Сломленные

ЛайтманГруп. Четыре дня спустя.

      Она появилась в офисе рано утром, впервые за последние пять дней. Рано настолько, что никого ещё не было. В коридорах царил полумрак, а солнце только-только позолотило городские крыши.       Она всё оставила, как есть, не став включать свет, желая насладиться первыми лучами.       Вопреки произошедшему, у неё не было намерения не появляться на работе так долго. Не в её стиле было убегать от проблем. Да и рука на перевязи тоже не была достаточным основанием для отсутствия, по её мнению. Как и говорил Кэл, она была сильнее, чем выглядела.       Но после того, как ушла Эмили, её свалила лихорадка. И она провела в постели два дня кряду, едва способная готовить себе хотя бы кофе.       Её это не удивило, впрочем. После нескольких недель напряжённой работы в Группе, последовавшего за этим иска, угрожающего похоронить фирму, и — вишенкой на торте, — страшного пореза сдался бы и более крепкий, чем её, иммунитет. Не нужно быть доктором психологии, чтобы знать: от подобного вы заболеете. Буквально.       Джиллиан села за стол и откинулась на спинку стула, смотря в окно и думая, что, вероятно, оно и к лучшему. У неё было время подумать.       Эмили заходила позавчера, даже хотя Джиллиан не звонила ей.       “ — Я забеспокоилась, что ты не звонишь, — объяснилась она, опять оказавшись в её прихожей с другим полным продуктов пакетом.       Джиллиан кривовато улыбнулась. Оба — отец и дочь Лайтманы, — имели сверхъестественную способность побеждать её.        — Разве обычно я часто тебе звоню?       Её обувь опять нашла себе место на коврике у двери, прежде чем Эмили прошла в гостиную.        — Нет… но обычно ты не игнорируешь папины сообщения в течение двух дней подряд, превращая его в тигра в клетке и лишая возможности быть рядом. Кто-то же здесь должен быть взрослым. На кону моя психика.        — Здорово знать, что у тебя ясные приоритеты.       Эмили закатила глаза.        — Ты выглядишь ужасно, Джиллиан. Тебе следовало позвонить. Но ты такая же упрямая, как папа, — она раскрыла бумажный пакет. — Есть подозрение, что ты не очень хорошо себя чувствовала. Куриный фо*?       И она опять сидела на диване, смотря телевизор и хлебая суп с Эмили Лайтман.       Они почти не разговаривали. Эмили не пыталась выяснить, почему Джиллиан не отвечала на звонки её отца, или что между ними происходит.       Но Джиллиан солгала бы, сказав, что ей не нравилось общество Эмили.”       Солнце поднялось выше, медленно заливая светом кварталы.       Она скучала, поняла Джиллиан. Не только по Эмили. По всем. И больше всего — по нему.       Несмотря на всё разочарование и головные боли последних месяцев, ЛайтманГруп и её тёзка были львиной долей её жизни, и оставить всё это означало оставить зияющую пустоту, которую она не знала, как заполнять. Даже не была уверена, что вообще хочет заполнять её чем-то другим. Кем-то другим.       Но всё менялось, и теперь это было единственным выходом. Если она останется и позволит вещам идти своим чередом, тогда, скорее всего, им не спастись.       Вероятность этого пугала её ещё сильнее.        — Доброе утро, дорогая.       Джиллиан, обернувшись, увидела застывшего на её пороге Кэла Лайтмана, тёмный силуэт против света, льющегося из окна. Она не ожидала такого его раннего появления. Надеялась, что у неё будет чуть больше времени. На то, чтобы полюбоваться рассветом. На то, чтобы подумать, что сказать. Чтобы подумать, как сказать.        — Привет.       Он приблизился, пока она поднималась; миллион эмоций на его лице.        — Как дела?        — Всё в порядке.        — Эм сказала, тебе было плохо.        — Было, но теперь всё нормально.       Его взгляд метнулся к её руке:        — Как..?        — Хорошо. Заживает, — это была правда. Она всё ещё ныла, но даже близко не так сильно, как в первые два дня, когда от боли она не могла спать. Вчера она была у врача на перевязке. Повязка была теперь похожа на гигантский лейкопластырь, чем на бинт, с которым она покинула госпиталь пять дней назад.       Сейчас он стоял рядом с ней.        — Можно взглянуть?       Джиллиан молча поддернула рукав блузы, показав полосу на предплечье. Он нахмурился, аккуратно взяв её за запястье.        — Шрам останется?        — Да, но врач сказал, не очень заметный.        — Если тебе нужна какая-то пластика, чтобы его убрать, мне не важно, сколько это будет стоить… не хочу, чтобы ты стеснялась…        — Кэл, — она отцепила его ладонь от своего запястья, — прекрати.       Он опустил глаза, всё ещё стоя достаточно близко, чтобы она могла слышать его дыхание. Эта его привычка — вторгаться в личное пространство, — досаждала абсолютному большинству людей. Но — по непонятным причинам, — никогда не раздражала её. Ей даже нравилось. Его присутствие в её пространстве.       Странно, чувство приятия сохранилось. Даже сейчас. После всего.        — Мне так жаль, дорогая.        — Знаю, — кивнула она.       На его лице была вина.        — Сколько бы ни стоило лечение…        — Кэл, — остановила его она, — это была случайность.       Если бы, чтобы вернуть всё назад, понадобилось вспороть этим мачете его собственную руку, он бы без промедления это сделал. Джиллиан очень хорошо знала его, чтобы понимать это. Но не была готова это озвучить.        — Нет, — возразил он, — не случайность. Я знаю.       Джиллиан вздохнула.        — Ладно… ты ударил стеллаж. Но ты же не собирался… ронять эту штуку. Или подставлять меня под неё, — она взглянула на него, отмечая, что ни разу ещё не видела его настолько неуверенным в чём-либо.        — Я не должен был психовать. Не было ни единой причины.       Джиллиан пожала плечами. Она не собиралась обсуждать это.        — Ты даже не позволила мне поехать с тобой в госпиталь.        — Я злилась, — признала она. — Мы месяцами ссорились, Кэл, каждый день, а затем один из твоих… артефактов поранил меня. Да, я злилась в тот вечер. Так сильно, что не могла ясно мыслить.        — А теперь?       Сейчас в его лице можно было видеть сомнение. И ожидание надвигающейся бури; потому что он наблюдал искры гнева в её глазах.        — Правду? Я всё ещё зла.       Он кивнул, молча, но понимающе.        — И ещё у меня был шанс подумать обо всём.        — Подумать? — он попытался прочесть её.       Джиллиан ненавидела, когда он это делал, но на этот раз не нашла сил его винить. Скорее всего, она на его месте поступила бы так же.        — Подумать о нас. О ЛайтманГруп… — она считала, что от злости сказать это будет проще, но заблуждалась. — Я решила… что мне пришло время уйти.