Сломленные

Центральный Следственный Изолятор, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл Лайтман изначально планировал отправить Локера на допрос арестованного драгдилера-тренера по баскетболу, но когда его осенило, что дело — прекрасное оправдание визита к ней, то решил отправиться туда сам, даже хотя у него помимо этого было немало дел.       С этой встречей с ней он выбьется из графика, но зато вся навалившаяся на него работа станет бесконечно более выносимой. Не считая того, что ему очень хотелось видеть, где она теперь работает.       Охранник ввёл его в её офис после того, как услышал жужжащий звук открывающегося замка. Кэл специально попросил его не оглашать, кто пришёл, желая узреть её удивление.       И не разочаровался.       Её красивое лицо засветилось, когда она его увидела.        — Кэл? Что ты здесь делаешь?        — Нужно поговорить с одним заключённым, проходящим по делу. Решил заскочить поздороваться.       Она улыбнулась и встала, чтобы поцеловать его.        — Здравствуй.       Кэл заметил камеру в углу её кабинета и указал на неё.        — Она пишет?        — Да, пишет.       Он отошёл от неё.        — Не знаю, хочу ли целоваться с тобой перед аудиторией.        — Да ну. Наши бравые секьюрити заслуживают немного развлечения, — она повернулась к камере. — Да, Дуэйн?        — Никогда не знал эту твою сторону.        — Мы никогда раньше не встречались.        — Хм-м, — Кэл поцеловал её снова, затем чуть отстранился. — Справедливо.        — Замечательный сюрприз, — добавила она, теперь серьёзно. — Рада тебя видеть. Кстати, как с Алексом?       Он устроился на стуле около её стола.        — Нормальный парень. Опытный. Но ничего относящегося к распознаванию обмана.        — Он посещал курсы Райдера.        — Так я и говорю, никакой подготовки.       Джиллиан закатила глаза.        — Да брось… половина наших подчинённых проходила этот курс. Он сертифицирован.        — Думаешь, мне стоит его нанять?        — Да, — она кивнула. — Думаю, стоит.        — Ладно, — кивнул в свою очередь Кэл. — Предложу ему. Может, и тебе предложу?       Их взгляды встретились, и на секунду он увидел нерешительность.       Попалась! Ты хочешь вернуться. Просто не готова признаться в этом.       То, что он увидел, порадовало его. Даже хотя и длилось всего мгновение. Даже хотя она попыталась скрыть это от него.       Её настольный телефон зазвонил, и Джиллиан сняла трубку.        — Считай, звонок спас, — прошептала она, прежде чем прижать трубку плечом к уху.       Кэл с интересом изучал её лицо во время разговора. Увидел беспокойство и раздражение, когда она положила трубку.        — Можешь подождать немного? — спросила она его, поднимаясь и поправляя юбку. — Босс вызывает.        — Он не может сказать тебе это по телефону?        — Видимо, нет.        — Ладно, подожду, — отозвался он, поворачиваясь вслед ей, поспешно покидающей офис. У неё были шикарные ноги, и ему досаждала мысль, что каждый изголодавшийся по сексу заключённый традиционной ориентации точно так же следил за ней каждый раз, когда она проходила мимо камер.       Кэл вздохнул и принялся изучать её кабинет. Унылый, бесцветный, гнетущий в сравнении с тем ярким, радостным пространством в ЛайтманГруп, теперь занятым Рией Торрес. Здесь не было окон, растений или декоративных безделушек, словом, ничего того, что делало помещение уютным.       Он не мог представить, как было возможно проводить здесь восемь часов в день.       Взгляд его упал на её стол. На пентагонскую кружку, которой, он помнил, она пользовалась в Группе, на ручку Waterman с золотой гравировкой, которой ей нравилось писать. Кэл терпеть не мог эту ручку, так как знал, что она — подарок Алека. Он повертел её в пальцах и поразмыслил, заметит ли она, если он заберёт её.       Замеченная им стопка папок на углу стола едва ли привлекла бы его внимание, если бы в глаза ему не бросилось знакомое имя на одной из них.       Клайн, Х.       Пульс Кэла стремительно ускорился, он вытянул папку из стопки и открыл её. Внутри было заключение врача. Сделанное и подписанное Фостер всего около недели назад.       Он не знал, что и думать, но тут Джиллиан вернулась в помещение.        — Что это? — потребовал ответа он, показав ей папку. — Скажи мне, что это не то, на что похоже.       Она выдернула папку из его рук.        — Это — конфиденциальная информация о пациенте. У тебя нет права её просматривать.        — Ты поклялась, что не намерена снова и близко подходить к этому типу, а теперь я прихожу и узнаю, что он — один из твоих пациентов?! Какого чёрта, Джиллиан? Ты с ума сошла? Мечтаешь умереть?       Она задрожала от обвинений.        — Это не твоё дело, Кэл.        — Ты солгала! — он так злился, что не мог мыслить здраво.        — Я не лгала! — она съёжилась. — Я не собиралась к нему подходить. Просто это… так не работает.        — Ты, что, забыла, как этот псих смотрел на тебя в участке? — он вскочил и вдвинулся в её пространство, желая, чтобы до неё дошло. — Он хотел убить тебя, Джилл! Ради всего святого, тебе нужно убраться с его пути. Я знаю, что у вас есть право отказаться от пациента… знаю, что есть!       Ощутив прилив собственной злости, она оттолкнула его от себя.        — Тебе нужно прекратить это.       Кэла не озаботило, что она была подавлена.        — Почему ты взяла его в пациенты, если поклялась мне этого не делать?        — Я пыталась, — повторила она.       Он тяжело и недоверчиво смотрел на неё.        — Пыталась? Какого рода это объяснение?        — Это правда!        — Чёрт, просто невероятно…        — Это моя работа, Кэл. Ты знаешь.        — Работа — играть в мозгоправа Хантера Клайна?        — Он — не первый псих, с каким я имела дело. И не первый, кто хотел убить меня, и не последний, вероятно. А работа — значит, иметь дело с пациентами с нарушениями психики. Включая тяжёлые психозы. И послушай… — она развела руками, — я всё ещё рядом.       Кэл пробежался пятернёй по своим волосам, растрепав их.        — Что за потрясающая возможность это видеть.        — И ещё это правда. Думала, ты уже взрослый для этого.        — Я верил, когда ты говорила, что будешь держаться от него подальше.        — А я бы хотела, чтобы ты верил, когда я говорю, что пыталась!       Его обвинения ранили её. Но Кэлу не было дела. Если это то, что заставит её относиться к ситуации серьёзно, так тому и быть.        — Похоже, недостаточно усердно.        — Я думаю… — она кипела, — тебе нужно уйти. Не собираюсь ругаться с тобой на работе.       Наконец-то. Она сказала нечто, с чем он согласился. Ему нужно было уйти, так как всё это буквально выводило его из себя: её упёртое желание остаться здесь, мысль о ней и Клайне в одном помещении. Хотелось буквально вытолкать её отсюда пинками, наорав при надобности.        — Да… — выдохнул он тихо. — Ты права. Мне нужно уйти. До того, как я скажу что-то, о чём пожалею.        — Подумай, может, ты уже это сказал, — услышал он вслед её циничное замечание.

ЛайтманГруп, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Было уже поздно; он прекратил работать и быть продуктивным, заметив в дверях её силуэт, привалившийся к косяку и наблюдающий за ним, пока она не решилась шагнуть внутрь. Сняла пальто и шарф, перекинув их через спинку его дивана и прошла дальше, к месту, где он сидел за столом.        — Знаешь, который час? Хотя бы смотришь на свои мажорные часы?       Он не мог уяснить, что же удивило его больше. Факт, что она пришла, или факт, что он не услышал и тени гнева в её голосе.        — Лесли Ротблатт — тиран, — пояснил он. — Её счёт держит нас на плаву, но она при этом думает, что владеет нами. Что становится проблемой, когда имеется ещё шеф полиции, уверенная в том же самом.        — А, — кивнула Джиллиан, присев на подлокотник его стула, достаточно близко, чтобы он ощутил тепло её тела. Было трудно думать или беспокоиться о работе и сроках — вообще о чём угодно, — когда она была так близко. Она сменила свой костюм на джинсы, ботинки и мягкую бордовую блузу. Шёлковую, наверное.        — Хорошая музыка, — отметила она, наслаждаясь звуком, исходящим из старого дискового проигрывателя, оставленного ему Эмили энное количество лет назад. Его дочь потешалась над ним за то, что он до сих пор использовал его, когда в её мире вся музыка была скаченной, а CD были подобием динозавров.       Кэл улыбнулся. Да, хорошая. Незабываемый голос Нины Симон переливался в воздухе.        — Я иногда забываю, — продолжила Джиллиан, — что у тебя отличный вкус в музыке.       И женщинах.       Там был ещё один диск. Джазовая запись, купленная им много лет назад в магазине, где он её услышал. Та самая, что звучала в старом кабинете Фостер в Пентагоне, когда он впервые попал туда. И приобрёл пластинку, потому что думал о ней. Потому что казалось, так она была с ним всякий раз, когда он слушал этот диск. Зачастую включал эту запись очень поздно, когда оставался в здании один.       Кэл до сих пор никому не говорил, почему купил диск. А Джиллиан понятия не имела, что он у него есть. Может, однажды он расскажет ей.        — Ты обижена? — спросил он, желая знать это. Ему была отвратительна мысль о том, как именно он вёл себя утром в тюрьме. Как неуравновешенный подросток.        — А должна быть?        — Да, должна, — признался он, вздохнув. — Я был ослом. Прости.        — Ладно, — она задумчиво кивнула. — Извинения приняты.        — Мне не следовало приходить к тебе на работу и беситься из-за Клайна.        — Да, не следовало, — не стала спорить она.        — Так ты обижена?        — А я выгляжу обиженной?       Он улыбнулся. Господи, он так её любил. Джиллиан на самом деле была антиподом Зои. Он много чего видел сейчас на её лице, но обиды не было и в помине.        — Нет.        — Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я имела дело с ним. Я тоже не хочу. Но это моё рабочее место, и там я разбираюсь с моими проблемами.        — Он твоя проблема из-за меня и Валловски.        — Кэл… ну, хватит.        — Меня пугает крайне малое количество людей, Джилл, но он — один из них, и я ненавижу место твоей работы, — выпалил он. — Не переживу, если с тобой что-то случится. Одна мысль о том, что я могу тебя потерять… — он не закончил предложение. Никаким образом это не было возможно. Никогда не будет. Это немыслимо.        — Не потеряешь, — она улыбнулась. — Ты же только что меня обрёл.       Он приказал себе этого не делать. Не говорить ничего насчёт её возвращения в Группу, пока она сама не затронет эту тему. Но Клайн менял всё.        — Терпеть не могу всё, что связано с этой тюрьмой! Твою работу за решётками, с вооружённой охраной, и консультирование жестоких преступников, — вспылил Кэл.        — Только то, что они сидят, не означает, что все они жестокие. Или даже преступники. Там множество людей, которым на самом деле необходимо находиться в психиатрических больницах.       Кэл прикрыл глаза и проворчал что-то невнятное. Ответ был в стиле Фостер.        — Возвращайся сюда. В Группу.       По его голосу запросто было можно понять, что это была мольба. Но ему было всё равно. От бросившегося в глаза имени психопата, значившегося на папке на её столе, его пробил озноб. Он не верил в предчувствия и подобную чушь, но эти ощущения были реальны и пугали его. После событий сегодняшнего утра ему ещё сильнее захотелось вытащить её оттуда, и, если для того требовалось умолять, пусть так и будет. Она была ему дороже его собственной гордости.       Соскользнув с подлокотника его стула, она встала за его спиной, коснулась пальцами плеч.        — Можем мы перестать говорить о работе? Пожалуйста.       Кэл застонал, когда она начала массировать ему плечи. С силой, достаточной для размятия затёкших мышц, но не для причинения боли. Чистое блаженство.        — Ты уклоняешься, — пробурчал он.        — Я делаю массаж, а не уклоняюсь. Хочешь, чтобы остановилась?        — Нет, — сознался он с очередным невольным стоном. — Не хочу. Никогда.       Она рассмеялась, вызвав у него улыбку. Понятное дело, это звук был одним из его любимых, заставляющих забыть обо всём на свете. Кроме того, как приятно было ощущать на коже её ладони, и с каким знанием дела она вытравливала из него усталость.       И полностью капитулировал перед её прикосновениями, пока напряжение окончательно не покинуло тело, и он не стал ощущать себя словно заново родившимся.        — Лучше? — поинтересовалась она, прошептав вопрос прямо ему в ухо. Пряди её волос защекотали его шею, отчего по коже прошло лёгкое покалывание. Её волосы отросли за последние несколько месяцев, и ему это нравилось. И нравилось пропускать их через свои пальцы.        — Как ты стала так хороша в этом? — спросил он.        — Была замужем за человеком с очень напряжённой работой.       Кэл недовольно поморщился. Подняв руку, взял её за запястье и несильно потянул, вынуждая её выйти из-за его спины и оказаться перед ним. Джиллиан, шагнув вперёд, уселась ему на колени, оседлав, и обняла за шею.        — Если нам нельзя говорить о работе, то мы не станем говорить и о твоих бывших. Идёт?       Джиллиан улыбнулась.        — Идёт. Как насчёт вообще не говорить?       И, подавшись вперёд, поцеловала его, её стройное тело соприкоснулось с его. Он обожал её вкус, тепло и мягкость её кожи под его ладонями были тем, от чего, он знал, он никогда не устанет. И никогда не насытится. Бесконечная жажда.       Опустив одну руку ей на талию, а вторую — под колено, он подсадил её чуть выше, подтянул ближе, ощущая бешеное биение крови в паху. Зная, что, если не остановится сейчас, через пару минут это будет уже невозможно.       Сердце стучало где-то в горле, когда поцелуй прервался, руки без его ведома уже проделали путь под её блузу, а большие пальцы выписывали на её пояснице непонятные узоры.       Джиллиан, наклонив голову, нашла губами мочку его уха и едва-едва закусила, вытягивая его рубашку из-под пояса джинсов и пробираясь ладонями под мягкую ткань. Действуя одновременно грубо и нежно и сводя этим его с ума.        — Джилл…       Её пальцы тем временем доползли до его ремня.        — Да? — её невыносимо-синие глаза с расширенными зрачками встретились с его, и его в одно и то же время возбудило, напугало и позабавило, как же сильно она его хотела. Кэлу потребовался каждый грамм выдержки, чтобы не сорвать с неё всю одежду сию же секунду.       Её грудь всё ещё была плотно прижата к его.       Кэл опустил ладони на её бёдра, слегка отпихнув от себя.        — Ты меня убиваешь.        — В хорошем смысле?        — Нет… да… — он едва мог говорить. Он безумно её хотел. Прямо сейчас. Прямо здесь.       Но не так. Не на работе. Не в этой же комнате, из всех возможных мест!       Безусловно, он задумывался о близости с ней задолго до прошлой недели, задолго до того, как это вообще стало представляться сбыточным. Уже очень давно он заучил каждый изгиб её тела, словно созданного для его рук, и мог проследить его очертания с закрытыми глазами.       Тем не менее, он намеревался всё сделать верно. Не совсем, впрочем, уяснивший, что оно, это “верно”, должно в себя включать, он, однако, хотел чего-то, что отличалось бы от случаев с последними несколькими женщинами, с которыми он спал. Точнее, импульсивно, беспорядочно и беспечно трахался.       Это ведь была Джиллиан. И он её любил. И хотел, чтобы она знала, что это кое-что да значит. Что это больше, чем биологическая потребность, как бы тяжело ему ни было сейчас её гасить.       Нельзя сказать, что он был таким уж романтиком типа отель-цветы-свечи, но он был убеждён: в его “верно” он после ночи с Джиллиан Фостер должен был проснуться с ней рядом.       Её глаза сузились. Ладони нашли себе место на его груди.        — Ты не хочешь?..        — Нет, — он тряхнул головой. — То есть, да… чёрт, да. Но не… так.       Она со вздохом опустила голову на его плечо.        — Зайдя, я закрыла дверь.        — Да? — склонив голову, он спрятал лицо в её волосах. Боже, как вкусно она пахла. Как гармонично ощущалась в его руках.        — Да, закрыла, — ленивая улыбка тронула её губы, когда она опять подалась к нему, затем вдруг поворачиваясь, подставляя под поцелуи шею. Какая удача, что у него было крепкое, устойчивое офисное кресло. — Знаешь… мы потеряли уже слишком много времени, и сегодня… сегодня может наступить конец света.       Этот сумасбродный предлог повеселил бы его, если бы он не был загипнотизирован видом её поднимающейся и опадающей от частого дыхания груди. И равномерными ударами сердца, осязаемыми буквально кожей.       По их теперь уже обоюдному желанию Кэл начал расстёгивать её джинсы. Скользнул пальцами по её гладкому животу, устремившись ниже, к влажной, тёплой промежности, смотря при этом в её лицо, следя, правильно ли действует. С её губ сорвался стон, стоило ему найти и сосредоточиться на нужной точке, пульсирующей и горячей.        — Присоединяйся, — прошептала она, кусая губы в попытке задержать освобождение.       Они оказались на полу прежде, чем он успел согласиться. Раньше, чем успел хоть что-то сказать. Оба они превратились в один нервный импульс.       Лайтман привык вести, когда доходило до секса. Как, вообще-то, руководил и всем остальным в жизни. Но не в этот раз.       Он позволил ей раздеть его первым, спустить с бедер джинсы и неистово дрожащими пальцами расстегнуть одну за другой пуговицы его рубашки, а потом, последовав её примеру, буквально выдернул её из ботинок и джинсов, кончиками пальцев изучая каждый дюйм её кожи, пока она не опустила ладони на его бёдра и не притянула к себе, стремясь направить в себя, слиться с ним в целое.       Их взгляды пересеклись в последний раз, и, получив молчаливое согласие, — точнее, что-то вроде “быстрее же!”, — Кэл не стал более задерживаться. До головокружения наслаждаясь так отчаянно необходимым нахождением внутри неё и не осознавая до некоторой поры, что ей это было нужно так же сильно. Вскрикнув, она прогнулась в спине в ответ на его ритмичные толчки, и, обвив чуть трясущимися ногами его бёдра, подалась к нему в последний раз, вздрогнула в нахлынувшем удовольствии и затихла.       Проведя пальцами по разгорячённой гладкой коже, Кэл подивился, как идеально было наконец-то обладать ею. Всей ею. Великолепной в своей наготе в его руках, взаимно жаждавшей его.       Словно заниматься любовью на полу его офиса было самой естественной вещью на планете.       Оба тяжело дышали, но было ясно, что ещё не закончили. На этот раз.       И на следующий, когда позднее лежали на спинах, уставившись в потолок, измотанные, взмокшие от пота.        — Я, эм… не планировал такого, — признался он.       Джиллиан повернулась на бок, перекинула одну ногу через его бедро, лениво выписывая пальцами круги на его голой груди.        — Я планировала. Пришла с единственной целью соблазнить тебя.        — Подлая.       Она прильнула к нему, и он прижал её теснее, не заметив, пока не стало слишком поздно, что она его читает.        — Кэл, ты… жалеешь?        — Издеваешься? — он бы повторил всё сначала, останься у него силы. — Но…        — Но?.. — на её лице появилось замешательство. И тень боли.       Кэл притянул её к себе, целуя. Давая знать, что это не то, о чём она подумала. Что их занятие любовью будет последним, о чём он когда-либо пожалеет.        — Но я не хотел делать это здесь. Ну, принимая во внимание… — Зачем он снова возвращался в тот вечер? Почему именно сейчас, когда он был так беспредельно, невообразимо счастлив?        — Эй, — прошептала она.       Нежно провела пальцами по его лбу вдоль линии волос. Ей не нужно было говорить ему, что она его любила. Он видел это и чувствовал в каждом её жесте.        — Я подумала, что, наверное, пришло время этой комнате снова стать предметом хороших воспоминаний.       Он расплылся в улыбке:        — Ну, и как же теперь я буду здесь работать? Я же ни на что не смогу посмотреть без мыслей об… этом.        — Что ж, мой план имел изъяны, — она тоже заулыбалась.       Но ему было без разницы. В какие-то дни эти воспоминания, конечно, будут преобладать над другими. Даже если другие никогда не сотрутся. Даже сейчас, повернув голову к кожаному дивану, он всё ещё видел её кровь.       Кэл задрожал.        — Замёрз?        — Угу.        — Я тоже.       Они быстро остыли. В его офисе было прохладно, а они, оба обнажённые, ещё и вспотели.       Кэл перекатился на живот. Из одежды на ней осталась только блуза, распахнутая, и он пробежал пальцами по её животу, а затем, приподнявшись над полом, надвинулся на неё. Удерживая себя на коленях и руках, наклонился поцеловать её, начав сверху, поймав на момент её губы, а затем медленно спускаясь ниже, к груди и животу, исследуя губами её тело, чувствуя её пальцы в своих волосах и упиваясь её тихими стонами и вздохами.        — Теплее? — вопросил он.        — Не совсем, — хихикнула она. — А тебе?       Он согнул руки в локтях, оперся ими на пол, почти опускаясь на неё, чтобы тела соприкоснулись снова.        — А теперь?        — Да.        — Я тебя раздавлю.        — Ну и ладно. Есть и худшие способы умереть, — прошептала она в его ухо, а затем коснулась поцелуем губ, проникая языком в его рот.        — Поехали со мной домой, — выдохнул он после.        — Не могу.        — Почему?        — Моритц.       Ну, конечно. Медведь-гризли. Его надо было выгулять и покормить.       Когда его вес поверх неё стал невыносим, она легонько отпихнула его, и они снова улеглись рядом.        — Кэл? — позвала она.       Он повернул голову, натыкаясь на завораживающе-синие глаза.        — Поехали домой со мной.        — Поехали. — Никакой другой ответ не был здесь возможен.        — Ты сможешь выгулять собаку в шесть утра.       Кэл сдвинул брови.        — А я приготовлю тебе завтрак.        — Печёные бобы на тостах? — едва не со смехом спросил он.       Она состроила рожицу.        — Нет. Поприличнее.       Откровенно говоря, Кэлу было начихать и на прогулку с собакой, и на завтрак. Он просто хотел видеть её рядом, когда проснётся.       Джиллиан медленно поднялась с пола и принялась одеваться.        — Помочь? — предложил он, тоже почти одевшись. Его проворные пальцы помогли ей заправить блузу в джинсы. Было очень трудно держать руки подальше от неё. И тем труднее сейчас, чем когда прикосновение к ней вообще представлялось чем-то нереальным.       Кэл помог ей надеть пальто и обнял за плечи на выходе из офиса.       Он улыбался до ушей, гася свет в коридорах и краем глаза видя, что она его изучает. Даже если бы он хотел, то не смог бы вообразить себе лучшего завершения дня.