Сломленные

Госпиталь при Университете Джорджа Вашингтона, Округ Колумбия.

      Прошло больше пяти часов, прежде чем они позволили ей уйти.       На самом деле, всё, чего ей хотелось, это чтобы они зашили её и отпустили.       Но сначала было несколько тестов. Затем — очень убедительный доктор, настаивающий, что отказ от переливания крови — плохая идея.       Доктор, который её не убедил вообще, но каким-то образом умудрился запудрить мозги Илаю Локеру на предмет её скоропостижной гибели.       “ — Он сказал, что вы несколько дней будете ужасно себя чувствовать, Фостер, если не сделаете этого! Дней! Может, неделю или дольше. Вы, правда, думаете, что это лучшая альтернатива проведению здесь нескольких часов?        — Да. Думаю.       Он на секунду остановился — только чтобы закатить глаза и всплеснуть руками.        — Почему я ощущаю себя доведённым до белого каления родителем? Вам нужно это сделать! Вы, что, не видите? Если вы не согласитесь… тогда я… я позвоню ему! Лайтман достучится...        — О, я так не думаю, — её опять захлестнула злость. — Он уже достаточно постучал по мне сегодня.       Локер поёжился.        — Ладно, это… было неправильное слово. Это не то, что я имел в виду. Просто… кто ещё?..        — Даже не думай об этом, — оборвала его она. — Хорошо. Я сделаю переливание. Одну единицу. И всё. Не больше, и я не останусь здесь на ночь… я тебе отвечаю, и не имеет значения, чем ты будешь мне угрожать, я всё ещё твой начальник!        — Да, да… — он ответил сумасшедшей улыбкой облегчения. — Знаю, знаю.”       И сейчас, ранним утром, спустя две инъекции, два анализа и одно переливание, Локер всё ещё был здесь. Терпеливо сидел в комнате ожидания после того, как пришли её результаты. Её рука была аккуратно забинтована, и Локер, топлес приехавший с ней в госпиталь, сейчас облачился в жестковатую зелёную медицинскую робу. Он, держащий белый бумажный пакет из больничной аптеки, поднялся, когда врачи выкатили её на кресле-каталке.        — Антибиотики и анальгетики, — пояснил он. — Пригодится. Сможете продать на улице и немного выручить.       Джиллиан слегка улыбнулась:        — Спасибо.        — Я отвезу вас домой, — он был болезненно весел, как если бы Кэл Лайтман стоял за его плечом. Джиллиан хотел попросить его перестать, но не нашла сил. Не теперь, когда он терпеливо просидел с ней в приёмном покое всё это время. И когда смотался к ней домой за сменной одеждой.       Он показал ей выданную Кэлом банковскую карту.        — Хотите длинный лимузин?       Джиллиан не смогла понять, шутит он, или нет.        — Это удобно, — прибавил он.        — Зависит от того, дал тебе Кэл свою личную кредитку или корпоративную.        — Дайте проверить…       Джиллиан протянула здоровую руку. Её попытка пошутить провалилась.        — Я пошутила.       Она поморщилась, когда он помог ей встать. Одна из инъекций притупила боль в руке, но было больно от ситуации в целом.       От того, что ты не сумел проконтролировать свой гнев. Снова не смог помочь сам себе.       Вошёл врач, занимавшийся её лечением, посмотрел, как она встала и сделала несколько неуверенных шагов, поддерживаемая Локером.        — Я понял, что вы упрямы и, вероятно, не будете меня слушать. Но, ради всего святого… соблюдайте постельный режим хотя бы в течение одних суток, — произнёс он. — Вы потеряли много крови, и рука ещё некоторое время будет сильно болеть. Дайте ей зажить, носите на перевязи и принимайте таблетки. Не геройствуйте.       Забавно, что он предполагал такое.        — Вам также нужно записаться к вашему лечащему врачу. — Он повернулся к Локеру: — Посмотрите, чтобы она записалась, ладно?        — Понял.        — Надеюсь.       Она чувствовала себя легкомысленной, вставая с кресла, в которое её усадили чуть ли не силой. Врач ещё смотрел на неё, и она вынужденно ему улыбнулась.       Я не останусь здесь на ночь. Не имеет значения, насколько вы мне сочувствуете.       Она позволила Локеру посадить себя в такси. Прикрыла глаза и выдохнула, как только они покинули территорию госпиталя; можно было перестать притворяться.        — Лайтман названивает мне, — сказал Локер, сидя на заднем сидении рядом с ней. — Что мне ему сказать?       Как насчёт выключить свой чёртов телефон?        — Скажи ему, что я в порядке.        — Ладно.       Локер, будучи собой, не нашёл смелости перезвонить Лайтману прямо из такси, а у Джиллиан не было сил на болтовню. К счастью, он оказался достаточно деликатен, и потому всю дорогу они провели в молчании.       Он заплатил таксисту и довёл её до двери её дома.        — Могу я помочь чем-то по дому?       Джиллиан качнула головой. Она не могла припомнить, когда в последний раз так отчаянно хотела остаться одна.        — Вы хотя бы ели что-нибудь со вчерашнего обеда? — принажал он. — Не похоже, чтобы вы были способны приготовить поесть с такой рукой…        — Локер, — перебила она, — я в порядке. Просто устала. Никакой еды. Я хочу домой и… спать.        — Хорошо, — отозвался он. — Понимаю.        — Спасибо, — прибавила она. — За всё,что ты сделал. Ну, поехал в приёмный покой и…        — Забудьте. И, Фостер… — он по-доброму улыбнулся, — я сделал это не только и не столько потому, что Лайтман попросил меня. Хочу, чтобы вы знали.       Его слова почти вызвали новый поток слёз. Не то чтобы это было так сложно этим вечером.        — Знаю.       Со всеми своими тараканами Илай Локер всё равно был хорошим парнем. Ещё один факт, который Кэл Лайтман никогда не оценит.        — Будьте осторожны, — прибавил он. — Позволите нам помочь, если что?       Джиллиан кивнула.        — Спокойной ночи, Локер.       Она заперла за собой дверь и бросила сумочку на пол. Её усталость на самом деле была изнемождённостью вплоть до слабости в костях. Что бы они там ни вкололи ей несколько часов назад, действие препарата начало слабеть, и в руке теперь пульсировало.       Она притащилась на кухню, взяла стакан и, открыв кран, доверху наполнила его водой.       Вытряхнула из белого пакетика два пузырька таблеток, надеясь, что их содержимое приглушит боль, и она сможет уснуть. Уже очень давно ей так сильно не хотелось впасть в забытье, как этим вечером.       Джиллиан попыталась вскрыть бутылёк одной рукой, поморщившись, когда он выскользнул из пальцев и пролетел через всю кухню. Она подняла его, прислонившись к кухонной стойке, когда неожиданно закружилась голова. Прикрыла глаза и подождала, пока всё пройдёт, прежде чем попробовать снова. И снова.       Она даже постаралась открыть его зубами, но все попытки были тщетны. Маленький пластиковый и безопасный для детей пузырёк был создан для людей с двумя рабочими руками.       Она могла позвонить Локеру. Он жил не так далеко, и он бы вернулся — это Джиллиан могла утверждать с уверенностью.       Или постучаться к соседям с просьбой помочь. В конце концов, ей всё равно понадобится принимать антибиотики.       Но была середина ночи, и она не смогла заставить себя сделать ни первое, ни второе.       Зло швырнула пузырёк в стену, чувствуя, как в глазах закипают слёзы.       Фостер не могла решить, от чего было больше больно.       От того, что было некому позвонить, или от того, что всё это — из-за лучшего друга.       И это то, чем стала моя жизнь?       Джиллиан подошла к дивану, села, подогнув под себя ноги и обняв себя за плечи. Слёзы превратились в рыдания, и её затрясло.       Она проплакала, казалось, несколько часов, пока, полностью опустошённая, не погрузилась в тревожный сон.