Сломленные

Центральный следственный изолятор, Вашингтон, Округ Колумбия.

       — Дай мне эту папку, Джиллиан, — настойчиво повторил Алекс Алмейда.        — Я справлюсь с этим, Алекс, — солгала она. — Он — мой пациент, — если бы она и впрямь могла справиться, то, придя на работу, не ощутила бы тошноту в ту самую минуту, как увидела его имя в списке своих пациентов.       Как и многие другие осужденные на короткий срок, Хантер Клайн рассчитывал на досрочное освобождение. Всё, что требовалось, — лишь финальная психотерапевтическая оценка, определяющая, получит ли он его.        — Нет, — поправил Алекс, — мой. Ты взяла его всего на день, и всё. А теперь дай мне папку.       Джиллиан сделала, как он просил, разрываясь между облегчением и тревогой.        — Он — великолепный актёр. И он тебя одурачит.       Её предположение слегка его укололо.        — Послушай, Джиллиан. Может, я не эксперт по лжи. Но я провёл полжизни в Бразилии, делая вид, что гетеросексуал, дабы закончить учёбу, не подвергаясь домогательствам. Так что я тоже знаю кое-что об актёрской игре.        — Это не то, что я хотела сказать…        — То, — отрезал он. — Можно немножко веры в меня, пожалуйста?       Джиллиан поморщилась. Вышло грубо — полагать, что его так просто обвести вокруг пальца.        — Прости.        — Ладно, — отмахнулся Алекс, — прощаю, — и улыбнулся. — Потому что знаю, что этот тип как-то на тебя влияет.        — Не вли…        — Джиллиан?        — Отлично, — сдавшись и перестав прикидываться, она вздохнула. — Спасибо… что забираешь его.        — Он — мой пациент, — напомнил ей друг, уже читая её первоначальное заключение.        — Я не хочу, чтобы Пенн потом загрузил тебя чем-то за это.       Алек ухмыльнулся, напомнив этим чеширского кота.        — Я собираюсь сказать Дагу, что я забираю этого парня, потому что он с самого начала был моим пациентом, и припомню, что у него не было права передавать его тебе после моей специальной просьбы этого не делать, а потом… уведомлю об увольнении.       Лицо Джиллиан вспыхнуло удивлением.        — Это официально? Ты получил работу?        — Получил предложение от Лайтмана сегодня утром.       Она встала и обняла его:        — Это фантастика.       Смешанные эмоции владели ею, когда он обвил её своими массивными руками. Радовалась, зная, как сильно он этого хотел, но при этом уже начала скучать.       Это место не будет прежним без тебя. Ты — лучшее, что здесь было.        — Спасибо, — проговорил он. — Это ты вымостила мне туда дорогу.        — Неправда, — отозвалась она. — Твой опыт говорит за тебя.        — Лгунья, — весело сощурившись, припечатал он. — Видишь, я уже начинаю распознавать.        — Как тебе угодно, — рассмеялась она.       Взгляд его тёмно-карих глаз вдруг стал любопытным:        — Ты не говорила, что Лайтман хочет твоего возвращения. В смысле, на самом деле хочет.       Джиллиан зарделась. Ну, Кэл, и что ещё ты ему рассказал?        — Я сказал ему, что ты от меня без ума, и моё отсутствие здесь только даст тебе дополнительный повод вернуться. Полагаю, поэтому он меня и собирается взять.        — Не поэтому!       Алек издал смешок.        — Может быть. А может быть, и нет.        — Алекс?        — Ты не сможешь сопротивляться, когда мы с ним объединимся и набросимся на тебя, и когда ты осознаешь, что после моего ухода сесть на Дага ради тебя, когда он ведёт себя, как мудак, будет некому. И ты вернёшься в ЛайтманГруп в течение пары месяцев. Или даже недель.       Джиллиан закатила глаза.        — Ты знаешь это, — добавил он, став серьёзным. — И мне пора идти.        — Ты мог бы… — она не смогла закончить.        — Да, дам тебе знать, как всё прошло, — кивнул он, уже направляясь к выходу из её офиса.       Джиллиан подавила улыбку, когда нервозность улеглась. Она не хотела опять иметь дело с Клайном. Никогда. Но, по правде, не считая Лайтмана, она никому больше не доверяла. Особенно в чём-то столь важном, как решение о досрочном освобождении.       От этой мысли она содрогнулась. По телу побежали мурашки.       Факт, что Клайн за решёткой, немного успокаивал.       Но, опять же, разницы не было: так или иначе, его освободят через несколько месяцев. Надолго он тут всё равно не задержится.        — Может, если он останется тут подольше, то выкинет что-то, что поможет продлить его заключение, — пробормотала она себе под нос.       Это было бы очень желательно, но помочь этому осуществиться она не могла.

Позднее.

      Было уже далеко за полдень, когда она снова столкнулась с Алексом. Вернее, целенаправленно заглянула к нему в кабинет.        — Джиллиан, — сказал он, — замечательно, что ты зашла. Я кое-что забыл отдать тебе утром.        — Что?       Он извлёк один из бесчисленных таппервеевских контейнеров, всегда имеющихся при нём.        — Морис прошлым вечером приготовил рисовые аранчини с кальмарами-гриль. Ради этого… — он испустил горловой звук, почти оргазменный, — стоит даже умереть.       Джиллиан вскрыла контейнер. Даже остывшее и приготовленное вчера, блюдо выглядело аппетитно. Не считая того, что её желудок всё ещё был завязан узлом, как ни пыталась она выкинуть из головы мысли о сессии Алекса с Клайном.       Ей мучительно хотелось узнать, как прошло. Но как только освобождался Алекс, ей нужно было идти к пациенту, и наоборот.        — Выглядит потрясающе, — согласилась она. — Благодарю.        — Подумал, что мне стоит побаловать тебя, пока могу, — поделился он. — Сегодня и завтра.        — Что?        — Когда я сообщил Дагу об увольнении, он заявил, что я могу выметаться хоть завтра.       Джиллиан натянуто на него посмотрела:        — Что?       Алекс пожал плечами. Безразлично.        — Меня не удивило. Он не выносит, когда кто-то перечит ему.       Джиллиан осталось только изумиться, как кто-то такой, как Пенн, мог иметь полномочия оценивать психологическое благополучие других.        — Мне жаль, — мягко сказала она. — После всего времени, что ты здесь проработал, ты заслуживал лучшего отношения.        — Мне параллельно, Джиллиан, — спокойно отозвался он. — Это лишь значит, что перед выходом на новую работу у меня есть две недели отпуска. Или, возможно, я начну раньше. Мне жаль только тебя. У тебя станет больше работы.        — Я откажусь от твоих пациентов, — твёрдо произнесла она. — Пенн пусть себе возьмёт. Ну, что он сделает? Уволит меня?        — Я бы этого не исключал, — задумчиво прозвучало в ответ. — Он скорее зашьётся, выстроит очередь на недели или месяцы вперёд, но не признается, что нуждается в тебе.       Джиллиан вздохнула. В словах Алекса была изрядная доля правды. Так босс и сделал бы.       Ей пришлось побороть внезапное побуждение влететь в офис Дага Пенна и высказать всё, что вертелось на её языке.        — Ты не собираешься спросить, как всё прошло? — подначил Алекс. — Тебе же ужасно интересно. Я знаю.       Фостер прикусила губу. Да. Но злость на Пенна моментально выпихнула из головы прочие мысли.        — Ну, и как?        — Честно, Джиллиан, этот тип просто вымораживает. Я знаю, нам полагается смотреть на людей вроде него с клинической объективностью. Проводить тесты и ставить диагнозы осмотрительно. Но пять минут в комнате с этим — и я захотел убежать. Я не вижу всего того, что можешь видеть ты… но теперь я понимаю, почему он так на тебя влияет.        — И?        — Я отклонил рекомендацию к досрочному. Этот парень — патологический лжец. Я не увидел ни капли раскаяния в его так называемом сожалении.       Джиллиан выдохнула, чувствуя облегчение: Клайн проведёт здесь хотя бы ещё несколько месяцев.       Но потом всмотрелась в лицо коллеги.       Было что-то ещё. Он чего-то ей не сказал.        — Алекс?        — Даг отменил моё решение.        — Что? — Джиллиан едва верила ушам. — Почему?        — Ты же знаешь, у него есть право, — Алмейда вздохнул. — И не говори, что ты так наивна, чтобы не понимать, почему. Это его прощальное послание на три буквы для меня.       Джиллиан так рассвирипела, что не могла отдышаться.        — Как он мог?        — Потому что… — он приостановился. Фостер всегда изумляла его способность оставаться столь невозмутимым. В мире могло найтись крайне мало людей, рядом с которыми Джиллиан сама себе бы показалась вспыльчивой, но Алекс Алмейда оказался одним из таких. — Потому что это его единственное в жизни удовольствие. Использовать всю свою значимость на работе. Даже не пытайся понять. Хантер Клайн скоро выйдет на свободу. Несколько дней или несколько недель. Невелика разница, Джиллиан.       Он был прав, безусловно. На оба счёта.       Просто до этого момента она не смотрела на ситуацию под таким углом. Узел в её желудке стал туже, и на мгновение она подумала, что её сейчас вырвет.        — Послушай, — мягко, глядя на неё с сочувствием, повторил он. — Не позволяй им добираться до себя, ладно? Ни Клайну, ни Пенну. Ни один из них этого не стоит.

ЛайтманГруп, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Риа Торрес торопилась. Лесли Ротблатт в последнюю минуту решила, что нуждается в их услугах сегодня же после полудня для интервьюирования присяжных, но у Лайтмана уже была запланирована видеоконференция с клиентом из Вегаса.       И потому это дело ей пришлось взвалить на себя. Не считая много чего ещё.        — Эй, Риа, — услышала она оклик Локера из лаборатории, когда тот заметил её, проходящую мимо.        — Нет времени, — проворчала она.        — Тебе нужно это видеть.       Она остановилась и сунула голову в открытую дверь.        — Это может подождать?        — Разумеется, — откликнулся он. — Но потом не упрекай, что я не сказал тебе, как только узнал.       После этого не осталось и шанса, что она пройдёт мимо. Риа зашла в лабораторию.        — Что там?        — Взгляни-ка на это, — он указал на один из нескольких мониторов перед ними. — Это записи с камер ЛайтманГруп. Коридор первого этажа.       И без пояснения она узнала место, увидев изображение, а также заметила дату и время в нижнем правом углу.        — Тебе, что, кроме просмотра этих записей больше нечем заняться?        — Одна из камер зависла сегодня утром, — пояснил он, — и я подумал, что сберегу немного денег компании, если попробую поправить дело сам, а не позвоню в техподдержку.        — У нас разве не контракт с ними? — полюбопытствовала Торрес. — Им пришлось бы.        — Был, — подтвердил Илай. — Лайтман разорвал его ради экономии.        — О… — Рии следовало бы это знать. Это — и миллион других деталей каждодневных операций компании, делопроизводство которой она всё ещё изучала. — Ну, и на что мне смотреть?        — Вечер среды, начало одиннадцатого… — он перемотал запись. — Смотри, кто пришёл навестить Лайтмана.       Глаза Торрес расширились в удивлении.        — Фостер.        — Затем, — продолжил Локер, — дверь офиса Лайтмана закрылась, и… — Илай перемотал ещё приблизительно на час вперёд. — Та-да… они выходят вместе, оба счастливые, и, посмотри на это, держатся за руки!       Риа всмотрелась в лица людей на записи. В их улыбки. В то, как они друг на друга смотрели, и как Лайтман прижал к себе Фостер.       И сама улыбнулась. Она оказалась права: Лайтман любил Фостер.        — Ставлю десять баксов, что знаю, что они там делали.        — Ты уже должен мне десять баксов, — сообщила Риа. — Вот, кто его женщина, — осенило её. — Потому Лайтман такой счастливый в последнее время.       Локер не разделял, похоже, её азарт.        — Я, что, один, кого это волнует?        — Волнует? — не поняла Торрес. — Почему нас это должно волновать? Это же отлично. Они много значат друг для друга. Лайтман счастлив, что значит, что у него хорошее настроение. Фостер этого заслуживает, и… возможно, вернётся в Группу. И у меня снова появится жизнь, — она бы скучала по своему новому офису, но с радостью, тем не менее, вернула бы его Фостер в обмен на уменьшение нагрузки и освобождение от помощи Лайтману в управлении фирмой.        — Почему они скрывают это от нас? — спросил он взволнованно. — Если между ними всё так прекрасно, почему она не возвращается?       Риа пожала плечами.        — Не знаю. Может, это случилось совсем недавно, и они не желают делиться со всем миром.        — Или может… — прибавил Локер, — они что-то задумали. Продать компанию, например, и всех нас выкинуть.       Торрес уставилась на него, нахмурившись.        — Бред. Лайтман только что нанял одного парня для выполнения всей этой административной ерунды, которой сейчас занимаюсь я. Зачем это ему кого-то брать, если он планирует продать фирму?        — Да? Он кого-то нанял?        — Да. Какого-то психолога по фамилии Алмейда.        — Он мне не сказал.       Риа поёжилась. Иногда ей хотелось, чтобы Лайтман хотя бы сделал вид, что замечает нужду Локера в признании.        — Наверное, он просто забыл. В последнее время у него много чего в голове.        — Точно, — согласился Илай. Криво, защитно улыбнулся, запуская руку в карман и вытягивая оттуда потёртый кожаный бумажник. Выудив оттуда чек на десять долларов, протянул ей. — Держи.       Риа усмехнулась. Вот и деньги на ланч.        — Лайтман чуть душу не продал, чтобы удержать компанию от банкротства, — заверила коллегу она. — И я не думаю, что нас выкинут.        — Надеюсь, ты права, — будто бы мимоходом заметил он, однако Риа увидела радость и облегчение на его лице. Эта работа значила для него всё. — Я только начал привыкать к тому, что работа снова оплачивается.       Лайтман сделал это ради Фостер, — теперь Риа осознала и это. Сделал всё, что мог, чтобы спасти фирму, потому что половина принадлежала ей. Потому что, держась за фирму, держался и за Фостер тоже.       И он это сделал.       Она бросила ещё один взгляд на монитор. Два её босса шагали вниз по коридору поздно вечером, очевидно поглощённые друг другом. Как два влюблённых подростка.       Торрес снова улыбнулась.       Наконец-то, Лайтман. Давно пора.

На пути в Лас-Вегас.

       — Эй…       Она почувствовала, как что-то коснулось её руки, пробуждая ото сна. Оказалось, он её погладил.        — Мы скоро садимся, — тихо сообщил Кэл и, слегка перегнувшись через неё, дотянулся до второй части её ремня безопасности и застегнул со щелчком.       Даже полусонную, её заставил улыбнуться этот жест.       С такой легкомысленностью относящийся к своей жизни, он так заботился об её.       Джиллиан зевнула и потянулась, убирая свою голову с его плеча, эгоистично используемого ею в качестве подушки на протяжении почти всего полёта. Это было так же трудно, как выбираться по утрам из-под тёплого одеяла. Она бы, вероятно, совершенно спокойно могла продремать на его тёплом, сильном плече весь день.        — Я что, так долго спала?        — Ага, — подтвердил он. — И пропустила раздачу солёных крендельков порцией на один зуб, — Кэл указал на два пустых пакетика на его откидном столике. — Я съел твои. Извини.        — Как, пропустила? — она состроила огорчённое лицо. — Ты теперь мне должен.        — Придётся подождать обратного рейса. Не уверен, что в магазинах продаются пачки такого размера.        — Идёт, — пробормотала она, подавляя другой зевок.        — Ты в порядке, дорогая? — беспокойно спросил он. — Отчего ты такая уставшая?        — Ни от чего. Просто… перелёт. Усыпляет.        — Да?       Он ни капли ей не поверил. Ну и, кроме того, солгать у неё вышло не слишком хорошо. Они достаточно часто летали вместе, чтобы он помнил, что это он обычно дремал, в то время как она занималась бумажной работой.       Её совершенно вымотала работа с Клайном. И эффект, оказываемый им на неё, не был ни объясним, ни логичен. Сжимал, словно удавьими кольцами, и преодоление этого давления выжимало из неё все ресурсы.        — Хочешь поговорить об этом? — предложил он.       Джиллиан знала, что должна была сказать ему о том, что Клайн получит досрочное. Что Кэл хотел бы это знать. Имел право знать. Не считая того, что эта новость расстроит и взбесит и его тоже.       На данный момент меня одной достаточно.       Она тряхнула головой:        — Не-а… я в порядке. Да.        — Ладно, — наклонив голову, он больше не стал допытываться. На этот раз. Доверив ей самой выбрать время для рассказа. Слегка улыбнулся. — Что за ирония будет, если ты заболеешь после того, как я солгал твоему боссу, что тебе нужен больничный.        — До сих пор не могу поверить, что ты это сделал.       Да, так Лайтман и сделал: позвонил от её имени Пенну и сказал, что Фостер заболела и пару дней не выйдет на работу. И что она даже не может подойти к телефону. А потом убедил её присоединиться к нему в поездке в Вегас и помочь в деле ЛайтманГруп.       Она должна была воспротивиться. Сказать “нет”. Но он состроил то самое умоляющее лицо. Потом взял её за руки, притянул к себе и поцеловал, как…       Короче, так она тут и оказалась.       Не думаю, что это заставит меня прибежать обратно в Группу. Это одноразовая сделка. Потому что в Вашингтоне зима, а в Вегасе, судя по всему, около плюс двадцати пяти.        — И ещё я не могу поверить, что ты сказал Алексу, что передержать мою собаку на этой неделе — это условие принятия на работу в Группу.       Кэл весело фыркнул.        — Вообще-то, я не сказал, что это именно условие…        — Он бы сделал это, стоило мне только попросить, — перебила Джиллиан. — Он любит собак. У него и Мориса два маленьких пуделя.        — Или, как Моритц их назвал бы, завтраки.        — Моритц спрячется он них. Он просто большая курица.        — Эй, эй! Не говори так о моём приятеле. Он недотёпа, но не слабак.       Джиллиан приподняла брови:        — Твой приятель?        — В смысле, — Кэл ухмыльнулся, — твой медведь.        — Кстати, что ты сказал Пенну? — спросила она, чувствуя, как от снижения лайнера начинает закладывать уши.        — Что ты заболела. Отравилась. Обнималась с унитазом и…        — Ты серьёзно? — простонала она. — Это было необходимо? Моему боссу?        — Хотел звучать правдоподобно.        — Ты хотел поразвлечься, — поправила она.        — А вот он звучал, как кретин, между прочим. Этот тип Пенн, — заметил Кэл, опустив ладонь на её бедро. — Я знаю место, где босс куда более мил.        — Взаправду? — она вытащила пачку жевательной резинки и протянула ему одну, прежде чем забросить другую себе в рот. — На следующей работе я планирую быть сама себе начальником.       Самолёт слегка вздрогнул, а затем снова быстро начал набирать высоту, отчего их вжало в сидения. И повторил это действие дважды, наворачивая круги над аэропортом.       Джиллиан прижала ладонь к животу. Турбулентность была не её делом.        — Если подумать, меня и правда слегка тошнит.       Кэл успокаивающе переплёл их пальцы.        — Я же доктор, знаешь. Я могу помочь.       Их взгляды столкнулись, удерживаясь.        — Здорово это знать.        — Я говорил, что выезжаю на дом?        — А в отель?        — Да, туда тоже. Особенно, если для этого мне не нужно покидать собственный номер.        — Удобно.       Джиллиан повернулась к иллюминатору, чтобы увидеть раскинувшееся под ними море огней. Даже смогла узнать несколько деталей местного ландшафта. Вроде Башни “Стратосфера” в конце Лас-Вегас Стрип и гигантскую пирамиду “Луксор” в противоположном конце. Зачастую перспектива поездки сюда с Кэлом наполняла её боязнью. Этот город делал с ним что-то, чего она не могла уяснить.       Но, судя по взгляду, каким он только что её одарил, Джиллиан заключила, что этим вечером ей не придётся беспокоиться о том, что его снова затянет рулетка.       Скорее всего, они вообще не выйдут из номера.