вновь эта идиотская защитная реакция! В его голове было слишком много Антона. Слишком. Арсений чувствовал запах парня даже у себя в комнате. Видел его повсюду, хотя находился Шастун всегда в одном месте. В его доме было слишком много Антона. Чересчур много. Попов сжал челюсти, до одури желая что-нибудь сломать или на кого-нибудь наорать. Например, на Антона. Ранее, что удивительно, молчаливый Шастун испуганно смотрел на Арсения, не улавливая, за что конкретно ему прилетело. А, возможно, прилетит ещё больше. Попов крепко держался за край стола, ощущая быстро разгорающееся пламя внутри. Это не должно работать так. Он не должен так загораться лишь из-за какого-то взгляда — раньше же такого не было. — Если хочешь, то не буду смотреть! — решил Шастун, тут же отворачиваясь. Попов шумно выдохнул, понимая, что, пожалуй, этого будет недостаточно. Чтобы избавиться от Антона в голове, нужно было избавиться от Антона в квартире, а этого Арсений сделать не мог. Причины он не понимал, но она достаточно отличалась от первоначальной, когда Попов пристегнул его из-за попытки воровства. — Если так мешаю, то просто отпусти меня! — добавил Антон. Всё-таки страх он потерял окончательно. — Мне проще пиздануть тебя чем-нибудь тяжёлым! — Да нормально же сидели — что изменилось-то? Например, он изменился. И дело уже было не в бесящем взгляде, ведь раньше он реально ему не мешал — Попов его попросту не замечал. Сейчас он бесился лишь из-за факта мысли, которой в принципе быть не должно. А ведь нормальные люди воспринимают подобное куда более адекватно. Арсений не скрывал симпатии к парню, но подобное его влияние ему слабо нравилось. Попову не нравилось, что таким образом он мог элементарно стать зависимым, как когда-то, а потом потерять всё на пустом месте, либо осознать, что всё это было бессмысленно. Зелёный заяц, кажется, его преследует. Сидеть рядом с Антоном он не мог, так что брюнет вышел из комнаты и ушёл на кухню, где попытался работать спокойно. Только вот и там, где он был один, Попов кожей ощущал растущее напряжение и злость внутри. Ему нужно было работать, но он продолжал отвлекаться. Антон, блять, Шастун не только за сердце зацепился, но и за мозг. Попову начало казаться, как будто привязанный был не Антон, а сам он.