Сломленные

Национальный аэропорт им. Рейгана, Округ Колумбия.

      Кэл Лайтман увидел её сообщение, когда уже прошёл мимо лент выдачи багажа, через зал прибытия, и направился наружу ловить такси.       Не веря глазам, прочёл его дважды.       Фостер предлагала забрать его из аэропорта. И, что ещё безумнее, хотела выпить в его компании.       На секунду его недоверие сменилось участием, и Кэлу стало любопытно, не пошло ли что-то не так. Она отправила сообщение около трёх часов назад, он ещё был в самолёте.       Лайтман набрал её номер, выйдя из терминала и остановившись в стороне, где было не так шумно.       Она ответила после второго гудка.        — Кэл?        — Только что прилетел, увидел сообщение, — проинформировал он. — Извини, не смог вернуться раньше.        — Всё в порядке.        — Если твоё предложение ещё в силе, то я его принимаю, — он постарался прозвучать как можно более беспечно, хотя знал, что это было так же бессмысленно, как ей — лгать ему в глаза. Если кто и был способен сказать, как сильно он этого хотел, по одному его голосу, то это была Фостер.        — Уверен, что не устал после перелёта? Уже начало десятого…        — Не-а… спал по дороге, — солгал он.       Повисла пауза, и он на момент подумал, что она сожалеет об отправке ему смс. Это было недостатком мгновенной связи — нажав кнопку “отправить”, ты уже ничего не мог отменить.        — Дай мне десять минут, чтобы собраться, и я приеду и заберу тебя. Ты в Рейгана, да?       Кэл улыбнулся. Принимая во внимание место её жительства и находясь в аэропорту Даллеса, он ждал бы её гораздо дольше.        — Тебе повезло.        — Я позвоню, как подъеду. Скажешь, где именно находишься.        — Да. До встречи.       Он радовался, отбивая звонок и опуская саквояж на асфальт. По правде, он выдохся. После такой ураганной поездки через всю страну, после работы без выходных в течение нескольких недель его кровать была единственным, что ему отчаянно требовалось ещё час назад.       Но сейчас, когда впереди маячила встреча с ней, он осознал, что были и другие вещи, которых он хотел не меньше. Кроме того, после месяцев попыток вернуть её в свою жизнь Кэл понимал, что отказался бы от этой оливковой ветви, протянутой сейчас ею, только находясь на смертном одре.       Впервые с того вечера она потянулась к нему по собственной воле, и провалиться ему, если он собирается всё запороть. Не в этот раз.       Кэл снова подхватил саквояж и вернулся в терминал.

Джорджтаун, Округ Колумбия.

      Кэл убедил её пойти в место поблизости от её дома.        — Так ты сможешь оставить машину дома и выпить, не беспокоясь о том, чтобы везти меня домой.        — А как же ты? Я могу выпить чуть-чуть и отвезти тебя, Кэл.        — Я возьму такси.       Он победил. Потому они сидели в одном из ресторанов Джорджтауна, понемногу пустевшему ввиду позднего часа.       Официант принёс винную карту, и Кэл подал её Фостер. Он не разбирался в винах. И никогда не интересовался. Они заговорили о красоте благородного Бордо, но для Кэла они словно говорили по-гречески. И, кроме всего прочего, он был слишком занят наблюдением за ними.       Официант флиртовал с ней, и Джиллиан подыгрывала. Его это забавляло поначалу, но потом дошло до дерзости, и он потерял терпение.       Вот и твои чаевые, приятель.        — Сбор две тысячи первого действительно особый… — распинался тот.        — Мы его берём, — перебил его Кэл.        — Тур Фижак? — переспросил официант, впервые за вечер переводя взгляд на Кэла.        — Да.        — Кэл… — Джиллиан попыталась встрять, но официант уже заполнил заказ, сверкнул улыбкой в сторону Джиллиан и наконец ушёл.       Джиллиан уставилась на друга:        — Ты только что заказал бутылку стоимостью двести семьдесят пять долларов. Подумала, ты захочешь узнать.       Кэл подавил внутренний стон. Как мог старый французский виноградный сок столько стоить?       Но быстро отмахнулся:        — Стоило избавления от этого парня.        — Там было превосходное калифорнийское Мерло, которое обошлось бы тебе в пятьдесят баксов, если бы ты потерпел ещё пару минут.       У тебя есть столько времени, сколько захочешь. У тебя. А не у парня, пытающегося разжиться номером твоего телефона прямо у меня под носом.       Он выпрямился на стуле и чуть подался вперёд.        — Это первый раз за несколько месяцев, когда я с лучшей подругой выбрался выпить. Такой случай требует бутылки приличного вина, не думаешь?        — Конечно, — мягко произнесла она, и он уловил тень вины в её взгляде, отчего захотелось надавать себе тумаков. Он не собирался заставлять её чувствовать себя неудобно. Ему вообще когда-нибудь удастся не косячить, если дело касается Фостер?        — Просто хотел сказать, что это здорово… Я скучал.       Джиллиан ничего не сказала, но кивнула, признаваясь, что скучала не меньше него.        — Хочешь заказать поесть? — было поздно, но он был голоден. Маленькая пачка сухих крекеров на борту не тянула на полноценный обед. Даже если “Юнайтед” хотели, чтобы пассажиры в это верили.        — Почему нет? — отозвалась она. Фостер никогда не юлила, если речь заходила о пище. — Предоставь это мне. Пока ты случайно не заказал красную икру.       Кэл, усмехнувшись, смотрел, как она подзывает официанта — другого, к счастью, — и заказывает закуски.       Джиллиан наклонилась к нему через стол, как только официант скрылся.        — Ты уверен, что не хочешь домой? Ты выглядишь… усталым.       Он и был усталым. Даже изнурённым. Но Кэлу было по барабану.        — А вот ты выглядишь отлично, — не отвечая на её предыдущую фразу, произнёс он. И это было правдой. Она выглядела замечательно. Очень хорошо. Здоровой. Счастливой. Сегодня она была одета в тонкий чёрный пиджак поверх тёмно-розовой блузы с V-образным вырезом, а на шее неярко переливалось тонкое ожерелье с вертикальной подвеской. Было очень трудно не смотреть прямо в точку, где находилась подвеска.       Она слегка покраснела.        — Подремала после работы. Никак не могу привыкнуть к работе с девяти до пяти, — она одарила его великолепной улыбкой. — Иногда кажется, что это частичная занятость.       Он заметил кое-что ещё. Исчезли круги под её глазами — постоянный её спутник в последние месяцы работы в Группе.       Горькой пилюлей стало осознание того, что, скорее всего, уйти от него и из Группы было лучшим, что Джиллиан Фостер когда-либо делала для себя.       Официант принёс вино, продолжая игнорировать Кэла. Дал Фостер попробовать, и Кэл смотрел, как она взбалтывает его в бокале, прежде чем пригубить.       Судя по отразившемуся на её лице удовольствию, Кэл решил, вино было хорошим. И только после этого официант наполнил бокал и для него. Кэл отсалютовал ей им, когда парень ушёл.        — Ух ты, — восхитилась она. — Оно действительно особенное.       Да. Особенное.       Кэл улыбнулся, когда их взгляды встретились. Иногда он забывал, как был рад находиться в собственной шкуре, когда она была рядом.        — Как Эмили? — поинтересовалась она.        — Хорошо… — и рассказал об удушающем объятии, которое передал от Джиллиан. И модном японском ресторане, который они выбрали для обеда. Затем похвастался её академическими успехами. — Сейчас у неё самые высокие оценки по одной из дисциплин. Ну, тест, правда, был всего один, но всё равно. Впечатляет.       Джиллиан согласилась со всей искренностью:        — Определённо. Гений.       Он едва ли заметил появление на столе еды.        — Могу я кое-что спросить? — осторожно осведомился он.       Она взяла себе что-то с одной из тарелок. Кэл понятия не имел, что это. Было похоже на мини-пирог, посыпанный сыром.        — Конечно.        — Это… то, что мы сегодня вместе здесь, значит, что у нас снова всё в порядке?       Взгляд её пронзительно-голубых глаз снова пересёкся с его, погружая непонятно куда, а потом она сказала:        — Я бы хотела, чтобы у нас снова всё было в порядке.       Я тоже. Ты без понятия, как сильно.        — Так мы здесь потому, что всё наладилось?        — Честно? — она улыбнулась.        — Хорошо бы, — он пожал плечами, возвращая улыбку.        — У меня был отвратительный день на работе, и я хотела побыть в твоей компании.        — Ты меня используешь?        — Слегка.       Кэл издал короткий смешок.        — Ладно. Прощаю, — он добавил вина в её бокал. — Расскажи, что случилось.        — Нечего, в общем, рассказывать, — сказала она, потянувшись за вторым кусочком.       Кэл не удержался, прочитал её. Это ложь.        — У меня такой босс, что хочется его убить.        — О, да? У меня есть связи, если пожелаешь.       Она рассмеялась:        — Замечательно.        — Или ты можешь просто вернуться в Группу и работать на меня.        — На тебя?       Во второй раз за вечер ему захотелось себе врезать.        — Со мной.       Её лицо снова стало нечитаемым. Надо же, какую она имела способность — закрываться от него по желанию.        — Ты же знаешь, что я имел в виду “со мной”, Джилл, — ему требовалось, чтобы она знала это. Верила этому.       Она кивнула.        — Да, знаю.        — Не имеет значения, каким кретином я порой бываю, половина Группы всегда принадлежала тебе. И так будет до той поры, пока ты хочешь, чтобы так было.        — Кэл, — она подняла брови, взглядом давая понять, что знает это. Что может узнать из того, как он это говорит. И что она ни зла, ни обижена. — Я знаю. Правда.        — Хорошо.        — Я подписала годовой контракт. И намереваюсь его выполнить.        — А после того?       Она пожала плечами:        — Не знаю пока.        — Скажешь потом? Я всегда могу выставить Торрес из твоего кабинета.        — Здесь жарко, — сказала она.       И сняла пиджак, показав симпатичную блузу с коротким рукавом, поддетую под него. Было бы просто смотреть на подвеску, если бы он не был так отвлечён шрамом на внутренней стороне её руки.        — Кстати, о работе. Ты будешь счастлив узнать, что Торрес мне за весь день не позвонила.        — Да? — по правде, впервые за долгое время он в течение двадцати четырёх часов вообще не думал о компании. Даже не озаботился проверить Торрес и Локера.        — Я звонила ей сегодня утром сказать, что она может обратиться ко мне, если что-то понадобится.       Кэл потянулся к чему-то, похожему на кусочек мяса на тосте. Откусил и положил на свою тарелку, внезапно потеряв, несмотря на вкус, аппетит.        — Риа сказала, что ты так никого и не взял на моё место.        — Да? Вот маленькая ябеда.        — Она не может выполнять двойную работу до бесконечности, Кэл.        — Знаю, — признал он. — Но нелегко найти кого-то умного, способного, квалифицированного и желающего тратить жизнь на низкооплачиваемую работу и при этом мириться со мной.       Джиллиан поморщилась:        — Скажи, что это не то, что говорится в твоём объявлении.        — Вот, видишь, поэтому мне нужен языковой эксперт.        — Кэл?       Он усмехнулся.        — Если откровенно, Торрес делает фантастическую работу. Только не говори ей этого.        — Может, тебе самому следует сказать это ей, — проговорила она. — Рие не нужно похлопывание по спине, чтобы делать свою работу. Но она — человек. И время от времени ей требуется давать понять, что её усилия что-то значат.       Кэл отпил вина. В этом был смысл. Особенно теперь, когда в офисе не было Фостер, периодически раздающей пряники, в то время как от него, в основном, прилетали кнуты. Кто же, кроме него, теперь будет хвалить?        — У меня есть подходящий на моё место в Группе человек, — прибавила она.        — О, вот как?        — Один из моих коллег в СИЗО. Он бы хотел получить шанс, и, я думаю, он будет великолепен.        — Ладно, — Кэл поджал губы. Ему не нравилось говорить об её замене в Группе. Уж тем более не с ней. Но удержался от демонстрации этого. — Скажи ему, пусть позвонит, — он глотнул ещё вина. — Расскажи, что ещё у тебя происходит.       Кэл предпринял вторую попытку чего-нибудь съесть, опять безуспешную, стоило наткнуться взглядом на шрам. Тот притягивал взгляд, словно светился неонами, и чудовищно отвлекал. Фостер, напротив, не обращала внимания.       Если ты наденешь короткий рукав летом, это первое, что все заметят. Не твои шикарные ноги, не завораживающие голубые глаза. Нет, они заметят шрам.       Метку, что оставил тебе я.        — Я сказала, что завела собаку?        — Собаку?        — Да. Заполнила вчера бумаги в приюте. Смогу забрать до конца недели. Не на что особо смотреть… то есть, ладно, это недооценка, — она хихикнула. — Он довольно страшненький. Но когда я его увидела, я просто… Кэл, это самое милое существо на планете. Я влюбилась с первого взгляда.        — Собаки — большая ответственность. Придётся выгуливать её даже в снежный шторм.        — В смысле я не смогу позвонить тебе?       Ему удалось улыбнуться. Джиллиан искренне наслаждалась его обществом, наряду с этим дорогим вином. Не было необходимости читать лицо, чтобы видеть это. И он, по идее, должен был быть счастлив, потому что так долго это ждал. Хотел вернуть её в свою жизнь. Хотел, чтобы она была счастлива быть в его жизни.       Но каждый раз, как взгляд его натыкался на эту линию на руке, его память обращалась к тому дню. К крови, что он не мог остановить. К её лицу, всё сильнее бледнеющему по мере того, как пропитывалась кровью одежда, как пачкались мебель и пол. К красным отпечаткам, оставленным им на телефоне, когда он звонил в скорую.        — Тебе не нравятся закуски? — спросила она его, уловив перемену его настроения. Заметив, что он едва притронулся к пище. — Можно заказать что-то другое.       Я хочу, чтобы ты избавилась от него. Или, хотя бы, надела пиджак. Не могу смотреть на это.       Это так эгоистично, но это правда.        — Кэл?        — Не-а… они… нравятся. Просто устал.        — Давай закругляться тогда, — предложила она, проделав на этот раз плохую работу по сокрытию: он без труда разглядел её разочарование. На секунду подумал, что и ревность, но это не имело смысла. Боже, он и правда устал.        — Нет, — месяц назад он бы отдал руку и ногу за такой вечер с ней, а сейчас собирался прервать его, потому что…        — Я позову официанта, — сказала ему она, врываясь в его мысли.        — Нет… мы же ещё не уходим.        Участие — вот, что он сейчас видел на её лице.        — Ты как, Кэл?        — Он болит?       Зачем я порчу этот вечер, возвращая нас обоих в тот?       Потому что он бросается мне в глаза.        — Что?       Он указал взглядом на её руку.        — Шрам.       Ей не очень хотелось ему отвечать.        — Нет.       Лгунья.       Джиллиан знала, что он читает. Знала, что желает удостовериться, что она говорит правду. Ей не было дела до этого, но она решила его уважить.        — Иногда, — призналась она. — Если на улице сыро и холодно, он ноет. Но не так сильно, чтобы не спать ночами.       Кэл нахмурился. Какая ирония: он попросил правды, но не мог выносить слышать её. Как не мог смотреть на шрам.       Он был хорошо знаком с понятием сожаления. Привык думать, что это бесполезное чувство. Но теперь оно угрожало обернуться самобичеванием, к которому он не привык.       Почему это оказалась ты? Из всех людей, задетых моим гневом, почему ты, Джилл?       Закладывающий уши грохот вдруг раздался со стороны бара, врезаясь в его мысли. Краем глаза он увидел официанта, уронившего полный бокалов поднос.       Но не эта случайность привлекла его внимание, а реакция Джиллиан на неё. Как её рука дёрнулась к шраму на второй, как расширились в истинном ужасе её глаза, как участилось дыхание. Это длилось считанные секунды, но Кэл все эти сигналы заметил, мгновенно пожелав сбежать. Он, который никогда ни от чего не спасался бегством.       Дыхание Джиллиан восстановилось, и она чуть улыбнулась, совершенно неосведомлённая о том, что он увидел на её лице.        — Бедняга… надеюсь, его не оштрафуют.       Кэл отодвинул стул и встал. Увидел, как углубилось её участие.        — Ты точно в порядке?       Он кивнул.        — Да… нужно отлучиться в уборную.       Я потратил месяцы, пытаясь вернуть тебя в мою жизнь, а сегодня, наконец, осознал, что оставить меня — лучшее, что ты когда-либо делала.       Он видел, что она не верит ему. Не верит, что всё в порядке.       Он хотел наклониться и поцеловать её на прощание. Почувствовать губами её кожу в последний раз. Потому что, несмотря на то, что он собирался сделать, часть его всё ещё хотела её вернуть и никогда не перестанет хотеть.       Всегда был слишком эгоистичен, чтобы отпустить тебя. Но это было до того, как я влюбился. Смешно ведь, дорогая, желать твоего счастья больше, чем собственного.       Это было идиотское клише. Но ещё это было правдой. Он всегда знал это в глубине души. Что если кто и заслуживал лучшего, чем это, лучшего, чем он, то это была Джиллиан Фостер. Один взгляд на уродливый шрам был достаточным доказательством.       Ему не должно было понадобиться столько времени на понимание этого.       Может, так случилось потому, что он почти не видел её с того вечера. В предыдущую их встречу в полицейском участке на ней была одежда с длинным рукавом. А до того, у неё дома, он был слишком сосредоточен на её гневе, чтобы заметить что-то ещё.       Исчезнув из поля зрения Фостер, Кэл поймал официанта, протянул карточку и сказал, что хочет погасить счёт.       Когда тот вернулся, Кэл подписал чек и вышел из ресторана, не обернувшись.