Сломленные

Дом Лайтмана.

      Эмили выглядела глуповато, сморщив нос и пытаясь прочесть отца.        — Ну, и что ты натворил на этот раз? — пытливо спросила она, инстинктивно чувствуя, что он что-то сделал. И что это что-то было нехорошим.       Дочь Кэла сидела на барном табурете около буфетной стойки; перед ней стоял её раскрытый ноутбук, а вокруг него были разложены какие-то бумаги.       Кэл взглянул на неё, не ответив. А следом, услышав писк телефона и увидев номер Илая на экране, со скоростью света поднял трубку.        — Я в госпитале. Врачи хотят сделать переливание, но Фостер отказывается.        — Почему?        — Не знаю… думаю, просто хочет домой.       Кэл вздохнул. Он не был доктором медицинских наук, но своими глазами видел, что случилось. Видел, как много крови она потеряла. И понимал, что хорохориться и заставлять тело восстанавливаться самостоятельно было плохой идеей.        — Значит, убеди её!        — Я не могу её заставить!        — Просто приведи аргументы, ради всего святого. Не стой столбом и не кивай, как болван!        — В последний раз, когда я проверял, она была моим начальником, и она — ваш партнёр, а не мой.       Кэл ещё раз вздохнул. В его словах был резон. Джиллиан была его лучшим другом, а не Локера.        — Можешь ты просто попробовать уговорить её? Ради неё же самой, а не меня.        — Ладно… постараюсь.        — Локер?        — Да?        — Спасибо… за то, что находишься с ней, — и, больше ничего не добавив и не дожидаясь ответной реплики, отбил вызов.        — Пап? — Эмили поднялась с табурета и теперь стояла рядом с ним, явно проследив за разговором. — Что происходит? О ком ты говорил?       Кэл посмотрел на дочь. Увидел тревогу на её юном лице. Он не хотел говорить об этом. Не хотел переживать всё заново.       Злой удар кулаком по шкафу. Соскользнувшее вниз мачете. Лезвие, вспарывающее её кожу.       Эмили, придвинувшись, обняла отца, потому что любила его и потому что обладала открытым сердцем. Как и кое-кто другой, кого он знал и любил.        — Неприятности, да?       Он опустился на табурет; плечи поникли от сегодняшних событий.        — Да.       Лайтман позволил дочери налить ему вина и потом, выпив полбокала, наконец, рассказал обо всём.       Эмили ахнула, когда он упомянул худшее. Мачете. Кровь. Фостер, глядящую на него так, словно он был чем-то, что ей хотелось начисто вымарать из памяти.        — С ней… всё будет нормально?       “Нормально” было очень относительной характеристикой.        — Я не знаю… Локер с ней в госпитале. Она не позволила мне… — он не сумел закончить. Часть его всё ещё хотела помчаться туда, независимо от того, что она ему сказала. Независимо от того, как озлоблена она была.       Ему нужно было быть там. Нужно было знать.        — Пап, — она обняла его сзади, примостив подбородок на его плече. — Это была случайность… я уверена, что она знает это.        — Нет, — ответил он, не позволяя себе ступить на эту дорожку. — Случайность — это порыв ветра. А выместить злость на шкафе — не случайность.        — Но ведь ты не предполагал сделать такое! Джиллиан знает, что ты никогда бы не причинил ей вред,       Знает ли?        — Пап, — его постоянно оптимистичная дочь выглядела безутешной, — тебе нужно всё исправить. Ты должен всё наладить.       Кэл обнял её в ответ.        — Знаю… — и осушил бокал. — Эм… сделаешь одолжение?        — Какое?        — Я знаю, что завтра тебе в школу, но могла бы ты навестить её после уроков? Убедиться, что с ней всё более-менее нормально?       Эмили кивнула, явно расслабившись от представления, что было что-то ощутимое, что можно было предпринять. Потому что что-то всегда лучше, чем ничего.        — Разумеется.

Дом Фостер. На следующий день.

      Джиллиан лежала на диване, когда услышала, как кто-то стучит в дверь. Она понятия не имела, который был час; она редко носила часы, а её телефон был где-то вне зоны досягаемости. Но полагала, что уже наступал вечер.       Она плохо спала. Рука слишком сильно болела, отчего, казалось, ломило и всё тело. Вид у неё, вероятно, был соответствующим: она так и не переоделась с тех пор, как вернулась из больницы.       Стук раздался повторно. Более громкий.       Кэл, решила она.       И не сдвинулась с места.       Его виноватая физиономия была последним, что она хотела видеть в данный момент. Она знала, что это убивает его. Видела вчера по его лицу. Она, может, и не обладала его навыками чтения микровыражений, но его вину, сожаление и самобичевание заметил бы кто угодно.       И прямо сейчас ей было всё равно. Она надеялась, что отсутствие ответа с её стороны вынудит его уйти.       Но стук послышался снова. Ещё более громкий.       Исчезни, Кэл.       И в следующую секунду Джиллиан услышала, как в замке повернулся ключ, и дверь тихонько открылась.       Джиллиан скривилась. Ну, конечно. Как она могла забыть? У него был ключ от её дома. Как и у неё — от его.       Ключами они обменялись уже очень давно. Его идея. На всякий случай, сказал он тогда. По работе они так часто сталкивались с преступниками, что подобные меры предосторожности были не лишними. Странно тогда, что он не настаивал на доступе в дома Торрес и Локера.        — Джиллиан? — услышала она знакомый голос молодой девушки из прихожей. — Ты дома?       Она не была готова к посетителям, но, по крайней мере, это не был Кэл. Он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не будет рада, если сегодня он вломится в её дом.        — Привет, Эмили, — проговорила она, когда Эмили мелькнула в дверном проёме.       Дочь Кэла опасливо улыбнулась.        — Привет, Джиллиан, — в руках у неё был большой коричневый бумажный пакет. — Я принесла тебе поесть.       Эмили разулась и прошла в гостиную. Вежливая и тактичная. Джиллиан это казалось чудом, учитывая, что половина генов досталась девушке от Кэла Лайтмана.       Это то, что ты сделал хорошо, Кэл. Эмили. На самом деле хорошо.       Эмили присела на диван рядом с ней.        — Прости, что я так вломилась. Папа рассказал, что случилось. Я беспокоилась и, когда ты не открыла…       Джиллиан оглядела её. Ни тени фальши. Пришлось признать, что ей это нравилось. Это в ней звучал Кэл Лайтман.        — Он тебя прислал.        — Да… — кивнула девушка, — но, после всего, что он рассказал, я бы пришла и без этого.       Её губы чуть поднялись в улыбке.        — Ты добра, Эмили. Но я в порядке, правда.        — Ты не… — Эмили осеклась на полуслове; она часто так делала. — Не очень хорошо выглядишь.       Джиллиан не нашлась, что возразить.       Удручённо взглянув на неё, Эмили потеребила украшенный бусинками браслет на своём запястье.        — Папе ужасно плохо от того, что произошло, — пробормотала она.       Джиллиан вздохнула. Обсуждать это не хотелось. Не сейчас.        — Я знаю.        — Он хочет увидеть тебя. И сам всё сказать.       Джиллиан закусила губу.       Чёрт бы тебя побрал. За то, что впутал её в это. Зачем ты вообще ей рассказал?        — Знаю, — отозвалась она. — Я знаю, ты хочешь, чтобы между мной и твоим папой всё было хорошо, но я не стану лгать, говоря, что так и есть. Это не так.       Это было не тем, что Эмили хотела слышать, и Джиллиан могла видеть разочарование на всём её лице.        — Ты для него — весь мир, Джилл.       Джиллиан прикрыла глаза.       Тот ещё способ он выбрал, чтобы это доказать.        — Эм, — мягко произнесла она, — я не хочу говорить об этом. Пожалуйста.        — Хорошо, — Эмили понимающе кивнула. — Так… ты голодная? Я много чего принесла. Как насчёт кофе?        — Да, хотелось бы и кофе, и поесть, — она была дико голодна.       Эмили прошла на кухню. Начала варить кофе для них обеих, и вскоре его аромат наполнил комнату. Затем подобрала пузырьки с лекарствами, которые Джиллиан в отчаянии разбросала вчера вечером, и принесла ей.        — Тебе полагается принимать их?        — Да, — Джиллиан кивнула.       Не считая антибиотиков, она могла бы принять и что-то болеутоляющее. Доктор не шутил, говоря, что боль будет убийственной.        — Я принесу тебе воды.       Прочитав инструкцию и вытряхнув ей на ладонь по одной таблетке из каждой бутылочки, Эмили оставила их на столе.        — Я не буду их закупоривать, да?        — Спасибо.       После всего этого она уселась рядом с Джиллиан и включила телевизор, молча обедая вместе с ней поджаренными овощами, рисом и курятиной.       А позже, перед уходом, помогла ей прибраться и переодеться в более удобную одежду, а затем обняла; осторожно, чтобы не придавить повреждённую руку.       Всё она проделала так, словно это было самыми естественными вещами в мире, отчего Джиллиан едва не разрыдалась вновь.        — Спасибо, Эм.        — Я оставила часть еды в холодильнике, потому как, полагаю, ты пока не можешь готовить. Надеюсь, ты любишь азиатскую. Там коробка тайской и говядина с овощами. И ещё выпечка в пакете на столе. Миндальные круассаны, свежие.        — Сколько я должна тебе за это?        — Брось. За папин счёт, не беспокойся.       Эмили обняла её ещё раз, а затем записала номер на кусочке бумаги.        — Это мой мобильный. Ну, вдруг у тебя его ещё нет. Если что-то понадобится… ну, отвезти в магазин… или к врачу, или приготовить, или… что угодно, короче.        — Эмили…        — Я говорю, — твёрдо сказала она, — мой отец — не единственный, кто заботится о тебе, знаешь.       Джиллиан кивнула, опять подавив слёзы.        — Хорошо.       Девушка заговорщицки подмигнула, направляясь к двери:        — Плюс, ему совершенно необязательно знать, что ты мне звонила.