Фансервис

      Ожидание серым небом висит над головой, давит на плечи и шумит в ушах, словно неисправный очень старый телевизор. Иногда получается забыть о нём, но от этого оно никуда не девается, напоминая о себе зудом между лопаток, едва ближайшие квадратные метры накрывают многотонной волной густые сумерки одиночества.       Перемен. Свободы. Избавления. Счастья.       Ожидание всего того же, что и всегда, но уникального и специально для тебя. Персональное счастье, неограниченная свобода, избавление от тишины вокруг и скорые перемены — желательно в виде одной конкретной широкой лисьей улыбки уголками губ и прилагающихся к ней озорных огоньков в кофейных глазах.       Субин вдыхает полной грудью и кричит в микрофон, вторя оригиналу. Бас-гитара оглушает, перекрывает заторможенные всплеском эмоций мысли, но не высокий вокал Сыну. Кристальный звон меняется, за секунды опускаясь до пленительного, цепляющего плавностью острых слов рэпа, отдающегося щекоткой чуть ниже солнечного сплетения.       Телефон давно разрядился — где-то около полуночи, и теперь забыт у розетки. Субин не хочет знать, сколько до рассвета, а потом и до восьми ноль ноль. Случайно высказанное накануне желание сходить в караоке, один внимательный хён, пара его старых знакомых и закрытое до следующего рабочего дня заведение. Чон крепче сжимает микрофон и топит ликование в хите любимой рок-группы.       Слова полосуют душу когтями несбыточного, отчего очки пусть не розового — импульсивно-оранжевого, идут трещинами. Самонаграды самовнушения падают с полок в голове с неслышимым никому кроме лязгом дешевого металла.       Только вот не совсем так. Ведь есть тот, кто слышит это, помимо Субина, в который раз. Есть тот, кто не ждёт — действует интуитивно, не волнуясь о давно просчитанных последствиях, презирает вечное ожидание. Тёплыми надёжными руками удерживает воздушные замки Субина от разрушения, и ими же отбирает микрофон, заменяя бутылкой воды, когда пока несовершенное звучание дерёт горло хриплым кашлем. На что Бин позволяет собственной руке дрогнуть, обливая водой, спасая влагой в душной комнате.       Позволяет себе не заметить, что каждый ход предсказуем, и не только его. Начиная от секундной заминки в рутинных касаниях, до таинственным образом исчезнувшего с крючка банного полотенца Субина и уже отправленного в магазин центра группы, от скуки едва не лезущего на стены общежития.       Субин даёт разрешение продолжить игру, не продиктовав правила и позиции. Зато с закушенной в предвкушении губой ждёт решительного хода старшего. И Хан Сыну не заставляет себя ждать. Отключает микрофоны, молча упиваясь гремящими колонками, забирает из пальцев пессимистично-полупустую бутылку и выплескивает остальное на мокрую ткань поло.       Бин оценивает разгорающееся желание по провокационно мелькнувшему розовому язычку, испытывает собственное терпение.       Которое вот-вот закончится.       — Бин-а, не хочешь взять перерыв?

Если не уже.