Сломленные

       — Добрый вечер, доктор Фостер.       В ту секунду, когда сознание Джиллиан зарегистрировало, кто стоял на пороге, она попыталась захлопнуть дверь.       Но не преуспела — не оказалась достаточно ловкой и сильной.       Хантер Клайн уже шагнул вперёд, в проём, толкнув от себя дверь с такой силой, что Джиллиан, отшатнувшись, упала.       Оказавшись внутри, он с треском закрыл дверь.        — Не слишком-то гостеприимно.       Сердце Фостер билось так быстро и громко, что от тока крови вибрировало в ушах. Шокированная, она неловко поднялась с пола и постаралась отойти от Клайна как можно дальше, но он оказался в шаге от неё ещё до того, как она встала, а потом схватил за плечи и с такой свирепостью припечатал об стену, что послышался звук удара.       Пытаясь сморгнуть набежавшую на глаза пелену, Джиллиан ощутила, что сползает по стене на пол, а следом — руки Клайна, возвращающие ей вертикальное положение.       Понадобился всего один момент, чтобы прийти в чувство, и чтобы ноги перестали трястись. Только тогда Джиллиан заметила, что Клайн вооружён.        — Не усугубляйте ситуацию для себя же, — посоветовал он. — У меня нет намерений ранить вас. Или… вообще что-либо с вами делать, — отвращение исказило его лицо. Мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, возмущала его.       Грохочущее в груди сердце сводило на нет все её способности по распознаванию голосов. Но она знала, что как минимум половина сказанного им была ложью. Хантер Клайн не собирался слегка наехать на неё, а потом отпустить, чтобы она рассказала всё полиции.        — Мне нужен Лайтман, — сообщил он. — Здесь.        — Что? — не поняла Джиллиан. — Кэл?        — Ты попросишь Лайтмана приехать сюда, — отчётливо выговаривая слово за словом, заявил он с — безошибочно, — злобой в голосе.       Только через мой труп.        — Он… уехал из страны, — выпалила она лишь из-за того, что это фраза первой пришла на ум. Защита любимого человека была своего рода безусловным рефлексом.        — Нет, не уехал, — легко возразил Клайн. — Ты же не думаешь, что я не проверил? Думаешь, я тупой, доктор Фостер?       Нет.       Только теперь, когда он упомянул проверку, она задумалась, как он сюда попал. Откуда узнал, что она будет сегодня дома? Её ведь не было несколько дней.       Он следил за её домом?       От этой мысли по коже продрал мороз. И от его внезапного спокойствия. Точно могильного. Внутри словно всё заледенело, потому что это — это полнейшее отсутствие эмоций, — после всего, что он только что с ней сделал, было неестественно для человека.       Что бы ни замыслил Клайн, он останется хладнокровным и бесстрастным. Прийти сюда было чем-то рутинным вроде выноса мусора в конце дня.        — Дай свой телефон, — приказал Клайн.       Джиллиан не двинулась, и тогда он шагнул к ней, теперь указывая пистолетом ей прямо в лоб.        — Не усложняй, — повторил он медленно.        — Чего ты хочешь? — почти проквакала она, впервые взглянув в его лицо.       Побои, нанесённые в тюрьме, зажили самым прекрасным образом. Хотя следы их остались в искривлённом теперь носу, уродливом шраме на виске и обрюзгших губах, выглядящих теперь как после неудачной пластической операции. Словом, его лицо было так же гротескно, как в тюрьме, и ни одной чертой не напоминало о былой привлекательности, какую Джиллиан видела в полицейском участке при первой встрече. И женщина очень сомневалась, что оно когда-либо снова будет выглядеть как тогда. Без реконструктивной хирургии, конечно.       Клайн смотрел мимо неё.        — Неважно.       Он заметил на диване её телефон и, продолжая держать её на мушке, двинулся к нему.        — У вас сообщение, — он взял телефон и прочёл его. Его лицо вспыхнуло от неожиданной удачи. Его первая читабельная эмоция. — Это… просто фантастика. Мне даже не нужно, чтобы вы его звали. Вы бесполезны, как и в тюрьме, где ваш босс, какой бы вердикт вы ни вынесли, всё равно не принимал его в расчёт. Лайтман уже едет. Похоже, у меня удачный день. — И Клайн зачитал смс вслух: — “Наглухо застрял в пробке. Последние десять минут не движемся”.       И тут же набрал ответ, который Джиллиан, конечно, не увидела.        — Чего ты хочешь от Лайтмана?       Заставь его продолжать говорить.       Клайн замялся, разрываясь между желанием сказать ей и выставить напоказ свою блестящую изобретательность и пониманием, что раскрываться — глупо.        — Может, я просто хочу, чтобы мы втроём потрепались?       Сознание Джиллиан заработало на полную. Если бы всё, за чем он пришёл, — это убить её, то он уже бы это сделал.       Почему ждёшь? Почему ждёшь Лайтмана?       Какова причина того, чтобы собрать здесь их обоих?       Какую выгоду ты поимеешь?       От мысли, пришедшей в голову первой, её прошиб холодный пот. Если Клайн убьёт их обоих, то выглядеть это будет как убийство плюс суицид.       Джиллиан уставилась на него. Сердце всё ещё мчалось вскачь.        — Тебе это с рук не сойдёт… не сойдёт. Ни за что.       Клайн взглянул на неё:        — Не сойдёт что?        — Он — мой лучший друг. Поэтому и едет сюда сейчас. А ты… хочешь, чтобы это выглядело, словно один из нас убил другого? Да никто в здравом уме никогда не поверит в это.       Хантер Клан чуть подался вперёд:        — Не поверит, значит? Думаете?       Он схватил её за запястье одной рукой, и кончиком дула сжимаемого второй рукой пистолета потащил вверх рукав её блузы.        — Правда? — спросил он, указав на шрам. — А вы, наверное, сами себя порезали.       Джиллиан сглотнула. Откуда ему знать?        — Доктор Лайтман несколько месяцев назад звонил 911. Что-то случилось у него в офисе тем вечером. Потом вы оказались в госпитале со вспоротой рукой. И впоследствии не вернулись на работу в ЛайтманГруп. В отчёте врача сказано, что этот случай — следствие ссоры в офисе доктора Лайтмана… и — какая ирония! — доктор Лайтман, ваш так называемый друг и партнёр, не поехал с вами в госпиталь. Хотя находился в офисе, когда это случилось.       На Джиллиан накатила вдруг беспечность.        — Как ты…        — Получил доступ к врачебным отчётам? — перебил он её. — Неважно. Не твоё дело.        — Это ложь. Не было ссоры.       Не считая того, что это точно была ложь.       Они ссорились тем вечером. И неделями — до этого. И все в Группе это знали. И это Кэл потерял терпение и сокрушил стеллаж.       Клайн пригвоздил её взглядом:        — Мне плевать на подробности. Я вижу человека, умеющего запугивать и провоцировать людей. Человека, чей лучший друг и компаньон оставила его и компанию из-за невозможности дальше терпеть его характер. И потому теперь у неё на руке на всю жизнь остался шрам. Что если этот человек продолжал на неё давить? Возможно, он пришёл в её дом, и они снова повздорили? И он слегка перегнул палку. Что стало для неё пределом, — Клайн вздохнул. — Она бы сорвалась, согласитесь? Ну, вы же здесь психолог и должны были видеть пациентов, которые, утратив над собой контроль, совершали немыслимые вещи.       Во рту у Джиллиан пересохло. Говорить было невозможно.       Клайн тем временем продолжал вещать:        — Осознав, что натворила, она, конечно, не смогла бы жить с этим, — он хмыкнул. — Хотя, если бы смогла, я могу посоветовать хорошего адвоката, чтобы выпутаться из этого.        — Это… абсурд. Никто никогда не купится на это, — пробормотала Джиллиан, понимая, что даже в её собственных устах это звучит пусто. В свете того, что в последнее время происходило между ней и Лайтманом, в глазах случайного наблюдателя рассказ Клайна был вполне себе правдоподобен.       Никто не знал, что они друг друга простили. Или что провели славный, блаженный месяц в любви. Они никому не сказали. Ни её сослуживцам, ни сотрудникам ЛайтманГруп. Даже дочь Кэла думала, что они всё ещё на ножах.        — Знаете, доктор Фостер, не беспокойтесь ни о чём. Это всё — мои проблемы.       Джиллиан вообразила, как это могло бы выглядеть. Клайн может выстрелить в Кэла, едва тот перешагнёт порог. Затем наставит пистолет на неё и спустит курок. Поэтому он пока сохранял ей жизнь. Первая пуля предназначалась Кэлу.       От такой картины ослабли колени, и снова задрожали ноги.       Страх начал парализовывать её, но, даже в таком случае рационалист в ней понимал, что она просто не может вот так стоять тут и ждать черёда. Не может ждать, пока приедет Кэл — и попадёт в засаду. Ей было необходимо что-то предпринять. Что угодно.       Ничто и никто не могли заставить её отказаться от попытки помешать Клайну, сдаться без боя.       Джиллиан выждала одну короткую секунду и, когда Хантер Клайн отвлёкся, рванулась к нему, целясь попасть ногтями в глаза и лицо.

Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл Лайтман выругался, услышав следующую песню по радио. Точно было недостаточно намертво застрять в пробке, — теперь он был ещё и обречён слушать какую-то молодёжную группу, поющую про расставания на Фейсбуке.       Серьёзно?       Одним молниеносно-раздражённым нажатием на кнопку он оборвал музыку и опять бросил взгляд на циферблат. Рейс Эмили прибывал довольно поздно, а значит, у него было навалом времени на то, чтобы захватить Джиллиан и приехать в аэропорт вовремя.        — Такой проблемы бы не возникло, если бы ты уже переехала ко мне, — проворчал он вслух.       Джиллиан сердилась на его привычку форсировать события. По крайней мере, она это так называла.       “Не спеши, Кэл. Ты и я — это только начало.”       Ей досаждали порой все эти его разговоры о совместном будущем — они ведь только-только начали встречаться. Отчего ему иногда хотелось разыскать её бывшего мужа и разок отметелить за всё то, что он сделал с Джиллиан.       В его голове звучал её голос.       “Ещё даже двух месяцев не прошло.”       Но ему так не казалось. Они были вместе уже почти десять лет. Партнёры, друзья, лучшие друзья. Он провёл с Фостер больше времени, чем с кем бы то ни было другим, но всё равно хотел ещё больше. Что он любит её и хочет в каждом смысле слова, он понял уже давно. Теперь он лишь желал решить всё раз и навсегда. Желал объявить всему миру, что она — его. Собственная.       Брак и совместная жизнь не казались ему столь уж порывистыми намерениями, если речь шла о Фостер. Это было естественно. И неизбежно. Зачем тогда ждать? И чего, чёрт бы побрал? Им было уже не по двадцать, и они оба этого хотели. И как бы она ни сопротивлялась, он видел, как она любила быть рядом с ним, в его доме, всякий раз.       Кэл легонько нажал на газ, и машина передвинулась на несколько дюймов вперёд, едва не натыкаясь на бампер стоящей впереди Миаты.       Его телефон пискнул, и он увидел ответ от Джиллиан.       “не парься скоро увидимся”       Кэл потёр шею, неловко, как и всегда, когда его энергичная натура застревала в пробке. Конечно, Фостер была раздражена.       Если его могла привести в раздражение любая мелочь, то Джиллиан нужно было доставать долго и упорно. Опоздание было из этого списка. В этом плане она была консервативна.       Кэл покусал губу, размышляя, не включить ли снова радио в попытке отыскать станцию с нормальной музыкой.       Когда вдруг в его сознании снова всплыли слова из её смс.       “не парься скоро увидимся”       В самом деле? От женщины, у которой была выбешивающая привычка поправлять его на полуслове? Которая иной раз только и говорила, что о том, как смс ниспровергают и упрощают английский язык.       Кэл припомнил, как говорил, что ей следовало бы найти что-то реальное, за что следовало бы побороться. Экологию, например, или детенышей тюленя.        — За английский язык тоже стоит бороться, — сказала она ему тогда, включив режим лектора. — Он красив. Язык — то, что отличает нас от всего остального животного мира.       Он прокрутил их переписку. Джиллиан была единственным человеком, кто писал грамматически верные смс. Точки, запятые, заглавные буквы и прочее.       Он уже почти собрался спросить, что такое стряслось. И не надумала ли она наконец перейти на сторону тьмы.       Откуда ни возьмись, возникло чувство тяжести.       Что если это не она отправила смс?       Что если..?       В животе скрутился узел, и Кэл поборол страх, пробежавший холодком по позвоночнику. Набрал её номер. Гудки.       Прекрати. Не отвечает — не значит похищена.       Освобождение Хантера Клайна сделало из него параноика, и в этом направлении теперь потекли его мысли.       Возможно, она параллельно переписывалась с Эмили и сейчас прикалывалась над подростковым грамма-стилем. Только и всего.       Кто-то посигналил ему, когда он вовремя не проехал ещё несколько дюймов.       Сгинь.       Машины ползли мучительно медленно. И Кэл не мог перестать таращиться на текст на экране телефона.       Ответь ей. Напиши, чтобы убедиться, что с той стороны именно она.       Лайтман начал писать.       “Я выгулял Пушка перед поездкой к тебе”       Он проверил Моритца после полудня, потому что офис ЛайтманГруп был ближе к его дому, чем место работы Фостер. Но нет. Это было тупо. Она могла ответить “Что?”, и это ничего не подтвердит. Кэл стёр сообщение.       Думай.       И начал опять набирать.       “Как твоя мигрень? С утра стало лучше?”       Кэл не помнил, чтобы Фостер вообще когда-либо жаловалась на мигрень. И уж точно не этим утром.       Да, так лучше.       Он ткнул кнопку “Отправить” и стал ждать.       Убийственное оцепенение. От полной неподвижности автомобильного потока зудела кожа. Он нервно сжимал рулевое колесо и нетерпеливо ёрзал на сидении.       Прошло пять минут. Кэл снова набрал её номер.       Ответа не было.       Давай, милая. Ответь. Спроси, что за ересь я несу.       Тринадцать минут и преодолённое расстояние длиной в две машины спустя его телефон снова тренькнул. Новое смс от Джиллиан.       “гораздо лучше сейчас. почти прошла”       Паника, владевшая им последние двадцать минут, была ничем в сравнении с обуявшим его теперь ледяным, гнетущим ужасом.       Он добрался до тебя.       Первым его инстинктом было позвонить 911, но в следующий момент он осознал: его сочтут безумным.       Смс от моей женщины написаны не в её стиле. Я думаю, что психопат, которого мы вместе посадили, сейчас в её доме.       Не было ни единого шанса, что, основываясь на этом, копы вышлют наряд. Если только…       Дрожащими пальцами Кэл прокрутил список контактов в поисках номера Валловски. Набрал.       Проклятье, подними трубку.       Она ответила после четвёртого гудка.        — Кэл?        — Клайн в доме Фостер.        — Что?        — Мне нужно, чтобы ты сейчас же отправила туда копов!        — Откуда ты…        — Просто сделай это, чёрт возьми!       Воцарилось секундное молчание, а затем она — Кэл услышал ужас в её голосе, — проговорила:        — Ладно… отправлю, но, я клянусь, Кэл, если это твоя паранойя, и она приведёт…        — Сейчас же.        — Хорошо, — и она отбила вызов.       Кэл никогда ещё так отчаянно не желал ошибиться. И позволить Валловски арестовать его за нарушение общественного порядка. Позволить полиции оштрафовать его за глупый, ложный вызов.       Если только с Джиллиан всё в порядке.       Всё остальное ему было до фени.       Кэл выкрутил руль влево. Нажал на газ. Пропустил мимо ушей разгневанные гудки клаксонов. И надеялся, что за нарушение правил за ним погонятся копы и станут преследовать прямо до дома Джиллиан.