Обнаженная кукла. Ария первая

       Первым Богиня замечает сидящего к ней спиной Микаге. По его осанке видно, что он подавлен.        Бархатный голос лиса не даёт ей зациклиться на анализировании душевного состояния мужчины.       — Прошу прощения за опоздание, — Хранитель переступает порог, а Нанами мельком окидывает взглядом всех присутствующих.        В просторном зале вокруг низкого овального стола на полу сидят семь женщин и девочка лет четырнадцати. Внимание заостряется именно на ней. Богиня знала, что новая верховная довольно молода, но чтоб настолько. В глаза бросается её холодный, сосредоточенный взгляд, пробирающий до костей, который больше подходит умудрённой женщине, повидавшей многое на своём пути, а не такому юному созданию. Рыжие волосы собраны в высокую причёску, которую удерживают две шпильки с вкраплениями алых камней. Простое кимоно чёрного цвета приятно оттеняет широкий синий пояс, туго повязанный на талии. Нет никаких страз или узоров в образе, всё очень строго, но эта строгость и придаёт элегантности.       — И-извините… — Выдавливает из себя опоздавшая. Вечно же с Нанами приключается что-нибудь, ну так вот, потеряться в дворце жриц — это что-то новенькое.       — Проходите, — Говорит девочка по-детски ещё высоким голосом, но властно. — Как же Вы так умудрились?       — У Вас дворец просто слишком просторен, — смущается Нанами.       — Вот, садитесь сюда, — Мелодичный женский голос приятно ласкает слух. Богиня поворачивается на источник звука — с правой стороны от неё место рядом с Микаге свободно, на него указывает красивая женщина на вид 30-ти лет. Её длинные тёмные волосы водопадом спадают с плеч и достают пола, глубокие карие глаза смотрят нежно и кротко, на бледной коже чётким контуром прорисовываются бескровные губы. — Красавица, — Шепчет Нанами, не уследив за вырвавшейся из уст мыслью.       — Что? — Тихо говорит дама. Момодзоно быстро моргает и краснеет, поняв, что она сказала это вслух. — Ничего, извините, — Томоэ проводит её вглубь комнаты. Божество успевает быстро рассмотреть ещё двух женщин, расположившихся правее брюнетки. Ближе всех к жрице сидит бабушка в чёрном кимоно. Её длинные седые волосы, которые в молодости, должно быть, были восхитительны, заплетены в толстую косу, грузно спадающую на грудь. Её соседка слева от неё облачена в красное дорогое кимоно. На её белом лице ярко выделяются алые накрашенные губы, чёрные глаза подведены жидкой подводкой, и что самое странное, периодически эта персона припадает к изящной кисере, выпуская изо рта белый густой дым.        «Что-то произошло…» — От размышлений отвлекает высокий голос:       — Итак, мы собрались здесь с вами по нескольким важным вопросам.- Начинает говорить девочка. — То, что будет обсуждаться в этих стенах, не должно выйти за их пределы, — Богиня ловит на себе изучающие взгляды. Наверное, все эти женщины ещё не в курсе, почему она здесь находится.        С левой стороны стола по правую руку от жрицы сидит советница довольно преклонного возраста. Её редкие волосы собраны в пучок, тёмная загорелая кожа контрастирует с сединой и бежевым кимоно, а чёрные глаза смотрят с хитрым прищуром из-за плохого зрения. Несмотря на старость, она держится гордо — сидит с ровной спиной, положив иссушенные временем руки на колени. Её приподнятый подбородок и плотно сжатые губы говорят только о недавно ушедшей красоте, которая оставила после себя былую стать, не тронутую годами.        Рядом с ней ютится девушка лет девятнадцати. Нанами чувствует в ней нечто родственное, потому что та тоже выглядит смущённой и растерянной. Скорее всего, это её первое собрание, а может быть, она просто стесняется находиться так близко к начальству. Её тёмные рыжие волосы заплетены в две косички, из-за опущенной головы густая чёлка спадает на лицо, по крепко сжатым кулакам и скованной осанке, видно, что девочка волнуется.       «Она здесь самая молодая…» — умозаключает Момодзоно и переключает своё внимание на последнюю советницу.        В руках та перебирает красные чётки. По мозолям на пальцах можно сказать, что она играет на каком-то струнном музыкальном инструменте. Взгляд скользит выше: длинные иссиня-чёрные волосы струятся по плечам и достают локтей, на левой стороне её шеи, поднимаясь вверх к щеке, тянется давний глубокий ожог. Он искажает кожу, сморщивает её, делая похожей на гофрированную бумагу. Из-за этого пол лица закрывает косая чёлка.« Как она получила такую рану?» — будто услышав мысли шатенки, женщина поднимает свой взор. Жёлтый глаз смотрит пронзительно и прямо. Божество не выдерживает и отворачивается, становится стыдно за свой интерес.        Далее Момодзоно в шоке распахивает глаза. Чуть поотдаль сидит женщина, её багровый взгляд неустанно плескается в странном смысле слова. Изуродованное лицо режет по сердцу и заставляет жалость вылезти наружу. Шаль полностью из перьев страуса на шее красивым каскадом обвязано вокруг шеи несколько раз. Хорошую фигуру облегает синее кимоно с напуском. Женщина ухмыляется, смотрит властно, и Нанами ежится.       «Богиня желаний, Сера…»        В просторной комнате царит напряжение. Тишина сковывает тугим узлом, и Нанами невольно отворачивается, словно кто-то подтолкнул её к этому.       — У Господина Микаге имеется для нас сообщение, — говорит юная жрица. — Пожалуйста, — Даёт право выступить она.        В воздухе повисает напряжённое ожидание. Каждый понимает, что новости будут не из приятных, а Земная Богиня чувствует, что в этот раз ей удастся спастись, потому что цели встречи явно изменились.        Блондин поднимает голову:        — Сегодня рано утром мне пришло письмо из дворца Атлантики.        Все с нескрываемым удивлением начинают таращиться на говорящего. Никто и подумать не мог, что глава всех Богов, в подчинении у которой находится даже Оокунинуши, напрямую обратится к Божеству, потерявшему свой статус.       — Акура-оу достиг Огненной горы, армии Такехаи не удалось его остановить, — продолжает говорить он. — В лучшем случае через три с половиной часа он вернёт себе своё тело, в худшем — через час.        За окном слышится шелест дождя. Если бы не этот шум, виски сдавливала бы мёртвая тишина. В сказанное верится с трудом. Истину долгое время скрывала призрачная пелена незнания, все были убеждены в непобедимости войска Бога Войны, в сверх-силе совета Идзумо. Все продолжали заниматься своими делами, изредка получая уведомления о том, что всё под контролем, и не волновались, но вот эта новость стала громом среди ясного неба, уничтожив все светлые перспективы.        Нанами перестаёт понимать, что происходит, она слышит только удары собственного сердца, во рту всю пересыхает.       — Но это ещё не всё… — говорит божество, и из его рук выпадает письмо. Комнату озаряют блики алого и небесного огней, они танцуют на стенах и мраморным свечением опаояют присутствующих. В воздухе повисает голограмма, точная копия Оокунинуши с поддрагивающим интерфейсом.       — Как я должен сообщить, с огромным прискорбием и с внушительной силой, — божество дрожит телом, а в руках кулон известной богини Счастья, он более не сияет, что может значить лишь одно. — Атлантики больше нет… Её тело нашли во дворце, окровавленное и без единой зацепки. Обмен силами не подтверждён. Сейчас нам всем требуется помощь. Если кто-нибудь найдёт сведения… — и здесь всплывает картина тронного зала дворца. Тело бездыханной грудой лежит на мраморном полу, а алые волосы постепенно сами превращаюися в капли красной густой жидкости. — То немедленно сообщите об этом мне.        Положение слишком шаткое. Если умерла Высшая, то всё единение миров начнёт рушиться, а вместе с тем выйдет из-под контроля демонический мир. Барьер ослаб, и Акура этим воспользовался. Погребенные тишиной, все слишком сильно ссутилили спины.       — Как так получилось? — Первой от шока отходит юная жрица.       — До Икусагами не дошло письмо от Оокунинуши, и за это он поплатился собственным отрядом, — Холодно продолжает рассказ Микаге. Его лицо не выражает эмоций — мягкая полуулыбка, которая всегда была с ним, куда-то испарилась.        Момодзоно вглядывается в этот лик, ловя себя на мысли, что это совершенно другой человек.       — Что Вы имеете ввиду под «поплатился отрядом»? — Девочка сцепляет руки в замок. Она единственная, кто в состоянии сейчас здраво мыслить и рассуждать. Остальные пребывают в безмолвном оцепенении, ну, кроме Серы, которая ехидно сузила свои очи.        Из поколения в поколение передавались уцелевшие письмена и зарисовки их далёких предков, хранящие в себе весь пережитый ужас, всю пролитую кровь их друзей и знакомых, которым так или иначе приходилось иметь дело с Акурой-оу.       — Все солдаты сгорели заживо. Уцелели только Бог Войны и его подчинённый, так как поддержание их жизни после первой смерти улетучилось со смертью Высшей, — С нескрываемой скорбью отвечает Микаге.       Комнату заполняют шокированные вздохи, бабушке в чёрном кимоно становится плохо, она теряет сознание.       — Принесите воды, срочно, — приказывает верховная не понятно откуда возникшей в дверном проёме девушке. Та, кивнув, выбегает из помещения.        Некоторых солдат женщины знали в лицо, знали их жён и детей, и от осознания того, что никого из них не осталось в живых, душу выворачивало наизнанку.       — Неправда… — До этого момента сидевшая без движения брюнетка опирается руками на стол. — Я не верю Вам. — В её карих глазах застывают слёзы, а лицо становится белее снега.       — Простите… Это не я придумал, — не смотря на неё, сообщает бывший Бог.       — Нет, не может быть, — начинает она тихо причитать, хватаясь за голову.       — Малаве! — Окликает её богиня желаний с выражением лица полном презрения — Выйди вон… — От ледяной интонации даже у Нанами пробегают мурашки. «Как она может сохранять спокойствие, слыша подобное? Почему не может понять её чувств?» — У Момодзоно холодеет всё внутри, когда она смотрит на каменное лицо.       Женщина в слезах выбегает из зала, громко хлопая дверью.       — Прошу прощения, Микаге-сан, продолжайте, — Твёрдый голос девочки немного проясняет умы, помогая взять себя в руки. — Как это произошло?       — Идзанами изнутри запечатала страну мёртвых и возвела барьер — действия Такехаи её очень разозлили. Из-за пожара выгорела достаточно большая территория, многие существа лишились дома, и этого она простить не смогла. Ведь если бы его отряд не вторгся в её земли, ничего бы не случилось. Страна Жёлтых Вод забирает в двое больше энергии и для неё нужен барьер Сил, который возводила Высшая.        Глаза Богини Земли в ужасе расширяются, она впивается пальцами в колени, такая атмосфера невыносимо давит на хрупкое девичье тело. Ведь она знает правду…       — Но сейчас не об этом… — Он поправляет очки. — Я соболезную тем, кто потерял близких, однако, главная проблема, вставшая перед всеми нами — это возвращение духа хаоса, который спал все эти 500 лет. Акура-оу заберёт тысячи жизней, я уверен, что он не сможет жить в наше время без разрушений и жертв. — Тихо говорит светловолосый, смотря прямо перед собой. — Я исполняю волю покойной Атлантики и призываю Вас всех быть готовыми к возможной войне. Она бы не потерпела кровопролития со стороны нынешнего мира.       — С каких пор ты стал её приближённым? — Женщина в красном кимоно затягивается и выпускает облако дыма, её тонкая чёрная бровь вызывающе изгибается, а в глазах нет ни намёка на эмоции, будто бы ей безразлична случившаяся трагедия.       — Я не претендую ни на какие звания. Как и другим Богам, мне важно сохранить гармонию в человеческом мире, хоть я формально больше Богом и не являюсь, — Он замолкает на мгновение, но возобновляет речь. — Вам интересно, почему письмо пришло именно мне? — Он ведёт диалог только с ней, то, что в такую минуту её заботят подобные вопросы выбивает из колеи, но раз уж на этом заострили внимание, следует дать ответ. — Может, стоит лучше спросить у Томоэ? — Святой дух оборачивается, устремляя взгляд на стоящего у двери лиса.        Дело принимает крутые обороты…