The Velvet Warms And Binds

Арсений и без того переживал, но после того, как выяснилось, что Шастун пойдёт с ним, отчего-то стало хуже. По сути, ему должно было полегчать, ведь парень составлял какую-никакую, а поддержку, однако ж теперь он переживал ещё и за него. К слову, в этот раз успокоить Попова Антон мог с трудом. Он неоднократно утверждал, что всё пройдёт шикарно, и Арсений, правда, верил ему, но слабо верил в себя. Конечно, он удостоверился, что на встречу придёт лишь Наташа, ибо лишние скандалы ему вообще не нужны, вот только тревожно по-прежнему было. Арсений долго собирался с силами, прежде чем набрать номер тёти Артёма. Безумно долго. Цепочка всё лежала на его столе в небольшом мешочке, и не прошло и дня, чтобы мужчина не взглянул на неё или не взял в руки. Шастун это, естественно, видел, но молчал, что было довольно удивительно, однако на этот шаг решиться должен был именно Попов. Решиться самостоятельно. В итоге они договорились о встрече в кафе. Антон, узнав об этом, тут же попросился пойти с Арсением, а тот, конечно же, не смог отказать — он и сам хотел ему предложить это, только не знал как. И Попов не сразу осознал, что это будет первый выход Антона на улицу за столь долгое время. Звучало оно крайне странно, но факт оставался фактом, и стоило мужчине понять это, как его вновь одолели новые сомнения. — Я уже говорил тебе, что ты больной? — и Антон не мог не заметить этого, так же как не мог не прокомментировать. — Говорил. Сотню раз. И, пожалуй, Арсению было проще думать, что именно он — дурак, нежели подозревать в чем-то Антона. Они всё давно решили, так что в сомнениях не было смысла. Но, возможно, всему виной был разом нахлынувший поток эмоций. Он единовременно решил освободить и себя, и Антона, при этом хотел, чтобы парень был с ним, однако он ровно так же понимал, что вечно держать взаперти Шастуна он не в силах — это как минимум неправильно. Антон был ему очень дорог, а с дорогими сердцу людьми так не поступают, однако и отпускать его от себя даже на мгновение ему не хотелось. Арсений был вынужден бороться с собой и своими странными желаниями, ибо Шастун и без того многим жертвовал лишь ради него. Возможно, теперь его очередь? До кафе они дошли вполне спокойно: Антон опять молчал и часто щурился с непривычки от яркого солнца, а Арсений думал о своём, порой кидая взгляд на парня и легко улыбаясь из-за его выражения лица. — Это ты виноват! — возник Шастун, слыша тихий смех. — Допустим, но от этого не становится менее смешно, — решил Попов. А вот это, пожалуй, прекрасно отвлекало и немного успокаивало. Антон громко ругался, тем самым вызывая лишь улыбку — чудной он все-таки парень. И Арсений почти смог забыть суть сегодняшней встречи за перепалкой с Шастуном. И даже в кафе парень не перестал что-то живо обсуждать, втягивая в это и самого Попова. — Знаешь, ты не менее больной, чем я, — вдруг заключил Попов. Антон в ответ лишь пожал плечами. Ну, возможно. И тревога почти пропала. Арсений уже не переживал, отвлёкшийся на Антона, и этот день уже не казался чем-то странным или особенным. Создавалось впечатление, что они пошли прогуляться и что делают они это вполне часто, что для Шастуна это также просто день. Однако стоило Попову увидеть по ту сторону окна Наташу, как всё вмиг перевернулось: он почувствовал тяжесть в заднем кармане и быстрое биение сердца. Мужчина судорожно сглотнул, глядя в одну точку, но затем он почувствовал, как его руки касается чужая. Он поднял глаза, натыкаясь взглядом на не менее тревожного Антона. — Всё будет хорошо, — в который раз повторил парень, несильно сжимая его пальцы. И ведь Арсений поверил ему. Сейчас он был готов верить ему.

***

Арсений думал, что тележка к херам сломается, однако Антон спокойно доехал до молочного отдела и кинул в неё пару йогуртов. Забавно и одновременно страшно смотреть на то, как двухметровый парень, норовя сломать собственность магазина, опирается на злосчастную тележку и катится вперёд. — Только не упади! Это была первая мысль Арсения, и он, естественно, озвучил её вслух. Но, благо, Шастун не свалился, да ещё и продолжил баловаться, глядя на мужчину счастливым взглядом. Ну, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И этот вездесущий задор был прилично заразен. Арсений смеялся в ответ, при этом недовольно, со страхом и опасением качал головой, наблюдая за ним. Антон быстро нагружал тележку, попав в свой персональный рай. — У меня с собой немного денег, — сразу пояснил Арсений, стоило ему увидеть всю ту гору из еды. — А у меня с собой карта, которую ты мне, наконец, вернул, — ответил Шастун. — Устроим маленький праздник! Антон прямо-таки весь светился, отчего на радостях нагрузил тележку ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. И Попов не мог ему отказать — вот как отказать тому, кто смотрит на тебя таким умопомрачительным взглядом? Именно, никак. — Хочу тортик! Попов вновь качнул головой, которая, к слову, уже кругом шла. Он совершенно не понимал, откуда в таком, казалось бы, внешне хрупком парне столько энергии. Встреча, как и говорил Антон, прошла хорошо. Не было ни криков, ни скандалов, зато они мирно поговорили, и Наталья извинилась перед Арсением. Кажется, она по-настоящему понимала его. Девушка всплакнула, вспоминая племянника, а Попов лишь немного погрустнел. Несомненно, он любил Артёма и по сей день, однако это была совсем другая любовь. Антон скользил меж рядов с продуктами, и Попов даже не представлял, как бы он выжил без этого чуда. Шастун что-то кричал ему, совершенно забив на окружающих, из-за чего Арсений лишь широко улыбнулся. Его чудо. Через пару секунд Антон замедлился, позволив Арсению его нагнать. — Какой ты медленный! — решил Шастун, уже и перед собой не глядя — просто катя тележку вперёд. — Это ты электровеником помчался! И как сил хватает? Поэтому ты, наверное, столько и ешь, учитывая, как носишься. — У меня быстрый обмен веществ. Они миновали алкогольный отдел, вновь добавляя вещей в тележку. — Не убегай от меня, пожалуйста, — вдруг попросил Арсений. И Антон не до конца понимал, что конкретно мужчина имел в виду: не убегать в магазине или вообще — не покидать и всегда быть рядом. Однако парень мог дать ответ на обе просьбы: — Хорошо. И он остался рядом: более не торопился, с серьёзным лицом шагая в том же темпе. В этот момент парень ощутил странное чувство единения: они шли молча, изредка перекидываясь взглядами, при этом было довольно комфортно — то не было неловкое молчание, а, скорее, то самое — нужное. — Если хочешь, можешь завтра пойти домой, — вдруг сказал Арсений. И Антон не мог не остановиться с немым вопросом во взгляде и не удивиться — его словно холодной водой окатили. — Да что? — Ты меня отпускаешь? Серьёзно? — привычно громкий голос Антона надломился, и он совершенно не знал, как на это реагировать, ибо попросту не ожидал такого. — А ты не хочешь? — Хочу… — хотеть-то он хотел, но вот странно это всё было. — Какого чёрта именно сейчас? Арсений улыбнулся, задумчиво потупив взгляд в пол. Нет, Антон понимал, что это не специфический способ бросить его, а нечто иное, но по-прежнему не догонял. — Просто ты больше не пленник и волен делать всё, что хочешь, — пояснил Попов. — Ты легко можешь уйти из моего дома, если захочешь — я держать не буду… — Но… — А потом можешь вернуться. Они смотрели друг на друга глаза в глаза, и Шастун разве что не заскулил, до белеющих костяшек сжимая ручку тележки. Арсений говорил серьёзно — он обязан отпустить его, чтобы тот потом вернулся, но сам и на правах гостя. Антон перестал быть пленником. И парень понял, к чему было то молчание — Арсений пытался решиться. И вот сейчас, стоя совсем рядом, Антон боролся с собой, чтобы удержаться и не полезть к нему с объятиями. Окружающие не поймут. — Я смогу вернуться в любое время? — зачем-то спросил Антон. — Конечно. Только позвони сначала — вдруг меня дома не будет. Шастун на это загадочно хихикнул, после чего двинулся вперёд, уводя за собой и Арсения. — Если дверь будет заперта, то я её легко открою, — решил он, ехидно ухмыляясь. Попов с секунду подумал, прежде чем до него таки дошла суть сказанного. — Может, я просто дам тебе запасные ключи? Да, подобный расклад Антону нравится больше. К слову, как и Арсению. Вновь воцарилось то самое «комфортное» молчание. Они добрали продуктов, отстояли длинную очередь, после чего вышли из супермаркета, двинув в сторону дома. На улице дул лёгкий сентябрьский ветер — как-никак разгар бабьего лета — и они глубоко вдохнули, чувствуя всю сладость этого воздуха. Да, они находились в большом городе, где воздух скорее загрязнён, однако сейчас для них он был свеж и чист, а всё из-за чувства полнейшей свободы. Все цепи, наконец, пали. Осталось лишь всеобъемлющее тепло.