Сломленные

Пустыня Мохаве, Невада.

       — Кэл?        — Да?       После приблизительно двух часов езды Кэл остановил машину в кромешной тьме, такой плотной, что Джиллиан ничего в ней не видела.        — Где мы?        — Нигде в Неваде.       Джиллиан верила Кэлу. Без колебаний доверила бы ему даже свою жизнь. Но, тем не менее, это её пугало. Находиться посреди пустыни в середине ночи под покровом тишины и темноты. Она была городским жителем, привыкшим к миру огней, людей и шума.       Они свернули с освещённого шоссе около получаса назад, и с тех пор Джиллиан не увидела ни одного огонька, не считая света фар собственного автомобиля и звёзд на раскинувшемся над ними небе.       Кэл вынул из бардачка фонарик и включил его, уже одной ногой находясь снаружи, на холодном воздухе пустыни, пока она размышляла, следует ей отстегнуть ремень безопасности или нет.       Он обошёл машину спереди, светя себе под ноги, и распахнул дверцу с её стороны, принимая решение за неё.        — Вылезай, — улыбнулся, подавая руку. — Мы на месте.        — Мы посреди… ничего, Кэл! — запротестовала она. — Что это? Что мы здесь забыли? — Джиллиан выпуталась из ремня, выбралась наружу и почувствовала, как что-то задело её ноги, обтянутые джинсами. Оставалось надеяться, что это был куст. Или перекати-поле. Или ещё нечто неживое.       Она застегнула куртку, как только в лёгкие ворвался холодный воздух. Они перебрались из лета в зиму, считай, в мгновение ока.       Кэл направил луч фонарика в темноту, и внезапно Джиллиан увидела силуэт автоприцепа. А чуть поодаль — ещё два.        — Мы здесь не одни, — подтвердил он.        — Ты притащил меня в парк прицепов посреди Мохаве? Романтика.       В ответ на производимый ими шум внутри одного из трейлеров вспыхнул свет; сердце Джиллиан забилось где-то в горле. Оправданная реакция, так как секундой позже его дверь распахнулась, и в ней возник мужчина с дробовиком наперевес.       Она схватила Кэла за руку. Тут они и сгинут, пожалуй. В парке прицепов посреди пустыни. Из всех безумный идей Кэла эта, как ни крути, вырвалась в самый топ.        — Оу, оу, потише, — Кэл поднял руку. — Это я. Лайтман.       Джиллиан стиснула его ладонь так сильно, что заныли пальцы.        — Ты… знаешь его?       Мужчина опустил оружие.        — Лайтман? Ну и в какую передрягу ты опять влип?        — Ни в какую. Просто вытащил из города свою женщину.        — Брехня, Лайтман, — отбрил собеседник. — Не верю ни единому слову.       Страх Джиллиан растаял. Приблизившийся к ним человек был немолод и согбен. Она заметила, что у него нет одного из передних зубов, когда свет фонарика Кэла скользнул по его лицу.        — Куп, мы едва знакомы. Следует проявить чуть больше доверия, а?        — В тот единственный раз, когда тебя сюда занесло, на хвосте сидели копы.        — Эй, — заспорил было Кэл, но старик и ухом не повёл, потеряв к ним всякий интерес после осознания, что опасность ему не грозит. И уже отправился назад к своему трейлеру.        — Я ничего не видел. Вас тут не было.       Кэл обернулся к ней.        — Не обращай внимания на Купера. Он — скряга, отшельничает, потому что ненавидит людей.       Он указал пучком света на другой трейлер и, взяв Джиллиан за руку, повёл к нему, отпустив лишь у двери, чтобы, приподняв стоящую рядом статуэтку садового гнома, извлечь из-под неё ключ. И, открыв дверь, жестом пригласил войти.        — Откуда ты знаешь этого типа? И что это за место? Ты владеешь затеряным посреди Мохаве прицепом?        — Замёрзла? — спросил Кэл, когда оба они оказались внутри, заметив, как она потёрла одну ладонь об другую.        — Да. А ты уклонился.       Кэл зажёг керосиновую лампу; неровные блики осветили окружающее пространство. Джиллиан не ожидала увидеть то, что увидела: небольшой, но уютный и чистый “дом на колёсах”, удивительно современно оснащённый.        — Это не мой, — услышала она Кэла. — Принадлежит моему старому приятелю, Филу. Он профессор психологии в УКЛА*. Мы познакомились вечность назад.       Джиллиан насупилась, не вполне понимая, какое это имело отношение к происходящему.        — Ну, и как это связано с тем, что у него есть трейлер в пустыне, а у тебя — ключ от него?        — За несколько лет до начала моей работы в Пентагоне я здесь, в Вегасе, поимел проблем с собственниками нескольких казино.        — Да ты их просто обираешь.        — Я разве это сказал? — он перенёс вес с одной ноги на другую. — Короче… я позвонил Филу, и он рассказал мне об этом месте. Сказал, я могу прятаться тут сколь угодно долго.       Джиллиан закатила глаза:        — Ты невероятен.        — И, отвечая на твой второй вопрос, у Фила есть этот трейлер, потому что его основной исследовательский фокус — психоделическая терапия**. Ему нравится думать, что он продолжает славное дело Тимоти Лири***.        — А, — теперь всё сказанное сопоставлялось с происходящим и начало приобретать смысл.        — Он рассказывал, что лучшие свои опыты поставил здесь. Посреди пустыни.        — Над собой в качестве подопытного кролика?       Кэл усмехнулся:        — И как ты догадалась?       Это было её слабостью — эта его неотразимая улыбка. Она что-то делала с химией её мозга; нечто такое, что — она была уверена, — не способен повторить ни один наркотик. Заставляла забыть всё, кроме того, как хорошо ей было. И как ей немедленно захотелось вторгнуться в его личное пространство и прижаться губами к его губам.       Кэл опирался на кухонную стойку, и именно это она и сделала. Вдвинулась в его пространство.        — И что… кхм… он оставил свои исследовательские препараты где-то здесь?        — Намекаешь на приём наркотиков? — Кэл, пользуясь уединением и близостью, схватил её за куртку, притянул к себе ближе, чтобы тела соприкоснулись. — Моя всегда положительная партнёр по бизнесу?       Она широко улыбнулась.        — Я всего лишь спросила.       Он наклонился за поцелуем.        — Лгунья.       Джиллиан, до того гревшая руки под его рубашкой, передвинула ладони на его поясницу, запустив пальцы под ремень его джинсов, снова ощущая нарастающее желание.       Но Кэл, чуть подпрыгнув, уселся на столешницу, сжав коленями её талию, и, освободив руки, взял в ладони её лицо.        — Ты вкусно пахнешь.       Мне хорошо.       Его губы спустились ниже, он поцеловал родинку на её шее, зная, что она чуть запрокинет голову и издаст этот звук, этот невольный стон удовольствия. Сжав её покрепче, он позволил ей спрятать лицо у него на груди.       Это было тем, что она перестала делать в последние два года в браке с Алеком. Обнимать его без причины, просто потому, что ей захотелось.        — Теплее? — прошептал он, не нуждаясь, в общем-то, в ответе, потому как мог видеть всё на её лице.       Да. Жарко, на самом деле.       Джиллиан сняла куртку, когда Кэл, отпустив её, сполз со стойки.        — Хорошо. Потому что мы собираемся наружу.        — Правда? — ничего похожего на стон удовольствия.       Керосинка озаряла внутреннее пространство автодома мягким жёлтым светом. И потому всё, чего хотелось Джиллиан, это сунуть в проигрыватель джазовый диск, зажечь пару свечей и продолжить с того места, на котором они остановились. Выбираться обратно в холод и темноту песков совершенно не было желания.       Кэл набрал в чайник немного воды и поставил на маленькую плитку.        — Сделаю чаю.        — Может, кофе?        — Чай. Фил — англичанин. Хороший вкус в кофеиновых напитках и всё такое.        — Тогда добавь побольше молока и сахара.       Кэл вынул контейнер с сухим молоком и показал ей:        — Осторожнее с тем, что просишь.        — Великолепно, — Джиллиан сморщила нос.       На этот раз уже она, присев на стойку, обвела взглядом помещение. С одной стороны от неё находилось некое подобие гостиной с небольшим диваном, телевизором и DVD-проигрывателем. С другой — сейчас открытая маленькая дверь, ведущая в туалет и душ, а дальше, заполняя оставшееся пространство, двуспальная кровать, достаточная для двоих человек.       Джиллиан подошла к дивану и села, наблюдая, как Кэл, ожидая, пока чай заварится, шарит по ящикам в поисках чего-то.        — Ага! — Кэл обнаружил искомое: два толстых шерстяных пледа.        — О, нет, нет, нет, — она смотрела на них с беспокойством. — Я не собираюсь спать снаружи с гремучими змеями и скорпионами, — заявила Джиллиан. — Ни за что.       И не тогда, когда внутри была отличная кровать.        — Там, куда мы отправимся, нет никаких змей, — заверил Лайтман.        — Скажи, куда! Уже поздно, Кэл. Куда мы вообще можем отсюда в это время поехать?       Кэл указал на потолок трейлера, и Джиллиан заметила что-то похожее на люк или дверцу.        — Ты хочешь на крышу?        — В яблочко.        — Зачем?        — Увидишь, — Кэл пододвинул к стойке стул, и с его помощью забрался на неё, встав на колени. — Фил ростом под метр-девяносто, — пояснил он. — Ему хватает одного стула.       Кэл отодвинул защёлку и, прижав ладони к люку, вытолкнул его наружу, впустив в трейлер холодный по-зимнему воздух. А затем осторожно, но легко выбрался на крышу.        — Брось мне пледы, — позвал Кэл. Через открытый люк она сейчас могла видеть только его ноги.       И сделала, как он попросил.        — Теперь термос.       Джиллиан передала и его. Отбросив его куда-то, Кэл сунул голову в люк.        — Твоя очередь.       Джиллиан одарила его скептическим взглядом. Она не была настолько ловкой и сильной, как он.        — Встаёшь сначала на стул, затем оттолкнёшься от стойки… а дальше я тебя вытяну.       Она поступила согласно его инструкции, не вполне уверенная, что он был достаточно силён, чтобы поднять её наверх. Но ошибалась. Стоило ей только покрепче ухватиться за его руки, он потянул её наверх, при первой же возможности обхватил за талию и втащил на крышу.        — Чёрт… — простонал он, явно дурачась, — как же хорошо, что ты отказалась от десерта в ресторане.       Она ткнула его в бок.        — Придурок.       Лайтман опустил ладонь на её ягодицу и протянул:        — Да ла-адно. Я люблю всю тебя. Каждый фунт.        — Не поможет, — проворчала она.        — Давай, устраивайся поудобнее, — он указал на большие матрасоподобные подушки, разбросанные вокруг.       Джиллиан заметила низенький деревянный рейлинг, бегущий по краю всей крыши, к которому Кэл прислонил фонари и термос.       Кэл перехватил её взгляд.        — На случай, если Фил тут уснёт, — пояснил он. — Чтобы не свалился.        — Или если обдолбается во время экспериментов?        — Вот ещё, — с некоторым удивлением отозвался Лайтман.        — Что он здесь, наверху, тогда делает? — спросила она.        — Перестань на минутку догадываться, — пожурил её Кэл, потянув вниз, на подушки.        — Не могу, — часть её до сих пор не понимала, что они здесь забыли.        — Закрой на секунду глаза, — попросил он.        — Кэл, я… — начала возражать она.        — Просто сделай это.       Она легла на спину, неохотно подчинившись.        — А теперь открывай, — услышала она секундой позже.        — О, боже…       Кэл выключил фонари, погрузив их обоих в темноту. Что позволило ей впервые увидеть, на самом деле увидеть ночное небо над ними. Тысячи звёзд, насколько хватало глаз, сверкали, как бриллианты в бесконечной чёрной оправе.        — Красиво, не так ли?       “Красиво” было недостаточным описанием.       Это было захватывающе. Конечно же, она и прежде любовалась ночным небом, в летних лагерях, например, но никогда — так. Никогда ранее она не видела звезды такими ясными и яркими. И их было неохватно много.        — Нужно избавиться от искусственного света, чтобы увидеть их вот такими, — проговорил Кэл. — В Округе Колумбия не так много подобных мест.       Джиллиан была зачарована. И не могла перестать смотреть, понимая теперь, почему он привёз её сюда.        — У меня была такая же реакция, как у тебя, когда я впервые сюда попал, — признался Кэл. — Когда я вижу, как ты на меня смотришь… я чувствую что-то похожее на ту реакцию. Ты и я, это ошеломляет меня порой, как и это место. Завораживает. Ты завораживаешь.       Джиллиан пошарила рукой в темноте в поисках его ладони, переплела их пальцы и сглотнула, обезмолвленная.        — Не думал, что привезу сюда кого-то.        — Я рада, что ты это сделал, — прошептала она. Оторвав взгляд от неба, Джиллиан повернулась на бок, к нему, жалея, что в темноте он почти не может видеть по её лицу, как это важно для неё.       Кэл и не смотрел: его взгляд был устремлён вверх, он лишь поглаживал её ладонь большим пальцем. Приблизившись, она смогла рассмотреть улыбку в уголках его губ.       Они пролежали там до трёх часов ночи, прикончив весь чай и немного замёрзнув.       Спустившись вниз, они устало избавились от одежды, дрожа, забрались в постель и, закутавшись в тяжёлое пуховое одеяло, прижались друг к другу.        — Кэл?        — Да?        — Я хочу сюда вернуться.        — Ладно.        — Обещаешь?        — Да, обещаю.       На самом деле ей хотелось здесь остаться. На несколько дней. Или недель даже. Вот так. В его руках, под звёздами, посреди ничего. Она бы не скучала ни по чему из своей жизни в столице, кроме, быть может, Моритца и итальянской кофемашины.       Однако это не было возможно. В середине расследования, во всяком случае.       Но мечтать-то она могла.

Наутро.

       — Подъём, дорогая. Солнце встало. Я готов.        — Готов? — пробормотала она в полусне.       Джиллиан почувствовала ладонь Кэла на своём бедре, открывая глаза и тут же щурясь от света. Утреннее солнце пустыни было слишком ярким. Она отвернулась и зарылась лицом в подушку.        — О, нет, ты не… — Кэл потянул с неё одеяло.        — Мы разве не только что заснули?        — Три часа назад. Но у нас в девять встреча с зятем Прескотта. Если мы выедем сейчас, у нас будет достаточно времени для скорого завтрака по дороге и душа в отеле.        — Я начисто забыла о Романе Прескотте, — призналась она, зевая.        — Я не могу о нём забыть, — отозвался он со смешком. — Это денежный мешок Группы.       Джиллиан медленно выбралась из кровати, отмечая, что он даже не старается не пялиться на её обнажённое тело. И замечая лёгкую одобрительную улыбку в уголках его рта.        — И с каких пор ты так организован?        — С тех, как ты ушла из Группы.       Джиллиан поморщилась.        — Не собирался тебя поддевать. Это правда. И, вероятно, хорошо, — он покусал губу. — В смысле, что я стал организован, а не что ты ушла.        — Как дела? — спросила она, снова усаживаясь на постель и уточняя: — Финансовые.       Лайтман продолжал смотреть на неё, и время от времени она ловила в его глазах вину при виде шрама на её руке. Кэлу понадобилось куда больше времени, чтобы пережить события того вечера, чем ей, и теперь он хотя бы мог на него смотреть, что Джиллиан называла прогрессом.        — И я должен говорить о деньгах в то время, как ты сидишь тут в таком виде?       Джиллиан встала, собрала брошенные вчера на пол топ, трусики и джинсы, и оделась.        — Лучше?        — Не особо.        — Кэл?        — Что ты хочешь, чтобы я сказал?       Джиллиан нахмурилась. Она задела за живое, и слышала это в его голосе. Он всегда уходил в оборону, если речь заводилась о ЛайтманГруп. Это было его детище, в конце концов. Даже в моменты, когда он признавал, что да, это их компания, Джиллиан знала, что в глубине души он едва ли в это верит. А вот во что он верил точно, так это в то, что он был единственным ответственным за провалы и триумфы фирмы.        — Правду, может быть?       Кэл пожал плечами.        — Мы в подвешенном состоянии. Цифры невелики, но я думаю, если переживём следующие несколько месяцев, шанс будет. Сделка с полицией отнимает слишком много моего времени, не давая никаких доходов. Но если бы я не пошёл на это, они бы дали ход иску, а вот это уже точно погребло бы нас. Ты и так всё это знаешь.        — А что насчёт контракта с Ротблатт?        — Держит нас на плаву, — отозвался Кэл. — Но это незначительно. Ненавижу: мы “сканируем” супругов-изменников и нечистых на руку банкиров, чтобы её юридическая контора могла выигрывать дела. Именно то, что, я клялся, мы никогда не станем делать. Хуже того, Лесли настаивает, чтобы я лично брал большинство дел. Закончилось тем, что я беру дела, вроде текущего, на выходные. Хочу послать Лесли к… — Кэл усмехнулся. — Ты можешь представить, что я хочу ей сказать. Но не сейчас. Потом, когда контракт с полицией закончится.        — Алекс очень вам поможет, — произнесла Джиллиан, раздумывая теперь о логистике. — Он разгрузит Торрес, чтобы она могла взять несколько новых дел. Я знаю, она готова.        — Да, — он согласно кивнул. — Ты права.        — Это хорошо. Шаг в верном направлении.       Он взглянул на неё, и Джиллиан поняла, что он пытается не начинать опять; перестать давить, когда дело касалось её возвращения. Она всё равно не думала, что сейчас Группа могла позволить себе оплачивать её работу.       Она шагнула к нему и обняла за шею, прижимаясь ближе.        — Я тебя люблю, — прошептала она. Не имело значения, что он знал это и так. Настало время признаться и потому, что она обрела смелость, и потому, что хотела, чтобы он это услышал. После всего, через что они прошли, он имел право чувствовать то же самое, что она, когда слышала эти его слова.       Кэл прислонился своим лбом к её и закрыл глаза, растворяясь в её словах. Чистое удовольствие увидела Джиллиан на его лице, когда он снова открыл их.        — Я знаю, милая. Знаю, что любишь.        — Я думаю, ты вытянешь ЛайтманГруп. Но, если нет, не страшно, — сказала она. — Это не конец света. Мне хочется верить, что мы двое — больше, чем эта компания.       Кэл кивнул, но Джиллиан увидела, что он не до конца убеждён. Поэтому он так стремился вернуть её назад — потому что для него они трое были и всегда будут одним целым. Он, она и Группа.       Сделав шаг назад, Джиллиан взяла резинку и стянула растрёпанные волосы в хвостик. Следовало помыть голову в отеле, прежде чем встречаться с кем-то.        — Нам нужно немного прибраться здесь перед отъездом. Чтобы твой приятель не возражал, когда нам вздумается вернуться.       Кэл указал на бутылку виски на стойке, ранее не замеченную Джиллиан.        — Я оставил ему благодарность.        — Мило.       Они сменили постель, привели в порядок кухоньку и, выйдя, заперли за собой дверь.       Солнце уже нагрело пустыню, и Джиллиан нацепила тёмные очки, садясь в машину, готовая к ранней поездке через Мохаве с мужчиной, которого любила. К поездке, включающей по дороге остановку в какой-нибудь не слишком опрятной придорожной закусочной, где есть крепкий и, скорее всего, несвежий кофе.       Джиллиан усмехнулась про себя. ЛайтманГруп могла висеть на волоске, а она сама — иметь работу в тюрьме и ненавистного босса. Но в этот самый момент она солгала бы, сказав, что ей есть до этого дело. Прямо сейчас всё в её жизни было хорошо. Даже отлично.