Сломленные

ЛайтманГруп, Вашингтон, Округ Колумбия.

       — Я не собираюсь снова это делать, — Кэл Лайтман, размашисто жестикулируя, нарезал круги по своему кабинету. — Я не собираюсь сидеть здесь и слушать этого гандона.        — Юриста нашей компании, — поправила его она. — Этот человек помогает нам с судебной тяжбой.       Кэл нимало не смутился.        — Слушать, как это гандон советует мне пройти психиатрическую экспертизу, чтобы доказать, что я — умственно нормальный… брось, Джилл, — он кипел. — К чему это?        — Я не знаю, — она смотрела на него в неясном желтоватом свете ламп его офиса. Было уже поздно, и на этаже оставались только они двое. Не считая, возможно, Локера, которого Лайтман видел в лаборатории чуть ранее, анализирующего поведение стада или табуна, состоящего из кого бы то ни было. — Может… — начала Джиллиан, и её слова прорезали воздух словно ножом, — тебе следовало подумать об этом перед тем, как ты решил ударить копа. В участке.        — Двуличную сволочь, успевшую нагреть руки и там, и сям, и наблюдавшую, как дети вышибают друг другу мозги в перестрелках, — уточнил Кэл.       Она села на стул у его стола. В чертах её лица он мог прочесть напряжение, усталость, разочарование и злость, и ещё много чего.       В последнее время у него сорвало все тормоза, и они часто ругались. Он не мог вспомнить, когда в последний раз их разговор не заканчивался спором. Куда ушло то время, когда они могли часами беспечно трепаться за обедом? Или заканчивали день в пабе за пивом и шутками?       Когда же, чёрт бы побрал, ты начала принимать их сторону? Я думал, мы партнёры. Думал, ты — мой лучший друг.        — У нас нет ни одного доказательства, — мягко напомнила она, помассировав висок двумя пальцами. — А, даже если бы были… это не оправдывает твоего самосуда.       Кэл нахмурился, всё ещё маяча туда-сюда. Иногда она делала из мухи слона.        — Я только ударил его в лицо. А не убил.        — Да… ударил в лицо, ни секунды не подумав, чем это может обернуться для этой компании. Нашей компании, — в её голосе теперь слышалась горечь. — Будто недостаточно того, что мы на грани банкротства и за последний месяц уволили шесть человек… нет, в довершение тебе ещё понадобился многомиллионный иск, — она откинулась на спинку стула. — Иногда ты бываешь таким эгоистом.       Кэл чувствовал её гнев. Оправданный, по большей части, даже хотя ему не очень-то хотелось признавать это. Проглатывать то презрение и разочарование, которыми она его одаривала последнюю неделю, становилось всё труднее.        — А ты иногда бываешь сущей фарисейкой.        — Посети психиатра и возьми заключение, — повторила она, сделав над собой усилие, чтобы не сказать всего того, что вертелось на языке. — Это последнее, что ты можешь сделать в данных обстоятельствах.       Я бы никогда не попросил тебя подтвердить что-то подобное.        — Нет.        — Ты не думаешь, что мы уже прошли ту точку, когда для доказательства чего-либо хватало одного твоего слова? — возмутилась она. — Если ты этого не сделаешь, и они выиграют суд…       Его мать была психически больна. Но он — не был. И никогда не будет. Он поставил бы жизнь на это.       По правде, в мире было мало того, что он не сделал бы ради Джиллиан Фостер. Особенно тогда, когда она просит вот так: наполовину отчаянно, наполовину умоляя. Но это был совсем другой случай.       Мне не нужен тест, чтобы понять, что я в здравом уме… особенно для того, чтобы врезать человеку, скрывающемуся за нелепыми оправданиями и начищенным до блеска значком.        — Тогда, — медленно проговорила она, поднимаясь, — я полагаю, нам больше не о чем говорить.        — Я поверить не могу, что ты просишь меня… — Кэлу захотелось садануть по чему-нибудь кулаком. Выпустить разочарование через удар об стену — и закончить гипсом на левой руке вдобавок к уже забинтованной правой. И тогда это станет самым подходящим завершением ужасной недели.        — А я не могу поверить, что ты не приложишь усилий, чтобы спасти нашу компанию!        — А что, это единственное, что я могу сделать?       И, вконец взбесившись, Кэл, вместо стены, ударил кулаком в книжный стеллаж. Тот качнулся.       С одной из полок слетела книга. Следом ещё одна. Сверху приземлилось фото в стеклянной рамке.       Кэл успел увернуться.       На самом верху, в витрине, находилось увесистое африканское мачете. Сувенир из его странствий по Центральной Африке времён написания диссертации.       От такой его атаки на стеллаж витрина пошатнулась, сначала слабо, потом сильнее; и понадобился всего один момент, чтобы она опрокинулась.       Кэл представил, как она разбивается. Поморщился, ожидая звона стекла и металла об пол.       А вот чего он не ожидал, так это того, что Джиллиан, оказавшись на пути падения витрины, в защитном жесте прикроет голову рукой.       О, нет, нет, нет…       Он рванул вперёд, чтобы оттолкнуть её, но было слишком поздно.       Обуянный ужасом, он смотрел, как лезвие мачете врезается в её руку, оставляя широкий, ювелирно-ровный алый след от её локтя до запястья, а затем обрушивается на пол с закладывающим уши грохотом.