Один шаг

      Я стою перед домом, из которого басами доносится музыка. Я обещал прийти пораньше, но, как всегда, опоздал. Захожу внутрь, ко мне подлетает Моника, сует в руку банку пива и тащит на диван в гостиной, где сидят Джими, Кэм и еще какие-то ребята, которых я не знаю. Сев рядом с Джими и Моникой, я пытаюсь влиться в разговор. Какая-то девушка предлагает сыграть в «бутылочку». — Айзек, ты играешь? — спрашивает меня Моника. — Да, почему бы и нет. — Я тоже играю, — говорит знакомый голос, и, повернув голову, я вижу садящегося напротив меня Хантера.       Все восприняли его появление как само собой разумеющееся. — Кто начнет? — спрашивает парень, которого зовут Майкл. — Я! Можно мне? — просит Моника.       Она берет бутылку от водки, раскручивает на столе посередине, и носик останавливается на длинноволосой блондинке. — Эрика. Хм… выбери любого парня и просиди у него на коленях в течение трех ходов, — говорит Моника.       Эрика встает, оглядывает всех присутствующих парней, и ее взгляд останавливается на мне. Она улыбается, подходит ко мне и садится мне на колени. Я улыбаюсь, и все смеются. — Крути уже, — нервно бросает Хантер, о существовании которого я уже забыл.       Эрика крутит бутылочку, она останавливается на Хантере, у которого дергается колено. — Ладно, малыш. Поцелуй любую тут присутствующую, — говорит Эрика. — Детский сад, — закатывает глаза Хантер.       Он медлит какое-то время, будто в чем-то не уверен, затем наклоняется к рядом сидящей девушке, целует ее в губы и снова откидывается на спинку дивана. Я смотрю на него, слышатся недовольные возгласы, а он снова наклоняется к той шлюхаснеестественныммакияжем девушке и целует ее на протяжении десяти секунд или около того. Все смеются и хлопают. — Другое дело, Гостин, — кричит Джими.       Я все еще пялюсь, и он это замечает, но ничего не говорит и отводит взгляд. Не знаю, почему, но мне неприятно было видеть, что он целует какую-то девушку. — Айзек! Твоя очередь, — потряхивает меня за плечо Эрика.       Я смотрю на нее, беру за голову и, притягивая к себе, целую. Все воют, смеются и забывают о нас, продолжая игру. Я ощущаю на себе испепеляющий взгляд пронзительных синих глаз. Но мне плевать, не я это начал.       Через час я уже в стельку пьяный танцую в толпе таких же пьяных подростков. Об меня трется Эрика или кто-то еще, мне плевать. Я нащупываю чью-то женственную талию, прижимаюсь, и мы прыгаем в такт музыке. Это все же была Эрика. Я тянусь к ней, чтобы поцеловать, как вдруг что-то с силой вытягивает меня из общей массы потных тел. Через мгновение я оказываюсь на заднем дворе на улице, оценивая величину дома. Резко протрезвев, мой организм решил низвергнуть выпитый мной алкоголь, и меня рвет под какими-то кустами. Пока я в позе непонятно кого орошаю земли, этот кто-то стоит рядом и терпеливо ждет. Заканчиваю, мне протягивают красный стаканчик с жидкостью. За сегодняшний вечер я осушил не меньше пяти таких емкостей. — Ты издеваешься? — спрашиваю я у самого наглого человека, которого я встречал. — Это просто вода. Пей, — отвечает он, и я узнал Хантера.       С прозвищем я не промахнулся. Беру стакан и в секунду его осушаю. Мне действительно это было нужно. — Зачем ты вытащил меня? Я веселился. Я, в отличии от некоторых, умею это делать, — спрашиваю я, мысленно благодаря Хантера за то, что он меня забрал оттуда. — Неужели ты хотел запачкать одежду своей тупоголовой красотки содержимым под этими кустами? И кто сказал, что я не умею веселиться? — заявляет он. — Эрика не тупоголовая, а очень даже милая. Может, я влюблен в нее?       Он замолкает, затем сужает глаза и смотрит на меня, будто хочет убить. — Да, это самые чистые и искренние чувства, которые я когда-либо встречал. Молодец, Айзек. Тогда чего же ты сейчас тут стоишь? — Потому что ты меня сюда вытащил, идиот! — восклицаю я.       Он продолжает стоять, и мне становится неловко за свои слова. Хантер разворачивается и хочет уйти, но я хватаю его за кисть и разворачиваю к себе. — Уильямс, где твои манеры? — иронизирует он. — Какого хуя, Хантер?! — возможно, я произнес это слишком громко, но мне плевать. Я должен все прояснить. — В смысле? — В прямом! Зачем ты это делаешь? — Что я делаю? — Боже, Хантер! — он действительно тупой, или прикидывается? — Зачем ты поцеловал ту… девушку? Тогда, в гостиной. И зачем вообще пришел на эту вечеринку? Почему вытащил меня из дома? Ты же меня ненавидишь. — Я никогда не говорил, что ненавижу тебя. Ты накручиваешь, Айзек, и ты все еще пьян. Тебе нужно идти домой, я могу тебя подвезти… — Ты серьезно?! Да сколько можно? Я похож на того, кому нужна забота? Мы даже не друзья! Сначала ты меня избиваешь, потом просишь держаться от тебя подальше, а теперь предлагаешь подвезти. Ты… — Заткнись, Уильямс. Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты нихера не знаешь, — говорит он, и я чувствую себя… виноватым? Как он это делает?! — Да, правильно. Я ничего не знаю. Может, объяснишь? — Тут нечего объяснять. Просто отвали, — бросает он, после чего разворачивается и уходит в дом. На этот раз я его не останавливаю.

***

      Воскресенье я провожу дома за просмотром «Нарко» и зависанием в социальных сетях. После разговора с Хантером на вечеринке я отправился к Джими на ночь. Мне действительно лучше было тогда покинуть тот дом. И Эрика заваливает сообщениями, которые я упорно пытаюсь игнорировать. Не думал, что она окажется такой навязчивой.       Понедельник в школе проходит спокойно, но мне приходится весь день терзать себя ожиданием того, что будет после окончания уроков. А именно: помощь какой-то Миссис Робинсон в каких-то школьных делах. Наверняка Мистер Гринч просто экономит на уборщиках. Звенит звонок с последнего урока, все резко поднимаются со своих мест, а я, оттягивая время приближения неминуемого, последним выхожу из класса. Я иду по пустым коридорам и дохожу до дверей, ведущих в библиотеку. Я еще не успел тут побывать, но планировал (не при таких обстоятельствах, конечно). Распахнув двери, вхожу в просторный и светлый читальный зал, как передо мной вырисовывается парень. Он бледный, с черными кудрявыми волосами почти по плечи, худой, ростом чуть ниже меня. На нем серая футболка, голубые джинсы и конверсы. — Привет. Ты, наверное, Айзек Уильямс? Где же твой приятель? Я Гарри МакКол, помогаю ради баллов для поступления в университет. Пойдем, познакомлю тебя с Миссис Робинсон.       Я не успеваю ничего ответить, как уже следую за парнем сквозь проходы. Мы дошли до стола, за которым сидит довольно молодая женщина и говорит по телефону в уж очень официальном стиле. Увидев нас, она быстро прощается со своим собеседником, кладет трубку и обращается ко мне: — Привет. Ты, судя по всему, Айзек? Ты опоздал. Я Миссис Робинсон, и на ближайшие две недели после уроков ты в моем распоряжении, — усмехается женщина.       Она одета строго: черная юбка-карандаш и белая блузка. Ничего примечательного. Тут с другого конца помещения слышится скрип дверей и шаги. Блять. Он все же пришел. — Здрасте, Миссис Робинсон, как поживаете? — спрашивает Хантер. — Начальство не опаздывает, а задерживается, да, Гостин? — Так точно, Миссис Робинсон, — он широко ухмыляется. — Побереги свои ухмылочки для первокурсниц, если, конечно, когда-нибудь покинешь эту школу.       Хантер закатывает глаза, а Миссис Робинсон продолжает: — Итак, сегодня вам предстоит расставить минимум по две тележки книг. Завтра отправлю вас на мытье окон. Мистер Гринч сказал, что у вас обоих рвение помыть унитазы? — Я на это не подписывался, — хмурюсь я. — Расслабься, до унитазов дело не дойдет, — усмехается Гарри и кладет руку мне на плечо.       Какой же он гей. Но он кажется дружелюбным, во всяком случае, пока не пытается залезть мне в трусы. Или я утрирую. — А ты еще кто? — хмурится Хантер. — Привет, я Гарри Томлисон. Я тут типа работаю. Добровольно. За деньги, — улыбается парень.       Хантер молчит, затем направляет взгляд на Миссис Робинсон, всячески меня не замечая. — Где груда литературы, жаждущая встать куда надо? — снова ухмыляется Гостин. — Боже, — она закатывает глаза. — Гарри, покажи им кладовую.       После уроков народу в библиотеке почти нет, и мы втроем идем к кладовой, в которой нам выдадут тележки и объяснят, что делать и как. До сих пор не могу поверить, что вляпался в это дерьмо из-за парня, который побоялся расплескать свое либидо и решил самоутвердиться на глазах у всей школы. Гарри рассказывает нам суть нашей работы, я внимательно слушаю, а потом беру тележку и направляюсь к стеллажу «А». Хантер стоит у следующего стеллажа. Я надеваю наушники, включаю Троя Сивана и начинаю ставить книги на полки. Спустя где-то полчаса, я вздрагиваю от прикосновения к моему плечу. — Эй, это я. Смотрю, ты увлекся этой херней, — улыбается Гарри. — Слушай, эмм… не хочешь как-нибудь затусить вместе? Сходить, может, куда? — его рука все еще на моем плече. — Даже не знаю, — начинаю и краем глаза замечаю, как на нас сквозь полупустой стеллаж смотрит Гостин. — Хотя, да, давай, — неожиданно для самого себя говорю я. Неожиданно для всех троих. — О, блин. Круто. Не ожидал, что ты согласишься, — радуется Гарри. — Тогда напишу тебе на Фейсбуке.       Он разворачивается и, улыбаясь, уходит. — Не забудь купить смазку перед свиданием с пидорком, — слышу разозленный голос Хантера. — А я смотрю, ты у нас спец в этом вопросе? — замечаю я. — Мудло. — Гомофоб. — Пидрила. — Отъебись. — Оо, неужели я попал в яблочко? — тянет Гостин. — Оо, неужели это говорит наш заядлый натурал? — передразниваю я.       Его взгляд в секунду меняется с задорного на разъяренный. — Даже не думай ко мне подходить. Не хочу потом выслушивать претензии, типа я тебя преследую, — предупреждаю я.       Он ничего не отвечает и продолжает расставлять книги. Я снова надеваю наушники и занимаюсь тем же. Спустя еще час, нас отпускают, и я иду домой. Зайдя в дом, прохожу мимо снова скандалящих родителей. Для них это нормально. Нормально для распадающейся семьи. Я поднимаюсь к себе в комнату, кидаю рюкзак на пол и заваливаюсь на кровать. В голове всплывает диалог с Хантером. Как же он меня бесит.

***

      На улице становится все холоднее, а я все глубже пытаюсь погрузиться в учебу. На вечеринках я больше не появлялся. Моника говорит, что у меня депрессия из-за плохой погоды, и всячески пытается вытащить меня то в кино, то в кафе, то еще куда. Плюс ко всему мне без конца приходят сообщения от Гарри. Черт, зачем я вообще обещал с ним встретиться? Ах да, мне же вздумалось побесить Гостина, хотя ему и по барабану.       Неделя пролетела крайне быстро. В пятницу в школе все как обычно, но все же чего-то не хватает. А именно, кого-то. Хантера не было всю неделю. Я, конечно, не сталкерю за ним (именно так я и делаю), но мне интересно, куда пропал человек, угрожающий моей жизни и здоровью 24/7. Тем более, меня не устраивает то, что я отрабатываю наше наказание один. Я сижу на уроке истории, а учитель монотонно читает лекцию, не отрывая взгляда от своей тетради. Спустя сорок пять минут со звонком я лениво встаю с места и направляюсь в библиотеку, так как это были последние занятия на сегодня. Неожиданно для себя я вижу у дверей облокотившегося на стену Хантера. Он сидит в телефоне, но, заметив меня, убирает телефон в задний карман черных джинс, смотрит на меня. — Опять опаздываешь, Уильямс, — бубнит он. — Тебя не было всю неделю, так зачем пришел сегодня? — интересуюсь я. — Не мог же я оставить тебя разгребать это дерьмо в одиночку. Тем более Гринч заставил меня ходить сюда дополнительную неделю из-за пропусков. А ты следишь за мной? — на его лице вырисовывается ухмылка. — Конечно, у меня же своей жизни нет, — от части это так.       Он… смеется? Ого, да что с ним не так? Я изящно изгибаю правую бровь и недоуменно смотрю на него. Хантер открывает дверь и заходит в просторный зал, я следую за ним. Как только мы подходим к кладовой, ко мне подлетает Гарри. — Ты получал мои сообщения? Я решил, что ты умер. Моника сказала, у тебя депрессия. Что случилось? — Эмм… Со мной все в порядке, — вру я. — Просто устал. — На неделю устал? — он прав, получилось неубедительно. Я       спал не больше двух часов в сутки. Хочу, но не могу уснуть. И суть в том, что я сам не знаю, что со мной происходит. — Нет у меня депрессии, — резко говорю я. — Ладно, ладно, расслабься. Знаешь, даже хорошо, что мы никуда так и не выбрались, я на неделе встретил такого парня… — многозначно улыбается Гарри. — Я рад, что ты не расстроился. Ты же не расстроился? — Конечно, нет, — смеется он. — Ладно, Мисс Робинсон сказала, что сегодня вы моете окна в классах. Тряпки и ведра в подсобке. Начните с кабинета математики. Вперед, — подмигивает и уходит.       Мы с Хантером тяжело вздыхаем и идем за подходящей атрибутикой для предстоящего мероприятия. Скорее бы вся эта херня кончилась. Взяв все необходимое, мы идем по пустому коридору школы до пункта назначения. Зайдя в пустой класс, я молча ставлю стул, чтобы забраться на подоконник, пшикаю на стекло средством и растираю мокрой губкой быстро стекающую жидкость до образования пены. Хантер проделывает с соседним окном то же самое. Спустя минут пятнадцать, после гробового молчания Гостин спрыгивает с подоконника, садится на край парты и смотрит на меня. — У тебя действительно была депрессия? — Моника всегда преувеличивает, — лениво отвечаю я. — Наверное, но не в этот раз. — Волнуешься? — усмехаюсь я. — Пошел ты, — он закатывает глаза. — Бинго! Не забудь теперь засосать какую-нибудь шлюху и предложить мне сосочку, как грудному ребенку. Так ведь это работает? — я говорю это, затем разворачиваюсь и спрыгиваю на пол.       Хантер недолго молчит, потупив взгляд в пол, а потом с новым рвением продолжает нашу дискуссию. — Зря ты не пошел с этим кудрявым пидором. Глядишь, может, он бы тебя трахнул, и ты перестал бы нести всякую поебень. — Ты невыносим, — отрезаю я, беру ведро с грязной водой и направляюсь к двери.       Взяв ведро с грязной водой, выхожу из класса, а вернувшись, обнаруживаю, что тут никого нет. Отлично, я снова отдуваюсь за всех.