Один шаг

      Очень сложно реагировать на окружающую среду, когда в голове пляшет макака с бубном, а во рту сортир для бездомных котов. С этой мыслью я открываю глаза на утро после дня рождения Кэма. Я уже хочу потянуться к бутылке воды, которую поставил вчера утром около своей кровати, но не нащупываю ее и издаю подобие недовольного мычания. — С другой стороны на тумбочке, — произносит Хантер, отчего я вздрагиваю.       Он сидит на кресле у окна и читает. — Какого хрена ты делаешь в моей комнате? — мой голос хриплый, так как я ещё не отошёл ото сна.       Я тянусь к тумбочке и заглатываю таблетку аспирина, осушая стакан холодной воды, затем облокачиваюсь на спинку кровати, обнаружив, что на мне одни боксеры, прикрываюсь одеялом по пояс. Осмотревшись, понимаю, что это не моя комната. — Ты меня сюда притащил, раздел и.? — я смотрю на Хантера в упор, следя за его реакцией. — И уложил спать, не дав тебе сделать то, о чем ты так просил, — он отрывает взгляд от черных строк. — Почему не отвел меня к себе? — На твоей кровати кто-то уже кувыркался. Хотя ты и просил принять в этом участие, но я подумал, что тебе оно не надо, — он говорит серьезно.       Я нервно сглатываю и взъерошиваю волосы на своей пульсирующей голове. Солнечный свет падает на постель, я зажмуриваюсь и сползаю ниже, дабы избежать ярких лучей. Хантер это замечает, вздыхает, встав, плетется к окну и задергивает плотные шторы. — Ты больше не будешь пить, — он говорит твердо и уверено. — Это приказ? Не думаю, что… — Не думаю, что в следующий раз я окажусь рядом, не поведусь на твои домогательства и стану сидеть с тобой до самого утра. — Я тебя не домогался, — надеюсь на это. — И ты был не обязан этого делать. — Ты почти принял участие в групповухе и сделал мне предложение раза четыре, как минимум. — Оу… Ты… Извини. Вчера ночью… Где ты спал? — У себя в постели, — он указал на место рядом со мной. — Но я не некрофил, если ты об этом, — Хантер подходит ко мне, садится на кровать, пододвигается ко мне и целует в лоб, что приводит меня, мягко говоря, в шок. — Ты воняешь хуже вагины проститутки, так что сходи в душ и спускайся вниз, там остались тосты.       Зайдя к себе в комнату, я обнаруживаю, что постель в крайне безобразном состоянии. Через час спускаюсь вниз и вижу Эрику, кормящую Кэма печеньем, они хихикают и время от времени целуются, что не может не вызывать рвотные позывы и умиление одновременно. Я рад, что они сошлись, потому что теперь я ощущаю свободу и удовлетворение от того, что мой друг счастлив. Съев тосты и апельсин, я усаживаюсь на диван рядом с Моникой. — Ты явно перебрал вчера, да, парень? — произносит она и улыбается. — Только если чуть-чуть. Золотая середина это не мое, — я улыбаюсь. — Вчера кто-то трахался у меня в кровати, так что пришлось перекантоваться у Хантера. — Вы очень милые, Зей-Зей. — Это прозвище на 110 процентов гейское. У нас все разговоры будут заканчиваться на этой ноте? — Не злись, я просто не могу упустить такую возможность, — смеется девушка. — Народ, скоро едем домой, так что ровно через полчаса все начинают загружать сумки в машины. Обратно едем так же, как и сюда, — говорит Кэм, и они с Эрикой уходят наверх.       Интересно, они теперь стали подобием сиамских близнецов-неразлучников? Ну и ладно. В назначенное время все уже сидят в машинах, и серый джип Джими первым выезжает на асфальтированную дорогу, а за ним едем мы с Хантером. По радио играет какая-то нудная песня, и я тянусь, чтобы переключить, но сразу же несильно получаю по рукам. — Эй, мне не нравится, — ною я. — Как The XX вообще может не нравиться? И это моя машина, так, на минуточку. — Да, но ты за рулем, а я в роли штурмана и имею полное право выбирать музыку. — Ты сейчас поставишь то, подо что я усну, и мы разобьемся, — на его лице появляется слабая улыбка. — Бòльшая вероятность, что мы уснем под это вдвоем, — я закатываю глаза, отчего Хантер посмеивается. — Ты меня раздражаешь, — я невольно тоже улыбаюсь.       Всю дорогу мы едем, в основном, спокойно, за исключением споров о музыкальном вкусе, и, когда въезжаем в город, у меня звонит телефон. — Айзи, привет, — голос мамы немного дрожит. — Да, мам, привет. Что случилось? — я начинаю волноваться. — Ты скоро приедешь домой? — Через сорок минут максимум, — отвечаю я, взглянув на часы приборной панели машины. — Он приходил? — Давай поговорим дома, хорошо? — Ладно.       Я кладу трубку и обдумываю все возможные варианты произошедшего с мамой за эти выходные, но кроме прихода отца ничего не лезет в голову, и я надеюсь, что ошибаюсь. — Что-то случилось? — Хантер вырывает меня из раздумий. — Ты не мог бы ехать немного быстрее, мне нужно скорее быть дома.       Как только я заканчиваю фразу, машина ускоряется и несется по полу-пустым дорогам, пролетая на красный свет. — Я имел в виду «быстрее, но чтобы мы остались живы», — произношу я.       Через пятнадцать минут мы уже на подъездной дороге у моего дома. Я отстегиваю ремень безопасности, мысленно поблагодарив господа за то, что остался жив, и достаю с заднего сидения свой рюкзак. — Спасибо. Ну, за последние сутки ты меня второй раз спасаешь, если можно так сказать, — говорю я. — Хочешь, я провожу тебя до двери, — его голос слегка хрипит. — Я думаю, что в состоянии сам дойти, так что не парься.       Я не даю ему ответить и выхожу из машины, быстро продвигаясь к дому. Внутри тихо, я замечаю маму, сидящую в гостиной и смотрящую что-то в лэптопе. — Привет, мам. Что произошло? — подхожу я к ней, едва успев снять куртку. — Ты так быстро. Проголодался? На плите остался обед, я все еще готовлю на троих, так что холодильник полный. — Я думал, что-то случилось. — На самом деле… — она поворачивается ко мне, и я замечаю мешки под ее глазами, — Дейв звонил, сказал, что собирается отсудить половину имущества, включая этот дом. Слушание о разводе и делении собственности назначили через неделю. — Не думаю, что у него что-то выйдет. — Я просто хотела, чтобы ты был в курсе. Есть вероятность, что нам придется переехать… — Что? Нет, мы никуда не уедем. Мне тут нравится, у меня есть друзья, и я впервые чувствую себя как дома! Ты не можешь лишить меня этого, — я не замечаю, как повышаю голос и сжимаю кулаки. — Вы не можете.       Поднимаюсь к себе и первым делом отправляюсь в душ. Уехать отсюда — все равно, что отказаться от того, что искал всю жизнь, это было бы неимоверной глупостью. Остаток дня провожу за домашним заданием и перепиской с Джими.

***

      На следующий день я раньше обычного прихожу на литературу и сажусь за свободную парту рядом с окном, за которым идет только-только начавшийся дождь. До начала урока еще пятнадцать минут, так что я достаю телефон и пишу Монике по поводу обеда. — Это мое место, — рядом со мной звучит голос Хантера. — И тебе доброе утро, — протягиваю я. — Ну, раз оно твое, то я, пожалуй, останусь тут. — Нарываешься, Уильямс, — нагибается он и шепчет мне на ухо, чуть улыбнувшись. — Чаще зови меня по фамилии, — отвечаю я ему так, что слышит только он.       Хантер сглатывает осевший в его горле ком, на секунду мешкает, и в это мгновение я встаю и толкаю его. Мне хочется поиграть. Он смотрит на меня круглыми как блюдца глазами, проводит рукой и по влажным от дождя волосам, запрокидывает голову, и, широко улыбнувшись, смотрит на меня. — Ты просто идиот, — говорит он и подходит ко мне.       Быстро оглядев класс, замечаю, что всеобщее внимание обращено к нам. Хантер толкает меня в ответ, и в этот момент заходит учитель. — Боже, опять вы, — вскидывает руки Мистер Сандерс, — сядьте на свои места.       Хантер все же уступает мне стол и садится напротив, а учитель начинает что-то оживленно рассказывать, но его мало кто слушает, и в конце урока он раздает парные задания. Я сижу и жду, пока мои одноклассники разберутся, кто с кем будет, чтобы договориться с тем, кто остался без пары. — А вы, парни, давайте-ка поработайте вместе. Мне уже надоели ваши колкости в адрес друг друга, так что постарайтесь уладить ваш конфликт, — обращается к нам с Хантером Сандерс. — Нет, это не вариант, я уже договорился с… Ником, — оправдываюсь я. — Вообще-то у нас в классе нет никакого Ника, кретин, — закатывает глаза Хантер. — Я уверен в своем решении на сто процентов, задание скину по e-mail, так что постарайтесь не убить друг друга, — произносит Мистер Сандерс, после чего звенит звонок, и класс пустеет.       Я выхожу из кабинета сразу после Хантера и хватаю его за плечо, дабы приостановить. — Кхм… Как будем выполнять работу? — протягиваю я уже более мягким голосом. — Какую работу? — он делает непонимающее выражение лица. — Тебя это забавляет? — Знаешь, хотел задать тебе тот же вопрос, но раз ты меня опередил… — Просто забудь, я сделаю все сам, — перебиваю я. — Все равно от тебя больше вреда, чем пользы.       Не дав ему ответить, разворачиваюсь и быстро шагаю в противоположном направлении от парня, пробиваясь через переполненный школьниками коридор. После занятий я снова оказываюсь в не менее пыльной кладовой, ища в хаотично расставленных коробках какую-то папку для Миссис Робинсон, когда слышу за спиной захлопывающуюся дверь и щелчок замка. До меня доносится столь полюбившийся и одновременно ненавистный запах Хантера. — Помоги найти голубую папку с какими-то бумагами среди этих коробок, — прошу я, не обернувшись.       Но помогать он мне явно не собирается, и я понимаю это в тот момент, когда Гостин одним движением разворачивает меня и толкает к темной бетонной стене, нависая надо мной всем своим телом и впившись в мои губы жадным поцелуем, словно пытаясь собрать с них все молекулы воздуха. Я отвечаю на поцелуй, это возбуждает нас обоих, особенно его руки на моем члене. Он трет ладонью по толстой ткани натянутых джинсов, и я издаю приглушенный стон, который перехватывает очередным горячим поцелуем Хантер, весь помятый, чуть покрасневший и взбудораженный. — Придешь ко мне, Уильямс? — шипит он, попутно покрывая мою шею поцелуями. — З… Зачем? — я смотрю на него и встречаю пылающие синие огоньки в его взгляде. — Чтобы вместе выполнить задание придурка Сандерса.       Он игриво и широко улыбается, чуть возвышаясь надо мной и положив обе свои ладони на мои скулы, поглаживая щеки большими пальцами. Затем Хантер трется кончиком своего носа о мой, отчего мы оба прикрываем глаза, и нежно целует меня в опухшие губы, тем самым остужая пламя накатившей страсти и сменив его на спокойное удовлетворение подобной близостью. Гостин отстраняется, все еще улыбаясь, отходит от меня спиной вперед, а потом разворачивается, отпирает дверь и уходит. Дома я впервые за долгое время ужинаю с мамой, которая рассказывает о своей новой работе. Вечером мне звонит Моника. — Да, — отвечаю я. — Привет, Зей-Зей. — Я же просил меня так не называть, — закатываю глаза и невольно улыбаюсь. — Выходи на улицу, я хочу пиццу, так что пойдем погуляем. — Не думаю, что меня отпустит мама в двенадцать ночи. — Боже, Айзек, для чего тогда создали окна? — Хорошо, — шумно выдыхаю.       Переодевшись из пижамы в черные джинсы и кофту с капюшоном, перелезаю через окно на козырек и спрыгиваю на землю. Внизу стоит Моника в свободных джинсах, футболке и джинсовой куртке. — К чему такая срочность? — спрашиваю я. — Просто захотелось перекусить. — Что-то с Джими? — Мы расстались, — говорит девушка и резво идет вперед.       Дойдя до круглосуточного кафе, мы заказываем огромную сырную пиццу, картофель-фри и по молочному коктейлю. Сев за стол, набрасываемся на еду. — Как так получилось? У вас же вроде все было хорошо, — стараюсь узнать подробности. — Я тоже так думала, но в последнее время мы часто ссорились, и в последний раз я с горяча крикнула, что все кончено, и убежала. — Моника, все ссорятся, и это нормально. Ну, не то, чтобы это прямо нормально-нормально, но на этом строятся отношения. Вы ссоритесь, миритесь, и в этом вся прелесть. Просто приди к нему, извинись и трахни, — не замечаю, что размахиваю картофелиной. — Из тебя отличный друг-гей, — она смеется, и мне становится легче. — А что у тебя с Хантером? — А что с ним? Мы вроде уже давно не дрались. — Ты понял, о чем я, — Моника смотрит на меня с ухмылкой. — Ну… Есть вероятность, что я уеду отсюда из-за развода родителей, так что не хочу привыкать. Но, тем не менее, завтра, вернее, уже сегодня я иду к нему домой для… выполнения домашнего задания по литературе, — я запихиваю в рот кусок пиццы, чтобы остановить свой словесный понос. — Ты не можешь уехать. А если и так, то зачем тогда уповать на будущее? Живи одним днем, запомни эти моменты и пережевывай тщательней, — она снова смеется. — Ну, а если серьезно, то я не хочу, чтобы ты уезжал. Ты мой первый лучший друг и первый человек, согласившийся убежать из дома ночью и поесть со мной пиццу, выслушивая мои проблемы. Жизнь безумна, ты в курсе? В какой-то момент ты стремишься вперёд, а через секунду кто-то налетает и убивает твою мечту. Так что наслаждайся членом Хантера и сырной пищей богов.       Мы оба смеемся и переходим на нейтральные темы, а спустя час я возвращаюсь тем же путем к себе в кровать и проваливаюсь в сон.       Утром мама с трудом будит меня и снова бесится из-за того, что мы опаздываем. Доехав до школы, вижу, что девочки из группы поддержки скачут на траве и кричат что-то, что должно поднимать «боевой дух». — Что происходит? В питьевые фонтанчики вместо воды ввели энергетики? — спрашиваю я, как только ко мне подходит Кэм и Эрика. — Сегодня будет футбольный матч с другой школой. Все на взводе, и Джими с Хантером в команде. Уроков фактически не будет, так что, думаю, будем смотреть скучные фильмы, — объясняет Эрика.       Она была права, и на уроках мы ничем особо не занимались, смотря на толстенном телевизоре творения Ридли Скотта. После занятий Гарри сообщает, что сегодня я свободен, и, встретившись с довольной Моникой, Кэмом и Эрикой, я направляюсь на трибуны. Игра начинается, и на поле выходят обе команды для приветствия. Я ничего не понимаю в футболе, поэтому просто сижу за компанию и молчу. Ну хорошо, еще я хочу посмотреть на бегающего Хантера. Он под номером 69, что кажется мне очень неоднозначным, и на моем лице вырисовывается глупая ухмылка. Спустя час беспорядочных криков поддержки, матч заканчивается, и к нам подходит Джими, сразу целуя Монику, которая посылала ему воздушные поцелуи, и Хантер, к которому сразу же прыгает на шею Камилла. — Мальчики! Я знала, что вы выиграете! Я так рада! — противный голос Камиллы вызывает у меня желание ударить ее по лицу. — Да, молодцы, парни, — смеется Кэм, и Эрика улыбается. — Спасибо. Как тебе игра, Айзек? — обращается ко мне Джими. — Я ничего не понял кроме того, что вы выиграли. Но мне понравилось, кажется, — я выдавливаю из себя подобие улыбки.       Мы направляемся в сторону раздевалки, Хантер снимает вешалку-Камиллу со своей шеи и, пройдя мимо меня, шепчет: «Ты ужасно врешь». Затем ждем, пока парни переодеваются и принимают душ, а после направляемся в кафе. Джими увлечен Моникой, Кем — Эрикой, а Хантер игнорирует навязчивую девицу, пытающуюся привлечь к себе внимание. Ну, а я лишний, но меня особо это не парит из-за понимания того, что в любом случае мы с Хантером не смогли бы проявлять свои чувства в открытую. — Пойдем на вечеринку к Дебби Броут? У нее бассейн, — обращается к нам Джими, когда мы сидим за столиком. — Да, ребята, пойдемте. Завтра день дистанционного обучения, так что можно напиться, — поддерживает Моника своего парня. — Мы в последнее время как-то часто тусуемся, — соглашаюсь я и замечаю, как Хантер меняется в лице с безразличного в хмурого. — Согласен. Не думаю, что это хорошая идея, — бурчит Гостин. — Хотя я считаю, что там будет весело, так что поедем, — перебиваю я.       Он закатывает глаза, и после того, как мы поели, едем на джипе Джими в какой-то богатый район. Проезжая между домов, я наблюдаю за зданиями разных скучных оттенков, сливающихся с серой погодой. Припаркованные автомобили вокруг дома заняли все свободные места, и Джими оставил машину дальше от дома, из которого стучали по мозгам басы, так мне наскучившие. Мне не весело на подобных мероприятиях, но раз Хантер так не хотел сюда идти, я был бы не прочь попререкаться с ним и сделать все наоборот. Заходим во внутрь, все были уже в стельку пьяные, и по углам чуть ли не трахались парочки. Скорее всего, наверху заняли все спальни. Идём на задний двор, рядом с бассейном было достаточно народу, но почти никто не купался, а на поверхности воды был толстый слой пены. Джими уводит Монику внутрь, Эрика и Кем начинают целоваться прямо тут, а Хантер стоит на месте. — Парни, пойдем, выпьем и потанцуем, — виснет на наших руках Камилла. — Айзек не пьет, — резко произносит Гостин. — С хера ли? Пойдем, Камилла, Хантер слишком зануда, чтобы веселиться, — говорю я и чуть улыбаюсь. — Я не зануда. — Тогда докажи, — я беру его на слабо, а он не умеет проигрывать. — Легко.       Он разворачивается и направляется в дом, а мы с Камиллой идем за ним. Наша троица за час выпивает столько алкоголя, сколько лично я не пил никогда, и девушка тянет нас танцевать. Мы прыгаем под обыденные ремиксы песен, и Хантер закрывает глаза, а я наблюдаю за ним: пьяным, улыбающимся, с взъерошенными волосами и беззаботностью на лице. — Я пойду, принесу пиво, — кричит мне на ухо через музыку Гостин и уходит.       Мы с Камиллой продолжаем танцевать, и я не замечаю, как оказываюсь прижатым к стене, а девушка вьется вокруг меня в движениях, похожих больше на конвульсии, нежели на танец. Внезапно чувствую липкий вкус губ, пропитанных алкоголем и сигаретами. Я сморщиваю лицо и собираюсь оттолкнуть пьяную нимфоманку, как замечаю сзади Хантера со стаканчиками в руках и злым выражением на лице. Мне становится стыдно, неловко, и меня прожигает чувство вины. Я смотрю ему прямо в глаза, которые готовы сжечь меня, выворачиваюсь из медвежьих объятий Камиллы и выбегаю на улицу к бассейну, вокруг которого в итоге не оказалось ни души. Зарываюсь своими руками в волосы и понимаю, что опьянение постепенно испаряется. — Какого хуя это было? — кричит Хантер за моей спиной. — Это она полезла со своим обменом слюнями, — не хочу смотреть на него, мне стыдно. — Да? Ну ты же у нас такой весь беззащитный, — он хватает меня за плечо и поворачивает к себе. — Даже если я и хотел ее поцеловать, тебя это не касается! — я срываюсь на крик.       Я жду какого-нибудь обидного ответа, но внезапно кулак Хантера вписывается в мою челюсть, и я отшатываюсь на несколько шагов назад. — Да тебя бесит не то, что я целовался, а то, что шкура, обвившая тебя, переползла на чужую шею, — не знаю, зачем, но мне было бы проще, если бы он меня избил, и мы закроем эту тему раз и навсегда. — Ты нихера не понимаешь, о чем говоришь. И никогда на понимал, — он подходит ко мне, и я резким движением сталкиваю его в бассейн, но не удерживаю равновесие и падаю прямиком за ним.       Мы оба оказываемся под водой, и я уже чувствую, каких пиздюлей получу за то, что сделал. Вынырнув в облако все еще не осевшей пены, Хантер молчит, держась на поверхности воды. Я смотрю на него, затем ныряю и подплываю к Гостину, вынырнув в нескольких сантиметрах от его лица. — А ты ревнуешь, — произношу я ему в губы. — Нет. — Это не вопрос.       После моих слов Хантер подается вперед, целуя меня в губы и обхватив руками под водой, а я запускаю свои руки в его мокрые волосы. Он чуть приподнимает меня, разворачивает и, не разрывая поцелуя, ныряет под воду. Опустившись ко дну, мы продолжаем целоваться, улыбаемся и притягиваемся ближе друг к другу. Снова оказавшись на поверхности, замечаем, что в стеклянных дверях кто-то стоит. Разорвав наш поцелуй, мы поворачиваемся в сторону входа и видим Камиллу, мягко говоря, в полном шоке. — Вы… Вы? О Боже! — начинает девушка.       Не дав ей договорить, мы мигом подплываем к бортику, выскакиваем из бассейна в ужасный холод, бежим к зеленой изгороди, перепрыгиваем ее и со всех ног куда-то бежим по дороге, слабо освещенной фонарями. Через пять минут мы переходим на шаг, а еще через десять доходим до огромного, не менее богатого дома белого цвета, который я сразу узнаю. — Ты привел меня к себе домой? — спрашиваю я, оглядывая территорию. — Семья уехала в Нью-Йорк и вернется только в пятницу, так что расслабься, — говорит Хантер и ведет меня внутрь.       Без неонового свечения, громкой музыки и толпы выпивающих подростков он кажется еще больше. — Все так пафосно, что даже неловко, — говорю я, когда Гостин заводит меня на кухню. — Сочту за комплимент, — парень улыбается.       Он ставит чайник, и я следую за ним на второй этаж, по всей видимости, в его комнату. Она не такая, как весь дом, вернее, абсолютно не такая. На синих стенах висят плакаты, двухместная кровать стоит изголовьем к окну, на полу ковер. Я обращаю внимание на полку с фоторамками. Взяв одну в руки, смотрю на голубоглазого ребенка лет десяти в платье с недовольным выражением на лице, рядом с которотым на траве сидит совсем маленькая кареглазая малышка, и тут до меня доходит. - Боже, это ты? - смеюсь я, - знаешь, а тебе идет. - Поставь ее обратно и забудь об этом, - Хантер улыбается. - А рядом твоя сестра? - я не унимаюсь, - вы похожи. - Да, это Ева. Сейчас ей восемь, она потрясающая. Я ставлю рамку обратно и снова оглядываю комнату, которая находится в состоянии неописуемого хаоса.  — Я не был готов к гостям, — словно прочитав мои мысли, произносит Хантер. — Иди в душ первым, а то тебя всего трясет от холода. Полотенце возьми в шкафу.       Я захожу в ванную комнату, почти сияющую от белизны, снимаю мокрую обледенелую одежду и захожу в душевую кабину, закрыв стеклянные дверцы. Согревшись от потока горячей воды, вытираюсь зеленым накрахмаленным полотенцем, надеваю спортивные штаны и футболку Хантера, которые мне велики, и выхожу в комнату. Гостин уже успел чуть прибраться. — Я сходил в ванную внизу, — произносит он, сидя на краю своей кровати, переодетый в похожие на мои синие штаны и с голым торсом.       Я медленно подхожу к Хантеру и сажусь рядом. Парень смотрит перед собой в пол, и, если бы я его не знал, то сказал бы, что он… волнуется? Протягиваю руку к его лицу и поворачиваю его за подбородок так, что между нашими губами расстояние менее, чем два сантиметра. Шумно выдохнув, закрываю глаза, подаюсь вперед и практически невесомо касаюсь его губ своими. Одно движение Хантера, и я уже полностью лежу на его кровати, а он, возвышаясь надо мной и перехватив инициативу, углубляет поцелуй, делая его жарким и неровным. Его мягкие настойчивые губы впиваются в мои, опьяняя меня сильнее любого алкоголя. Он облизывает мои губы, размыкает их и проникает внутрь, переплетаясь своим языком с моим. Я издаю приглушенный стон, ощущая его воспаленную кожу и возбужденный пах, трущийся о мой через штаны. Я протягиваю руку под резинку треников, но Хантер резко прерывает поцелуй. — Ты… уверен? — Да, — говорю я и притягиваю его к себе.       Продолжая путь своей руки к члену Хантера, захватываю его и слышу, как парень глубоко вдыхает чуть ли не весь воздух в темной комнате. От дикого желания и возбуждения сердце стучит как сумасшедшее, отдаваясь глухим эхом где-то в висках. Он спускается поцелуями по шее, затем стягивает с меня футболку, штаны и боксеры, которые оказываются в углу комнаты. Оказавшись перед ним совершенно нагим, отвожу стыдливый взгляд, ощущая, как пристально Хантер меня рассматривает. Он это замечает, поэтому снимает с себя остатки одежды, отправляет в том же направлении, что и мою, и, спустившись ко мне между ног, обхватывает губами головку члена, из-за чего внизу живота завязывается комок возбуждения. Он ласкает кончиком языка уздечку, слизывая с головки выступающую смазку. Мягко посасывая, парень ласкает член, плавно двигая ладонью, а пальцами другой руки оглаживает внутреннюю сторону бедер, доставляя этим еще большее удовольствие. — Будет больно, ты… — его голос чуть хрипит. — Да, блять, я уверен. Еще раз спросишь, и мы поменяемся местами, — бурчу я, запрокинув от наслаждения голову и вжавшись в матрац.       Хантер ухмыляется, встает и подходит к прикроватной тумбочке, отодвигает ящик и берет какой-то черный тюбик и презерватив. — Я смотрю, ты подготовился, — иронизирую я. — Я перерыл весь интернет и пересмотрел все гей-порно, так что даже не смей шутить по этому поводу, — отвечает он, и я заливаюсь хохотом.       Вернувшись на его законное место между моих ног Хантер надевает резинку, выдавливает смазку на пальцы и, нежно прикасаясь к моей шее ласковыми поцелуями, пускающими разряд тока по позвоночнику, медленно начинает массировать напряженное кольцо мышц, затем вводит в меня один палец, продолжая разминать внутренние стенки, отчего я издаю стон, невольно напрягшись от новых ощущений. Хантер шепчет мне на ухо какие-то ласковые пошлости, которые меня забавляют и успокаивают, и вводит второй палец. В течение нескольких минут он двигает двумя пальцами, разглаживая тугое кольцо мышц, целует то в шею, то в губы, и через какое-то время я расслабляюсь и начинаю получать удовольствие, позволяя ему без труда ласкать меня изнури. Заметив, что я больше не испытываю боли и дискомфорта, он вытаскивает пальцы, приставляет головку члена к узкому проходу, а затем медленно и осторожно входит внутрь.       В этот момент я чувствую острую пронизывающую боль, подношу ко рту руку тыльной стороной ладони и, зажмурившись, стараюсь сдержать слезы, которые непроизвольно текут из глаз. — Мне прекратить? — взволнованно выдавливает из себя Хантер. — Если очень больно, я могу остановиться. — Все в порядке. Просто… не двигайся пока, — пищу я.       Я вжимаю затылок в подушку, пытаясь привыкнуть к боли. Хантер наклоняется, убирает руку ото рта, стирает слезы с моих щек и проникает в мой рот своим языком, что отвлекает от болезненных ощущений, и после того, как я больше не чувствую острой боли, подаюсь чуть вперёд, и Гостин возобновляет движения, начиная медленно и аккуратно, а я все еще чувствую растекающуюся по телу боль. Но спустя несколько минут его толчки становятся все сильнее и увереннее, отчего я закидываю голову, стиснув зубы так, что становятся видны играющие под кожей жевалки, и обвиваю свои ноги вокруг его талии, а неприятные ощущения сменяются наслаждением. Прогибаю поясницу, когда чувствую, как его рука медленно водит по моей возбужденной плоти вверх-вниз, и не сдерживая себя в стонах, двигаюсь бедрами навстречу Хантеру. Он ласкает меня снаружи и внутри, тихо постанывает и рычит мне на ухо, и его стоны только сильнее завязывают комок возбуждения в животе, я грубо беру его за лицо и впиваюсь жадным поцелуем, кусая губы и чуть ли не крича ему в рот. Приподняв голову, провожу влажным языком по его шее, затем обхватываю губами мочку уха, посасываю и покусываю, отчего он вскрикивает и сжимает простынь, дабы удержать себя от еще более резких движений. Намеренно провоцирую его и оставляю на белой коже небольшие розоватые засосы и следы от зубов, сильнее насаживаясь на его член. Не в силах больше сдерживаться, я содрогаюсь всем телом и низвергаюсь парню в руку и себе на живот, издав последний крик. Хантера тоже накрывает волна оргазма, и с последним толчком он кончает, шумно упав рядом со мной.       Мы лежим рядом, пытаемся восстановить сбившееся дыхание. Когда сердцебиение приходит в норму, Хантер встает, снимает наполненный презерватив и выкидывает в мусорку в ванной, протягивает салфетку и небрежно падает рядом со мной на кровать, накрыв нас одеялом. — Поздравляю. Теперь ты точно заднепроходный, — говорит он и широко улыбается. — В следующий раз меняемся местами, — не удерживаюсь от смеха.       Парень протягивает руку и гладит меня по щеке, смотря прямо в глаза, я пододвигаюсь к нему и медленно целую. Затем ложусь ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца, и он меня обнимает. — Я уеду. Возможно, — тихо произношу я. — Ты можешь остаться до утра. — Ты не понял. Мои родители разводятся, и есть вероятность, что отец отсудит дом, и нам с мамой придется уехать из города, — поясняю я. — Что? Нет, ты не можешь… Черт, Айзек, — он крепче обнимает меня.       В этот момент я понял, что именно держит меня в этом скудном городишке. Может, дом — это лишь две руки, крепко держащие тебя в твой самый тяжкий час. В таком случае, я точно дома.