Обнаженная кукла. Ария первая

      — Ты ведь Акура-оу?.. — этот вопрос ставит в тупик парня, он сужает взгляд. В голове копошится столько вопросов, вариантов ответа, и только он открывает рот, чтобы произнести ответ, как…       — Нанами! — лис быстро хватает девушку за руку, а «Кирихито» сжимает кулаки от новой боли, нахлынувшей из-за таких тяжёлых воспоминаний. Томоэ бросает напоследок что-то вроде «Извините, это моя непутевая девушка, прошу прощение за беспокойство», но сейчас Акуре на это глубоко плевать.       — Подожди, Томоэ! — девушка отбивается кричит, смотрит так умоляюще.       «Ломают какую-то комедию, влюбленные голубки,» — уже было закрыл дверь парень и развернулся, но следующая фраза заставила его замереть на месте пуще прежнего.       — Атлантика просила передать, что любила тебя больше жизни! — Акура быстро открывает дверь, его сердце пропустило столько ударов в этот миг, а глаза так расширены, что спокойно можно играть в чихарду. Но никого уже не было, лишь крики юной девушки и недовольные возгласы её хранителя. Акура весь промок, до нитки, но он так и не сходит с места, держит ручку двери и смотрит вдаль.        «Ты любила меня?.. Но тогда где же ты сейчас?»

***

      — Господин, отряд так и не вернулся с поисков, — жалобно тянет Меховой Шар, видя, как Кровавый Король изнемогает от ярости и тоски.       — Мне плевать! Вы должны её найти! — проревел мужчина, перебирая в руках золотистый браслет. Каждая его мускула напряжена, каждая венка пульсирует, а в глазах так и плескаются тысячи бликов алого огня.        В то утро её не было рядом и в последующее тоже. И через неделю, и через две. Он искал её, шептал имя наперекор судьбе, решал то, что не суждено. Он был настойчив так, что даже в снах он чувствовал её рядом. Он помнил прикосновение её губ на своих, он помнил, как её вечно холодные руки обвивали его шею, как она зарывалась в его волосах, как наслаждалась его прикосновениями, как жаждала его видеть и чувствовать всем своим существом. Он помнил каждую её деталь, каждый изгиб идеального тела, каждый мимолетный стон, и от этого тело невыносимо горело, жгло его сознание и отравляло безумный разум. Он помнил всё… даже спустя восемь лет.        Ёкай молчит, погребённый воспоминаниями. В его сердце всё ещё тлеет надежда. Он верит, что она где-то там, рядом, ждёт, пока он придет к ней. Он ищет, чувствуя, что с ней что-то не так, что с ней не всё впорядке.        Надежда ведь умирает последней.        Меховой шар смотрит на него с немым интересом, рука господина тянется к бокалу с алым, как кровь, вином, и он залпом его осушает. Так уже долгое время, ведь алкоголь позволяет хоть на время немного забыться и расслабиться. Повелитель вскидывает голову и с блаженством выдыхает, но в голове крутится беспощадная кинолента, где он так бесстыдно целует каждый миллиметр её кожи, а она вторит ему судорожными вздохами и шепотом его имени.        Что-то здесь было особенное, непостижимое, для низшего. Но он стремился понять своего господина, который вновь осушал ещё один бокал.        Крайняя степень ярости — скулы Короля согнуты в одну линию, глаза сосредоточены и постоянно то сужаются, то вновь становятся обыденными.        Если бы не её этот чертов барьер! Акура стукнул кулаком по столу, и все предметы разом подпрыгнули. Она ведь так причитала, когда он пытался залесть ей в мысли, поставила этот барьер, чтобы он не смог воспользоваться внушением или чем-то ещё…        Ярость заполонила Короля, и вскоре бутылки вина полетели к стенам. Мельчайшие осколки подлетели к ногам слуги, и он судорожно вздохнул, всем телом трепеща от этой, сносящей всё на своём пути, волны страха.       — Отправляйте новый отряд! Мне плевать на всё, что ты скажешь. Делай как велено! — отвечает Король, быстро вскакивая с трона, его плащ воспаряет в небе, словно парашют, и вскоре кровавый сюжет и вовсе исчезает из зала, оставляя слугу тет-а-тет с самим собой.

***

      — Мизуки, наверное, уже весь изнервничался, — Обвиняет себя Богиня, забираясь в кабину. Она ни разу не связывалась со вторым хранителем с момента её ухода. Её мучали угрызения совести.       — Ничего. Ему это полезно. Он должен чувствовать ответственность за кого-то, — Мужчина в бежевом пальто опирается на трость и выглядывает из кузова, — Томоэ, ты не едешь с нами?       — Я, пожалуй, прогуляюсь. Не ждите меня, — сухо отвечает лис и исчезает в свете синего пламени.       — Что случилось? И почему он отказался вернуться с нами? — Момодзоно сидит на коленях, её пальцы сжимают ткань юбки, она не понимает столь быстрой смены настроения лиса.        Мужчина снимает очки, достаёт из кармана платок и начинает полировать стёкла, полностью сосредотачиваясь на процессе:       — Ему нужно освежиться, — Он поднимает свой взор: девушка ждёт разъяснений. — Нанами, он любит тебя, но ему всё тяжелее контролировать свои желания, находясь рядом с тобой. Даже если сейчас он хранитель, в душе по-прежнему это дикий демон-лис.        Богиня опускает глаза, на её щеках появляется румянец.        Чтобы перевести тему, она решает задать вопрос, который уже долго её интересует:        — Микаге-сан, я давно хотела кое-что спросить.        В глазах её собеседника разгорается интерес.       — Когда я изучала в древних манускриптах информацию о богах, то наткнулась на древний способ регенерации. Оказывается возможна передача энергии путём слияния или что-то вроде этого. Возможно ли такое даже после смерти? — она жмурится, складывает руки в замок. Микаге же улыбается и отвечает на столь необычный вопрос своей приемницы.       — Этот ритуал очень сложен. Проводится только в затмение красной луны. При слиянии присутствие других богов запрещено. Этот ритуал довольно необычен. Только демон может вновь «вдохнуть» жизнь богу. Хоть это и противоречит всему и вся, но таков закон. Понадобится капля крови бога и что-то ценное для демона. Затем читается заклятие, а далее сам процесс.        В кабину проникают яркие солнечные лучи: повозка летит сквозь пушистые кучевые облака, похожие на взбитые сливки. От проникающего пара на коже появляются мурашки, а от высоты перехватывает дыхание, когда взгляд устремляется вниз, на землю, пытаясь прорвать толстый белый занавес небосклона.       — Значит, любого бога можно вернуть к жизни? — уточняет Нанами и устремляется свой взгляд на собеседника, который нехотя перевалился с одного бока на другой.       — Нет, Нанами. Есть легенда, благодаря которой мы знаем, что такой ритуал возможен лишь для истинного божества. Пусть этот бог или богиня творили зло и сеяли хаос, но на протяжении последнего мига своей жизни раскаялись, то таких богов можно назвать истинными, — Нанами внимательно слушала наставника и дивилась его знаниям, но чему здесь удивляться, он же священное божество…       — Ясно, — пискнула девушка, удаляя свой взгляд от Микаге. В голове божества крутились всевозможные цепочки, он понимал, зачем Нанами понадобилась эта информация…

***

      — Всё-таки у меня хорошая интуиция, как я и думал, нам придётся остаться здесь на ночь, — Бывший Бог Земли проводит ладонью по волосам. — Сегодня в полночь пройдёт церемония посвящения в верховные жрицы, будут призваны духи всех старейшин для проведения этого таинства. Вокруг острова возведут барьер, через который мы не сможем пройти.        Момодзоно облегчённо вздыхает, она уже лучше чувствует себя, послеобеденное лекарство благотворно на неё повлияло, но пропускать приём лекарства она не хотела. Ведь это успокоительное довольно хорошо помогает, она не говорит всей правды, боится или же…       — Кстати, раз уж мы невольные пленники обстоятельств, грех этим не воспользоваться… — Томоэ и Нанами непонимающе смотрят на мужчину, в глазах которого скачут озорные искры. — Здесь удивительные горячие источники, —поясняет он, поправляя очки средним и указательным пальцами. — Комнаты нам выделят, остальных проблем нет. Возможно, после церемонии, нам ещё удастся переговорить с новой жрицей. Она получит знания всех предшествующих ей, поэтому сможет рассказать о ритуале возрождения. Томоэ, иди, переговори с хозяйками и попроси у них помещения для нас, а я пока побуду с Нанами.        Лис молча поднимает с пола мешок, закидывает его себе на плечо и направляется ко входу в святилище.        Девушка сглатывает в предвкушении неприятного разговора.       — Нанами, — голос мужчины вызывает приступ дрожи. — ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Нет, что вы, ничего, — тараторит Богиня, медленно крадясь к выходу.        «Как я Вам расскажу такое…»       — Стоять! — Микаге в одну секунду перекрывает путь отступления, — Хватит скрывать от нас свои проблемы, — Он берёт её за плечи и заглядывает в лицо. — Мы желаем тебе только добра, почему ты не доверяешь нам?        На глазах Богини выступают слёзы, она сдерживается, чтобы не разрыдаться:       — Я доверяю Вам! Больше, чем себе! Но есть вещи, которые я просто не могу рассказать!        «Как я расскажу о том, что из-за меня Высшая умерла? Как?» — думает Божество, до боли сжимая кулаки.        Мужчина опускает руки и, не говоря ни слова, уходит. Только у порога он оборачивается:        — Мы не сможем тебе помочь, не зная всего того, что творится с тобой… — Минуту молчит, будто обдумывая что-то, но не решает высказаться, возобновляет движение и заходит в здание. — Не задерживайся. Солнце садится. — Уже из тёмного коридора доносится его голос.        «Простите за то, что я заставляю вас переживать…» — Богиня Земли следует за скрывшимся во тьме силуэтом.

***

       Солнечные лучи ещё пытаются пролить свет на тени гор, но лишь тонут в призрачной чёрной материи.        Над исчерченными ветром скалами поднимаются клубы пара. Двое мужчин сидят по разным краям каменного бассейна.       — Томоэ, с Нанами не все в порядке. Она слишком замкнута, последнее время растеряна и очень слаба… — Один сидит, облокотившись о твёрдый каменистый край, его затылок касается холодной поверхности, а взгляд изучает медленно темнеющее небо.        Лис шипит и отворачивается от своего собеседника.       — Я понимаю твои чувства к Нанами, но, пойми, мы должны знать все обстоятельства смерти… Атлантики.       — Не нужно делать из меня животное, — возмущается демон. Его длинные белые волосы облепляют торс, а на кончиках ушей блестят капли влаги. — Я знаю, что это важно, но и её состояние тоже. Не думаю, что сейчас лучшее время для того, чтобы напомнить об этом событие ей.        Мужчина в очках поднимает голову, в душе он усмехается:        — Так то оно так, но долго ли ты продержишься. Знаешь ведь, что Оокунинуши уже осведомлен, а, значит, скоро доберутся и до неё. У Атлантики было много друзей, они ведь не знают, что именно произошло, впрочем, как и мы…       — Не говори глупостей. Мы знаем намного больше, чем они. Например, то, что Нанами не убивала её. Да и плюс к этому, Оокунинуши должен понять, для этого она ничтожно слаба, — обрывает лис и вновь продолжает. — У меня никак не выходит из головы, почему кольцо Тысячелетий Высшая оставила Нанами.        Микаге снимает запотевшие очки и кладёт их на каменную опору. Его другу удалось переключить его внимание:        — У меня есть догадки на этот счёт, но всё это пустые мысли, ничем не подкреплённые, потому что Нанами отказывается что-либо говорить, — Он зажимает переносицу двумя пальцами и хмурится. — Возможно, Атлантика и не умерла, — Микаге вскидывает бвови вверх, но не перебивает. — Возможно, её душа и заключена в кольцо. Кулон даже и не потребуется, — Бывший бог опускает голову и вздыхает.       — И всё же, будем надеяться на лучшее. Если демонический мир начнёт рушиться, то нам всем не сносить головы…