Обнаженная кукла. Ария первая

       Тьма окутывает всё и вся, нет ничего, что могло бы сыграть хоть какую-то роль. Это вещество затуманивает разум, заставляет забыться и более не ощущать ни боли, ни горя, ни любви. Всё рушится, ломается вдребезги, и остаётся лишь пронзающая тьма. Она заставляет нутро холодеть, а разум трепыхаться в судорожных конвульсиях.        Смерть…        Много ли раз Акура-оу задумывался о смерти. В последнее время — да. Он много думал об этом состоянии, думал о том, как отнимал чужие жизни, как прожигал драгоценное время, как не ценил и как потерял… её.        За это время, проведенное в челоческом теле, он словно научился ценить. Ведь в этом червяке можно потерять и то малое, что имеешь. Ведь дышать, ощущать и слышать — много больше, чем быть в бездне, где нет абсолютно ничего.        Акура-оу даже сейчас считал людей бесполезными тварями, ни на что негодными, никчемными, и обреченными на ничтожное существование. Жалел ли он о содеянном? Нет, не жалел и не будет. Почему? Ярость послужит ответом. Тогда его чувства смешались, а ответы были слишком близко. Тогда не было ни света, ни тьмы, ничего. Только всепоглощающая ярость…        Много ли раз Акура-оу думал о мести. В последнее время — да. Каждая частица его души горела адским пламенем, зубы неистово скрежетали, клыки обнажались, а глаза заставляли холодеть всем живым существом. Он желал отомстить. Он лилеял эту мысль очень долгое время, он знал, придёт время, и его брат поплатится. Он знал, что тот день станет роковым, он знал, что битва будет самой жестокой. Да, она войдёт в историю. Она навсегда останется в памяти у всех!        Пот градом льёт с холодного, как глыба, тела. Мокрая чёрная чёлка лезет в глаза. Человек упорно идёт к своей цели, переступая с одного адско горячего камня на другой. Подошва и одежда горят в этом чертовом огне. Рукой он закрывает глаза от летящих искр. А другой держит хаори цвета неба в день грозы. Губы поджаты в тонкую линию, челюсть скрипит до изнеможения. Всем телом он ощущает неистовый жар, который буквально изнемогал, он рвал на части клетки и приносил ужасную боль.        Он так часто чувствовал боль, так часто вспоминал. Он помнил её силуэт, именно из-за неё он ступал по огню, за ней он пойдёт куда угодно, за ней он даже пойдёт в ад. Хотя, это место можно назвать цветочками по сравнению с тем утром, когда он не обнаружил свою любимую рядом. Это ужасающее чувство, страх. Да, это был страх, заполняющих все стенки…        Свет вовлекает его в смерч, полный странного чертога. Этот фейверк тянется по всюду, он так и блещет судорогами во всём. Он сливается, сливается, сливается. Это неповтоимо, непреодолимо и сейчас это так чертовски сложно. 540 лет назад       — Брат, ты же знаешь мой характер. Зачем прятал от меня эту женщину? Ты только раззадорил меня. А теперь… Улыбайся… Как тогда, когда моя жена пропала… — На лице возник сумасшедший оскал, а из груди вырвался смех.       — Юкиджи… — Меч выпал из рук, разбив снег на тысячи хрупких льдинок. Лис в шоке стоял, не веря своим глазам: перед ногами Акуры-оу лежала его любимая женщина. Её кимоно было изорвано и залито кровью, в области живота виднелась глубокая рассекающая рана. Такие ранения для человека были смертельны, он всегда знал это.        Он кинулся к ней. Упав на колени, прикоснулся к разлохматившимся волосам, словно к чему-то очень ценному, убрал со лба прилипшие пряди, испачканные кровью.       — Томоэ… Я всегда хотела тебе сказать кое-что. — Её ледяные бледные пальцы потянулись к его лицу, исказившемуся болью.        Белые крупные хлопья снега кружили в воздухе, словно в невесомости, оседали на её тёмные каштановые локоны волос, превращаясь в серебряные капли, прилипали к длинным ресницам.       — Что? — Непонимающе спросил он, отбросив мысли. Он прижал её ладонь к щеке. Сейчас его мир рушился. Во второй раз. С этой женщиной, казалась, умирала его воскресшая душа.       — Спасибо тебе. — На её лице расцвела улыбка, полная благодарности, а глаза, занавешенные пеленой смерти, начали излучать счастье…       — За что ты благодаришь меня?        Ответом на его вопрос был дрожащий, слегка приподнимающийся, угол губ. Она благодарила его за всё.        Юкиджи медленно закрыла глаза, её лицо расслабилось, приняв вид красивой фарфоровой маски.       — Ну же, смейся, брат. — Тишину разорвал издевающийся голос.        Дух поднялся с колен, его голова была опущена так, что чёлка закрывала половину лица. Он, шатаясь, направился к сидящему на камне собрату. В шести метрах он остановился, подняв на него свой взгляд, полный горечи, смешанной со злостью и обидой. Глаза пылали жидким золотом, светились в темноте. — Подожди чуть-чуть. Я засмеюсь. — В эту же секунду послышался лязг металла о ножны, темноту осветила серебряная дуга.       — Хочешь скрестить мечи? Я соглашусь с радостью. — Надменно заявил Кровавый Король, соскочив с камня. Он знал, что неприкосновенен. — Я могу даже не вытаскивать оружия, ты и оцарапать меня не сможешь, но я отдам тебе честь, сражусь, как подобает воину в память о твоём прошлом… — Он не успел договорить. — Томоэ нанёс рубящий удар, но Акура-оу незамедлительно отреагировал и поставил блок. — Перебивать нехорошо…       — Ты убил её… Зачем? — Сквозь зубы процедил лис, надавив на рукоять меча.       Снегопад усиливался.       Красноволосый демон отскочил в сторону: — Ты предал меня. Предал ради жалкого человека беспомощного! Ты знал, что эта женщина хранила тайну! Ты знал и намеренно прятал! — Он нанёс из-за головы рассекающий удар по ногам, но лис ловко подпрыгнул, и вот уже Акуре-оу пришлось ставить очередной блок.       — Я не клялся тебе в вечной преданности. Я сам по себе, один, никто не смеет мной руководить! — Зашипел кицунэ, взмывая ввысь, перескакивая на камень и отталкиваясь от него, чтобы нанести сокрушительный, разрубающий удар по плечу.        Блеск лезвий, опять звон — атака блокирована.        Лица на расстоянии нескольких сантиметров, глаза в глаза. Каждый пытался разорвать другого взглядом.       — И всё равно… — Выдавил кровавый король. — Ты предатель! — Он перехватил оружие в одну руку и правым кулаком ударил Томоэ в челюсть. Пользуясь замешательством лиса, он сорвался с места и оказался у него за спиной, приставив клинок к горлу.        Холод лезвия обжёг шею.        Акура-оу зашептал на ухо: — Кто для тебя была эта женщина? Просто любовница. Что она могла тебе дать кроме интимной близости?! Да ничего, а ты глупец, который… — Перед глазами вспыхнул синий свет, лицо обжёг огонь. Демон закрыл лицо, кожа горела, а перед глазами всё плыло. -Сукин ты сын! Твои подлые приёмчики!        Томоэ, уличив момент, отпрыгнул на два метра. — Научился у тебя. — Яд сочился в голосе. Левая скула ныла, напоминая об ошибке. — Я обещал показать тебе море огня, так любуйся им. — Он взмахнул хвостом, всё вокруг мгновенно вспыхнуло, лишь тело Юкиджи осталось в зоне недосягаемости.        Сотни языков сине-голубого пламени осветили всё вокруг, разлился обжигающий глубокий океан, в котором утонуло всё, исчезнув бесследно.        Лис бесшумно подошёл к своему оппоненту, пока тот пытался вернуть себе зрение. Такой великолепный шанс упускать нельзя.       — Если хочешь знать, я не спал с ней ни разу. — Шепнул он в нескольких миллиметрах от виска демона. — Я просто любил её. — Когти на левой руке загорелись, и Томоэ мгновенно вонзил их в горло противника.        Акура-оу захрипел, губы окрасились в алый цвет, и по подбородку потекла капля крови. Дышать было почти невозможно, но он собрался с силами и обрывисто сказал: — Грязно действуешь… — Глаза медленно восстанавливались, появилось размытое изображение — он встретился взглядом с пылающим янтарём.        Он ожидал увидеть бешенство и ненависть, как в момент их столкновения, но увидел только печаль, обиду и жалость. Опять эта чёртова жалость, которую он так ненавидел.       — Ты не представляешь, что такое любовь. Тебе неведомо это чувство. — Беловолосый Ёкай с силой потянул вниз — Акура-оу упал на колени. — Ты живёшь в созданной тобой же иллюзии. Говоришь, что я грязно действую? А сам? Убивал тех, кто не мог противостоять тебе. Возможно, сейчас я и совершаю самую большую подлость, но лишь потому, что ты вынудил меня принять такие меры. — Томоэ опрокинул кровавого короля на спину.       — Не будь идиотом, я бессмертен. — Шипел тот, отплевываясь кровью. — Я уже могу говорить, несмотря на то, что твои когти вонзаются мне в трахею.        Лис сделал вид, что не слышит, правой свободной рукой он нащупал на земле свою катану.        Если бы Акура-оу пропустил хотя бы одну его атаку, то понял бы всё и, возможно, избежал бы своей участи, но он никогда не задумывался о чужой тактике, всегда шёл напролом.        Над грудью Ёкая нависло лезвие меча. Голубые блики отразились в нём, словно в зеркале.        « Невозможно…» — Только и успел подумать распятый на земле демон. В его грудину погрузилось остриё, разорвав мышцы и кости, оно пронзило сердце.       — Черов… Лис… — Последние слова вырвались из разодранного горла, Ёкай потерял сознание. Его повергли. Подловили и разоблачили.       — Я бы никогда не воспользовался своими знаниями, но ты не оставил мне выбора… — Поднявшись, сказал Томоэ. Он вытащил свой меч из бездыханного тела и, направившись к трупу девушки, кинул презрительный взгляд. — Скоро сюда придут главные боги Идзумо, они придумают, что дальше с тобой делать.        Он вернул свои мечи в ножны и бережно взял тело любимой женщины на руки.       — Прощай, Акура-оу. Мы квиты… — Не смотря на него, шепнул Томоэ. Его силуэт растворился в огне, а бушующий океан синего пламени медленно пересох, достигнув своего предела… Наше время       — Господин. — шепнул верный слуга, чуть склонившись над ним.        Белоснежные клыки оголяются в этой непроглядной тьме, а далее следует пронзительный хохот сумасшедшего. Янтарная кайма глаз, казалось, пожелтела ещё пуще, всё выцветая и выцветая.       — Я вернулся…