Сломленные

Национальный аэропорт Рейгана.

      Эмили Лайтман снова посмотрела на телефон. На время в нижнем правом углу экрана.       Она сидела в зале ожидания уже полчаса к этой минуте, и все пассажиры с её рейса давно разъехались. И даже самолёт уже заново готовили к вылету.       А отца и следа не было. Три смс и два звонка остались без ответов.       Она забросила ноги на другое сидение и вздохнула. Раздражённо. Уж точно не такое Рождество дома она себе представляла. Её отец отправил ей смс за несколько минут до посадки в самолёт, сообщив, что встретит её в зале прилёта. И что возьмёт табличку с её именем на случай, если она не узнает его после столь долгой разлуки.       Забавно.       Вот только теперь его нигде не было видно. Вероятно, застрял где-то на работе.       Больше это забавным не казалось.       Эмили позвонила Торрес в офис, но она тоже не взяла трубку. Наверное, оба были на выезде.       Девушка ещё немного подождала, а потом стала думать, кому ещё можно было бы позвонить. Другу, который мог бы подъехать и забрать её. Джиллиан, может быть.

Офис ЛайтманГруп.

      Риа Торрес сидела, уставившись в экран компьютера и потягивая уже третий капуччино за день, когда зазвонил стационарный телефон на её столе.       Она привыкла посмеиваться над европейской кофемашиной Фостер, считая, что это — высококлассная причуда. Ей был больше по душе сваренный по-старинке американо. Ровно до того дня, пока она не стала слишком занята, чтобы спускаться в комнату отдыха персонала, и начала экспериментировать с машиной в её офисе.       Это было два месяца назад, а сейчас она порой паниковала, думая, что Фостер за ней вернётся. Ведь должен же быть какой-то закон исковой давности для подобных вещей. Безусловно, если ты оставил что-то где-то несколько месяцев назад, оно принадлежит тому, кто его нашёл.       Телефон продолжал трезвонить, а Риа — его игнорировать, делая очередной глоток кофе. Было ещё слишком много дел. Тем не менее, у неё был автоответчик — на всякий случай, — а, если бы случилось нечто супер-срочное, Лайтман бы позвонил на мобильный. Или написал. Он всегда так делал.       И потому телефон звонил.       Но звонящий оказался настойчив. И перезвонил повторно, когда Риа не ответила.       И, наконец, Торрес посмотрела на дисплей. Шэрон Валловски.       Может, это было срочно. Торрес поморщилась и подняла трубку, надеясь, что босс не ввязался снова в проблемы с полицией. Потому что, если честно, ударив в участке копа, он до сих пор находился на тонком льду. Даже работая на них бесплатно.        — Да… это Риа.       Она выслушала всё, что Валловски хотела сказать, не сумев сразу уяснить всё:        — Что вы имеете в виду — стрельба?       Валловски пришлось повторить помедленнее. Проговорить детали, но даже тогда она не до конца вникла. Лайтмана ранили? Мужчина был застрелен в доме Фостер?       Детектив сказала что-то про госпитализацию Лайтмана. И про то, что они не уверены, перенесёт ли он операцию.       Сердце бешено билось, словно выталкивая из её тела кровь, оставляя Рию оглушённой и пустой.       Она едва заметила зашедшего к ней Локера.        — Кто умер? — отпустил шпильку он, взглянув в её лицо.       Риа промолчала, и выражение на лице Локера стало более участливым.        — Что стряслось?        — Звонила Валловски…        — И что сказала?        — Что тип, которого Лайтман помогал ей расколоть некоторое время назад… какой-то юрист, против которого Валловски пыталась сшить дело, пришёл сегодня в дом Фостер. Он пытался убить её, но Лайтман, он…       Локер опустился около неё на колени. Шок был в каждой его черте:        — Он — что?        — Лайтман закрыл её собой… и был ранен. Трижды.       Теперь настала очередь Локера онеметь, а Риа заметила, что плачет.        — Они увезли его в Джорджтаун. Он в хирургии.        — Мы должны туда поехать.        — Да, — Риа кивнула.        — Что с Фостер? С ней всё в порядке?        — Валловски сказала, она избита. И находится с ним в госпитале, — ей не хотелось представлять, что сейчас чувствовала Фостер. Риа знала, как Джиллиан его любила, несмотря ни на что. И знала, что так всегда будет.       Она даже понять не могла, что сама чувствовала.       Ну и что с того, что Лайтман выводил её из себя? Он был душой и сердцем компании. Человеком, выдернувшим её с дурацкой работы в аэропорту и давшим сделать карьеру, возможность учиться и шестизначную годовую зарплату. Кэл Лайтман дал ей будущее.       Что мне делать, если с вами что-то случится?       Локер таращился на неё.        — Это же Лайтман. Он выдюжит, — попробовал он, однако выражение лица было далеко от убедительного.

Университетский Госпиталь Джорджтауна, Округ Колумбия.

      Шэрон Валловски посмотрела на неё со смесью сочувствия, сомнения, и чего-то ещё нечитаемого.       Джиллиан не могла её винить. Она сама бы, вероятно, так смотрела на какую-нибудь другую женщину, войди та в комнату ожидания так же медленно, как она, и держась за рёбра одной рукой.       Фостер осторожно села рядом с детективом, и Валловски, выждав несколько секунд, спросила, как она.       Это был тупой вопрос.       Но Джиллиан всё равно ответила, надеясь, что Валловски тогда перестанет смотреть на неё так, словно она была готова развалиться.        — Со мной всё будет нормально.       Не считая того, что имелось неозвученное продолжение.       Если он перенесёт операцию. Тогда со мной всё будет нормально.        — Есть какие-то новости… о Кэле? — спросила она.       Валловски качнула головой.        — Нет. Идёт операция. Они ничего нам не сказали.       Джиллиан сглотнула, чувствуя снова приступ тошноты, как тогда, когда Кэл на её глазах получил пулю.        — Ладно.        — Мы связались с Зои, — сообщила Валловски. — Видимо, она была на пути домой из аэропорта О’Хара. Она сказала, что возвращается в аэропорт и вылетит первым возможным рейсом.       Джиллиан прикрыла глаза. Чувствуя лёгкую, уверенную пульсацию в голове. Молоденькая женщина-врач осматривала её почти час, сделав все необходимые снимки, чтобы убедиться, что у неё нет внутреннего кровотечения, а затем дала ей обезболивающее. Что-то такое, отчего уменьшился гул в голове, и стало чуть менее болезненно двигаться. Ничего не было сломано, сообщила врач. Только царапины и ушибы. Джиллиан на самом же деле почти не обратила внимания на детали, потому что к той единственной, так нужной ей информации у неё не было допуска. Потому что её запихнули в палату, находящуюся слишком далеко от операционной, где Кэл боролся за жизнь.       Теперь, когда боль больше не отвлекала её, она сосредоточила всё внимание на плотно закрытых дверях операционной.       Джиллиан не знала, была ли идея Валловски хороша.       Но пребывала в уверенности, что мечущаяся по комнате ожидания Зои Ландау, точно не была хорошей идеей.        — Эй…       Джиллиан открыла глаза, почувствовав на плече руку детектива.        — Ты уверена, что в порядке?       Нет. И не буду до той поры, пока кто-то не выйдет оттуда и не скажет, что он победил.        — Врач сказала мне, у тебя сотрясение. Что мне нужно попытаться убедить тебя полежать где-то вместо того, чтобы сидеть здесь, и…        — Нет, — оборвала её Джиллиан. Она не двинется с места, пока его не переведут из оперционной. Пока она не узнает что-то. Хоть что-нибудь. Она не была такой слабой, как они все считали.       Валловски не стала возражать.        — Хорошо. Твоё право.       Шэрон извинилась и встала, когда зазвонил телефон, повернувшись к Джиллиан после пары фраз:        — Это Торрес, — сказала она. — Говорит, Эмили названивала в ЛайтманГруп, пока их не соединили. Она в аэропорту. Видимо, Лайтман собирался встречать её сегодня, да?       О, боже. Эмили.       Как они могли забыть о ней?        — Она всё ещё там? — спросила Джиллиан. — В аэропорту?       Валловски повторила вопрос для Торрес и кивнула.        — Риа что-нибудь сказала ей?        — Ещё нет.       Хорошо.        — Можешь попросить Рию передать Эмили, чтобы она позвонила тебе? Я поговорю с ней, — Джиллиан понятия не имела, где был сейчас её телефон. Она оставила его дома после стрельбы, а теперь хотела, чтобы Эмили услышала о произошедшем от неё. А не от Рии Торрес. Или от кого-то ещё.       Валловски кивнула и, закончив разговор, села рядом с Джиллиан.        — Торрес была на пути сюда вместе с Локером, но сказала, что они развернутся и заберут Эмили из аэропорта.        — Хорошо…        — Уверена, что готова рассказать ей, что случилось?       Джиллиан хотелось, чтобы Валловски перестала смотреть на неё так, словно она сейчас сломается.        — Да, — и услышала в своём голосе раздражение. Почувствовала лёгкий укол вины, поскольку всегда была меньше чем любезна с Валловски. Частью из-за того, что ненавидела лгать властям, покрывая обман детектива. Но больше — потому, что думала, что Кэл заботится о ней. На самом деле.       Джиллиан знала, что это неправда. Но тем не менее. И Фостер возмущалась её здесь присутствием. И хотела, чтобы она ушла, прихватив с собой все эти свои сочувственные взгляды.       Иррационально и мелочно, — и Джиллиан оттого чувствовала себя ещё хуже, чем было.       И её “да” было ложью.       Фостер не была готова рассказать Эмили о случившемся, потому как сама едва понимала происходящее.       В одну минуту она готовилась ехать в аэропорт за дочкой Кэла, а в следующую в её доме оказался Хантер Клайн. Впечатал её в стену и заявил, что ему нужен Кэл. Для дела.       Для какого дела?       Затем она заметила Кэла, прокравшегося в её коридор. Откуда ему вообще было знать, что Клайн внутри? В итоге он заговорил с Клайном, спровоцировал его и постарался отвлечь. А потом приехала полиция. Полдюжины копов снесли, ввалившись в дом, дверь, и начали стрелять, — едва ли она могла такое себе даже вообразить.       Кто вызвал полицию?       Клайн обернулся со скоростью света, прицелился в неё.       В тот момент Джиллиан поняла, что сейчас распрощается с жизнью. Эти, по её мнению, последние секунды всплывали откуда-то из тумана, с трудом, но она помнила, что именно думала и чувствовала в тот момент, посчитав, что всё кончено.       Благодарность за последние несколько недель.       Я люблю каждую секунду, проведённую с тобой. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый взгляд.       И тогда Джиллиан осознала, что ошиблась. Она не собиралась умирать.       Пули не достигли её, потому как, словно из-под земли, между ней и Клайном вырос Кэл.       Тело Кэла поглотило всё бешенство и все пули Клайна. И Лайтман, теряя сознание, упал как подкошенный, в то время как она могла только наблюдать всё это и кричать. Кричать от недоверия и ужаса, потому что этого ведь просто не могло произойти! Не могло ведь? Это был самый кошмарный в мире сон, и ей лишь хотелось проснуться.       Джиллиан задрожала. Кожа рук покрылась мурашками, когда её мысли вернулись к настоящему.       Всё остальное она запомнила смутно.       Парамедиков, покруживших над Кэлом, прежде чем поместить его на каталку и увезти. Валловски, которая тем временем разомкнула кольца сковывавших её наручников. Для того, чтобы встать, её слишком сильно колотило; вообще чересчур жестоко трясло для совершения любых телодвижений, и, откровенно говоря, она не помнила, как оказалась в больнице.       Телефон Валловски зазвонил, и она протянула его Джиллиан.        — Это Эмили.