Обнаженная кукла. Ария первая

       Момодзоно только открыла глаза, как сразу на её личико пал яркий и особо наглый луч солнца. Когда девушка видела солнце, она всегда вспоминала Атлантику, а в частности её глаза. Нанами выдохнула, даже спустя неделю потягиваться всё так же трудно. Да и синяки кое-где остались, но персиковые пилюли всё-таки помогли.        Томоэ же неустанно следил за милой Нанами по какой-то причине, которую девушка не могла понять, а от этого чаще хмурилась, думая, почему же Томоэ такой нежный. Но у девушки было странное чувство, что это не она. Да, это её милые карие глазки, уже не худощавое тело и не маленькая грудь, да, это её длинные ноги и красивая талия, но… это не она, а может и не её тело и вовсе. Это было странным, но Нанами старалась выкинуть всякую дурь из головы.        С Атлантикой она ещё не виделась, но она поняла, что именно богиня Счастья принесла её в больницу практически на своих двоих. Это безмерно радовало девушку, ведь о ней заботится такая женщина.        Так как Момодзоно ещё на больничном, то школа сегодня пролетейшн, как говорит Кей. Нанами напялила домашнюю одежду, а именно короткие розовые шорты и блеклую серую толстовку с черной надписью: «I am yourʼs», что означает: «Я — твоя». Девушка весёлой походкой направилась в кухню, но по дороге…

***

      — Оокунинуши — ты труп! Ненавижу, ненавижу! — кричала богиня Счастья в пустоту, её крик отражался эхом от стен, заставляя Атлантику запрокинуть голову и издать истошный стон.        Она сходила с ума уже неисчесляемое количество раз. Суицидные попытки с треском проваливались, но она устала.        Заточение для бога — самая ужасная вещь. Такие существа привыкли творить, говорить с себе подобными и помогать людям. А когда они лишались даже одного фактора, внутренний мир начинал рушиться с новой силой. Атлантика восполнила лишь один, встретив Нанами.        Если вы не в курсе, какого это, быть в Зеркальном Заточении, то вы не знаете, что такое месть. В богине сейчас бурлила кровь, глаза застелила пелена багрянца, а вместо зубов появились клыки. Её одеяние было уже другим. Она научилась использовать Астрал и добывать оттуда различные вещи, в том числе и книги, которые она читала время от времени, когда не сходила в очередной раз с ума. Длинное сиреневое кимоно полностью из шелка было чуть-чуть расклешёным, а пояс не был таким широким, как традиционный. Теперь вырез бюста открывал всё, плечи оголены, как и красивые тонкие ключицы. Рукава отделаны золотой пылью, на них были различные драгоценные камни, которые образовывали уже привычный знак Единения.        Это тоже самое, что было с Акирой-оу до того момента, как он заполучил тело Кирихито, только она находилась в своём теле. Она не может умереть, но и не может жить.        Атлантика распахнула глаза, когда перед ней стал появляться какой-то странный силуэт. Девушка лежала на стеклянной панеле, на боку, держа в одной руке пиалу с саке, она залпом выпила содержимое, а затем гордо подняла подбородок.       — Ну привет что ли, Атлантика, — богиня Счастья усмехнулась, а затем обнажила все свои клыки.       — Здравствуй, Тартарос, — её голос был наполнен ненавистью, а глаза покрылись уже полностью странным алым цветом.        Тартарос — бог Смерти. Это мужчина с короткими темными, словно тьма, волосами, его тёмное шёлковое кимоно всегда открывало вид на шикарный пресс. Глаза, которые тоже покрывала пелена тьмы, излучали интерес к данной особе.       — У меня есть предложение, — добавил он, не подходя ближе к богине, так как сейчас он на её территории, а в своём гневе она может сделать все что угодно, может отыграться на нем вместо чёртового Оокунинуши, который просто побоялся сам явиться сюда и послал его вместо себя.        Богиня ничего не ответила. Она лишь вновь усмехнулась, как бы намекая взглядом о предложении.       — Момодзоно Нанами… — богиня нервно дернулась, выдавая своё к ней отношение, но она легко это исправила, улыбаясь садисткой улыбкой и вставая со своего места, чем заставила мужчину шумно сглотнуть. Она подходила все ближе и ближе, а бог не двигался с места. Она опаляла его кожу своим разгоряченным дыханием.       — Какое мне дело до простой смертной? — она язвительно провела своим коготком по его торсу, а тот отшатнулся.       — Подожди, если она пройдёт испытание… — она не дала ему договорить.       — Тогда что? — она уже развернулась к нему спиной, но сейчас лениво повернула голову.       — Мы вытащим тебя отсюда. — решительно ответил бог, Атлантика довольно улыбнулась…

***

       У Момодзоно закружилась голова, и она оперлась об косяк двери. Слышны тяжелые шаги. Это Томоэ, она знала. Нанами глубоко вздохнула, но что-то внутри не давало ей дышать и будто выталкивало из груди весь кислород. В глазах мутнело, темнело.       — Нанами! — Последнее, что услышала Момодзоно, перед тем, как её тело исчезло, оставляя после себя рубиновые искры…

***

      — Значит, если смертная с треском провалится, я вернусь в заточение? — спросила богиня, поднимая одну руку вверх, находясь в главном зале Идзумо.        О, как же давно она не ощущала этого! У её ног весь мир! Слуги сами снимают с её тела кимоно и надевают новое; шелк цвета золота с великолепными рисунками из драгоценных камней цветов, которые блестели с короной, что возвышалась на её гордо поднятой голове. Кролики бегали взад-вперёд и искали подходящие аксессуары, к которым питала маленькую слабость высшая богиня. Они одевали на её руки новые украшения с различными камнями, браслеты и кольца превосходно сочетались с кимоно. Одна из слуг случайно задела кого-то другого, но богине это было неинтересно. К её ногам поднесли красивые туфли алого цвета, что изящно сочетались с огромной катаной. Она надела обувь, но не стала сдвигаться с места. Серьги гармонировали с короной и переливались на солнце, ведь изумруды идеальны. Кимоно повязали узким поясом и спустили ткань с плеч, полностью их оголяя, как и любила Высшая.       — Да, — коротко ответил верховный бог Идзумо, даже не смотря на ширму, что сейчас отделяла его от Высшей. Её алые волосы засветились огнём, что давало знак о высшей степени какого-либо чувства богини Счастья.       — А если она выиграет, не без моей, конечно, помощи, то я останусь здесь? — ширму убрали и теперь богиня предстала перед Оокунинуши, ахнувший от такого её преображения. Он лишь выдавил из себя кивок, на что богиня безумно рассмеялась. Девушка сжала один кулак, и одна из теней послушно прижала Оокунинуши за горло к стенке, когти впивались в шею верховному богу Идзумо.       — Милый мой, ты допустил ошибку, второй раз ты не сможешь запихать меня уже ни в какое заточение, ведь я изучила полностью твою печать, — сладко-ядовито протянула она, сильнее сжимая кулак, тем самым давая знак тени сильнее надавить на тонкую шею нежного бога, который уже хрипел от недостатка воздуха. Он понимал, что сильно ошибся, и эта Высшая полностью права. Она стала гораздо сильнее.       — Но знаешь что, теперь ты будешь играть по моим правилам, — она улыбнулась. — Если смертная раздавит того высшего ёкая, то ты даруешь ей бессмертие, — бог начал судорожно кивать, и Атлантика разжала кулак, тень растворилась в воздухе. Оокунинуши жадно вдыхал воздух и судорожно держал руку на шее, где только что его прижали.       — Как скажешь… — прохрипел он…