Один шаг

      Вернувшись домой, я захожу на кухню и рыскаю в поиске хоть какой-нибудь еды. Только спустя несколько минут замечаю, что в доме подозрительно тихо.       Поднимаюсь на второй этаж и стучусь в комнату родителей. Не услышав ответа, открываю дверь и вижу, что все перевернуто, а на полу осколки и… кровь? Я испуганно сбегаю вниз и поспешно набираю номера сначала мамы, а затем отца.       Никто из них не отвечает, но я слышу вибрацию на столе. Беру, как оказалось, мамин телефон. У меня трясутся руки, и наступающую панику прерывает повторный звонок маминого телефона. Я провожу по экрану. — Алло. Кто это? — звучит мамин голос, и я немного успокаиваюсь. — Мам, это я, ты где? Что произошло? — Айзи, все в порядке. Мы с твоим отцом в больнице, я забыла дома телефон. — Что произошло? — мои руки снова трясутся. — Ничего, милый. Я просто упала, задев зеркало, и порезалась. — Я сейчас приеду и привезу телефон.       Не дождавшись ответа, я сбрасываю, хватаю рюкзак и выбегаю из дома. В этом городе хорошо то, что тут всего одна больница. Благодаря Google maps я добирался до места всего двадцать минут. Я называю фамилию в регистратуре, меня направляют в приемное отделение. Подхожу к занавеске, одергиваю ее и вижу маму в полулежащем положении, рядом с ней сидит папа. У нее заплыл глаз, над бровью уже зашитый, но ещё воспалённый порез, а кисть правой руки перемотана эластичным бинтом. Я подхожу к женщине, и она улыбается и гладит меня левой рукой по щеке. — Блин, мам, почему ты в таком состоянии? Ты же сказала, что просто упала, — тараторю я. — Я и вправду просто упала. Айзи, не переживай. Я в полном порядке, — она улыбается.       Я смотрю на нее, а затем обращаю внимание на отца, который сидит настолько непринужденно, словно его это и не касается. Меня это выбешивает, но я держу себя в руках. Сжав кулаки, перевожу взгляд на маму, которая через силу мне улыбается. Внезапно показался молодой врач, в руках которого планшет и ручка. — Миссис Уильямс, мы закончили. Рецепт на обезболивающее получите в кабинете 206. — Простите, — я вскакиваю с места, направляюсь к нему и отвожу в сторону, чтобы родителям не был слышан наш разговор. — Как ее состояние в целом? — спрашиваю я. — Все хорошо, но я бы на вашем месте обратился в полицию. Вы… — Я ее сын, — отрезаю я. — Вы считаете, что она не сама упала? — Я в этом уверен. На ее лице синяк не от того, что она ударилась об угол стола, а рука растянута не от того, что она пыталась сохранить равновесие при падении. Она защищалась. Это, конечно, ваше дело, но сейчас усиленно борются с домашним насилием. Простите, но мне пора идти, — мужчина желает моей маме скорейшего выздоровления, разворачивается на пятках и уходит.       Я остаюсь стоять на том же месте, глядя ему в след. Папа раньше часто избивал маму, когда мне было лет десять. Я ничего не мог с этим сделать, и, чтобы сохранить их брак, мама потащилась к семейному психологу. По всей видимости, он нихера не помог.       Через час я уже на коленях убираю осколки с пола спальни. Внезапно из гостиной слышится мамин крик. Я срываюсь с места и несусь вниз. — Я, блять, больше не собираюсь ни к кому ходить! — кричит отец. — Я ведь хочу как лучше, не нужно кричать, милый, — пересиливая рыдания, отвечает мама.       Она сидит на полу и держится за голову. Я секунду стою на лестнице, а затем подлетаю к отцу и бью его по лицу. Может, со стороны я могу показаться худощавым, но сил у меня достаточно, чтобы дать отпор этому ублюдку. Он делает шаг назад и смотрит на меня бешеными глазами. — Ты с ума сошел? Какого хрена?! — кричит он на меня. — Айзек, прошу, не надо! — плачет мать.       Я смотрю то на него, то на нее, не понимая, почему мама его защищает. Отец подлетает ко мне, заносит кулак, чтобы ударить, но я уворачиваюсь и бью его локтем в спину, от чего он падает. — Айзек! Оставь его! — мама перешла на крик. — Уйди, прошу.       Я оглядываюсь, отец отползает, а она подбегает к нему. — Уходи, — холодно говорит женщина.       Мне не понять, почему она расставила приоритеты таким образом, но не стану мешать, если ей так хочется. Не сейчас. Я быстро хватаю темно-зеленую куртку и серую шапку и выбегаю из дома. Я бегу так, словно за мной гонится стая собак. Чувствую, как от слез защипало глаза. Уже темнело, но фонари еще не включили. Я добегаю до бульвара, который тянется вдоль моря. Там, конечно, прохладно, но мне больше некуда идти. Я прошел так километра два, пытаясь дозвониться до Моники, Джими и Кэма. Никто из них не отвечал, и только после пятой попытки я вспомнил, что они на вечеринке, на которую меня звали в начале недели. Я не знаю, где она проходит, так что продолжаю просто идти по дороге из серого камня. Спустя где-то час, стемнело, а я все еще не знал, что мне делать. Порыскав по карманам, нахожу около двадцати долларов и иду в ближайшее кафе. Это как раз к стати, потому что мне холодно и хочется есть. Я заказываю чай и бургер, сажусь у окна и жду заказ. Когда мне приносят еду, я не спеша помешиваю кипяток, грею руки и смотрю в окно на прохожих.       Просидев до закрытия, отправляюсь домой. Там уже все спят, а я тихо поднимаюсь к себе, принимаю душ и ложусь. Что за пиздецкий день…

***

      Проснувшись утром, я обнаружил туеву хучу сообщений и звонков от моих друзей. Поскольку сегодня суббота, я собираюсь свалить из этого дома на весь день, дабы не пересекаться с родителями. Включив звук на телефоне, набираю Монику. — Доброе утро. Как прошла вечеринка? — усмехаюсь я, зная, как она сейчас умирает от похмелья. — Ой, иди в жопу, Уильямс, — бурчит она. — Слушай, может, сходим куда-нибудь? В кино, например. — Не верю своим ушам. Кто ты такой и куда дел Айзека — депрессивно-импульсивную шлюшку? — смеется Моника, и я невольно улыбаюсь. — Заткнись. Ну так что, мне писать парням? — Только Кэму, Джими со мной, — уже вижу ее пошлую улыбочку. — Встретимся через час у кафе.       Мы прощаемся, я звоню Кэму, умываюсь и надеваю что-то чистое. Хорошо, что на прошлых выходных я пробыл дома и разобрал все коробки. Спустившись вниз, вижу, как мама что-то готовит, а папа сидит в своем IPad. У всех такой вид, будто мы вчера вечером в домино играли, а не пародировали драму из сериала «Бесстыжие». Какого хрена? — Доброе утро, Айзи. Я не слышала, как ты вчера вернулся, — произносит мама. — Так и планировалось, — бросаю я. — Ты как с матерью разговариваешь? Она волновалась, так что придержи язык за зубами, — отрывается отец от планшета.       Я уже хочу что-нибудь ответить, но пересиливаю себя и, схватив куртку, шарф и шапку, выхожу из дома и направляюсь к месту встречи. Прихожу в кафе, за одним из столиков сидят Моника, Кэм, Джими, Эрика и… Хантер. Что? Я подхожу, здороваюсь со всеми и сажусь рядом с Моникой. — Что тут забыл Гостин? — шепчу я ей на ухо. — Я знаю, что вы, мягко говоря не ладите, но его позвал Джими. Они типа подружились, я еще сама не до конца поняла. Если хочешь, мы можем попросить его уйти… — Нет, не надо, все в порядке.       И все же это очень странно. С каждым днем жизнь в этом городе все интереснее и интереснее. Может, к концу этого учебного года от меня кто-то залетит и кто-то умрет? В этом случае я никогда отсюда не уеду. Да я и не хочу отсюда уезжать. — Айзек, — прерывает мои размышления Эрика. — Ты получал мои сообщения? — Эмм… да, вроде. Прости, не было времени ответить. — Ничего. Так ты придешь ко мне на пре-пати перед вечеринкой у Хантера? — Я не пойду на вечеринку, — отвечаю я и ловлю на себе взгляд синих глаз, которые мгновенно отворачиваются от меня. — Жаль. Но ты можешь просто посидеть у меня, а потом пойти домой, — уговаривает она. — Я подумаю, — обещаю я, но уже знаю ответ на этот вопрос. Мне нечего делать в доме Хантера Гостина. — Ну что, сеанс в кино через час. У нас есть время, чтобы дойти, купить билеты и еду, — произносит Кэм. — Ты еще не наелся? — говорю я, и все смеются. Все кроме Хантера. — Поэтому я и не такой дрищ, как ты, Айзек. В здоровом теле здоровый дух, — улыбается парень.       Кэм не толстый, а, скорее, накаченный, и это не может не привлекать девушек. Однако он как-то умудряется все еще состоять в кругу девственников. Мы все встаем и направляемся к выходу из кафе. По дороге в кино все о чем-то говорят и смеются. И я в их числе, пока меня не отвлекает телефонный звонок, из-за которого я замедляю шаг и отвечаю. — Алло. — Айзи, ты где? — это мама. — С друзьями, ты что-то хотела? — Нет, я просто… Ничего. — Мам, что случилось? Он опять тебя ударил? Мне приехать? — я засыпаю ее вопросами и сжимаю кулак. — Нет, Айзек, нет, все в порядке. Просто хотела убедиться, что ты в порядке. — Я в порядке, — отвечаю я и немного расслабляюсь. — Ладно, если решишь остаться у друзей, напиши. Целую. — Пока, — отвечаю я и кладу трубку.       Еще с пол минуты я смотрю на экран телефона, а когда поднимаю голову, вижу, что ребята идут в двух метрах от меня. Я их догоняю, и через пять минут мы оказываемся в кино. Купив билеты и попкорн, мы направляемся в зал и садимся на места. Слева от меня Эрика, а справа Кэм. Если хорошенько постараться, то можно представить этих двоих вместе. Фильм начинается, и спустя пол часа я понимаю, что это редкостное дерьмище. Оставив все попытки сфокусироваться на пришельцах, пытающихся вжиться в роль людей и захватить Землю, я встаю с места и направляюсь из зала. Я иду по пустому коридору с множеством дверей и развешанными рекламными постерами с новинками кино. Дойдя до туалета, встаю у зеркала и смотрю на себя, затем мою зачем-то руки и иду по направлению к красному диванчику. Приземлившись, достаю телефон и открываю первую попавшуюся игру вроде тетриса. Через какое-то время диван рядом со мной прогибается, и я чувствую знакомый запах мяты и лаванды. Что вообще за парень такой, от которого пахнет лавандой? Конечно же Хантер пиздецкакойидеальныйпридурок Гостин. С минуту мы молчим, а потом он произносит: — Ты можешь прийти на мою вечеринку. — Правда? Фух, как от сердца отлегло. Чувствую тусу всех времен, — язвлю я непонятно зачем. — Бля, Уильямс, ты совсем долбоеб? То как баба ноешь, то язык до пяток распускаешь. Определись, — говорит он, встает и направляется туда, откуда пришел. — Ладно, ладно, — встаю я и догоняю его, мы останавливаемся. — Я, может, приду. — Серьезно? Мне так легко сразу стало, — передразнивает Хантер, и на его лице мелькает усмешка. — Ну ты и мудак, — я закатываю глаза. — А ты действительно пидор.       Я резко поднимаю на него глаза, толкаю в стену и упираюсь локтем ему в горло. Он, может, и выше на пол головы, но я сильнее. Синева его взгляда меня словно замораживает, но на этот раз эта фигня не подействует. — Это мне сказал тот, у кого встал на избивающего его парня, — какого хера я творю? — Да на тебя даже член самого заядлого онаниста не встанет, — говорит Хантер и почему-то не сопротивляется моей хватке. — Тогда поздравляю со званием самого-пресамого заядлого анониста года.       Он резко хватает за давящую на него руку и разворачивает меня лицом к стене, прижав к шершавой поверхности. — У тебя совсем инстинкт самосохранения отсутствует? — шепчет он на ухо, и по моему позвоночнику пробегают мурашки. — Нет, он есть, просто люблю, когда ты меня лапаешь, — произношу я и сразу понимаю, что звучало это не как сарказм.       Через секунду Хантер разворачивает меня к себе лицом и говорит прямо в губы, едва ли не касаясь их. — Тогда язви почаще, и я найду, чем занять твой рот.       Он делает шаг назад и разрушает мой вакуум. Гостин разворачивается и скрывается за дверьми кинозала. Что он только что сказал? Займет мой рот? Что со мной не так? Я все еще под напряжением, и, кажется, если меня коснуться, я ударю током. Необычное ощущение. Хантер заставляет чувствовать себя необычно. Но я все еще его недолюбливаю.

***

      После фильма мы с Хантером не говорим, зато всей компанией идём к Монике, а там пьём пиво и начинаем играть в «переспи, убей, женись». Большая гостиная быстро заполняется смехом и матом. — Айзек, я говорю имена, — произносит Эрика. — Пусть это будут… Обама, Кэм и… Мила Кунис. — Блин, зачем такой выбор сложный, — смеюсь я. — Окей, пересплю с Милой, женюсь на Обаме и убью Кэма. — Эй, какого хрена, чувак, — возражает сам Кэм, и все снова расходятся хохотом. — Ну, Обама богат, так что почему нет? Ну Мила Кунис это Мила Кунис, сам понимаешь. А ты просто не в тему, так что извини, — отвечаю я, и чувствую боль в животе от смеха. Я как пятилетний ребёнок с отклонениями.       Так проходит еще около двух-трех часов. За это время мы успеваем заказать пиццу и договориться съездить как-нибудь к Джими в домик у озера. — Я отлить, — поднимаюсь и иду в ванную комнату.       Зайдя в туалет, делаю свои дела, мою руки, проверяю телефон на входящие и выхожу. У двери стоит Эрика и, по всей видимости, ждет меня. — Так на втором этаже вроде тоже есть туалет, разве нет? — говорю я. — Я не в туалет. Слушай, Айзек, ты… — начинает она, но ее грубо прерывает Хантер. — Секретики в туалетике? Ну вы идете или нет? Там два куска осталось, — произносит Гостин. — Ээ… да, идем, — мнется Эрика и идет через кухню обратно к Монике, Джими и Кэму. — Она тебе только что хотела в любви признаться, — произносит он. — С чего ты взял? — Я отшил по меньшей мере десяток таких навязчивых дам, стремящихся раскрыть свое сердце и душу такому принцу как я, — ёрничает парень. — Забавно, что ты не догадался. Можешь не благодарить.       Он уже было собрался идти к остальным, но я быстро подхожу к нему, беру за шею и целую в губы. Это не поцелуй в порыве страсти, злости или других чувств, побуждающих к такого рода поступкам. Просто поцелуй. Я на мгновение ощутил вкус мяты во рту, а затем отстранился и убрал руки от его напряженной шеи. — Спасибо, — произношу я, отворачиваюсь и иду к ребятам, оставив Хантера в полном недоумении. Какого хуя я сейчас сделал? Не знаю, но мне, кажется, понравилось.