Сломленные

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Эмили Лайтман замерла перед приоткрытой дверью спальни своего отца с кружкой травяного чая в руке, споря с собой. Постучать, или нет. Не слишком ли поздно — час ночи. Не ошибалась ли её мама, считая, что Джиллиан хотелось бы её видеть.       Я бы не хотела видеть меня, будь я тобой.       И это всё — лишь часть проскакивающих в сознании мыслей, пока она стояла там, в коридоре, затаившись и без движения.       Она провела под дверью какое-то время, пока, наконец, не перестала раздумывать. Неуверенно шагнула вперёд и сунула голову в проём. Не исключено, что Джиллиан уже уснула. И в её вылазке не было смысла.       Первым, что она заметила, оказалась гигантская собака, на первый взгляд будто спящая, однако мгновенно поднявшая голову, уловив движение на пороге. Пёс уселся на постели, и Джиллиан тогда тоже повернулась. И животное, и человек бодрствовали, и теперь оба уставились на неё. Огромные печальные карие глаза и усталые голубые.       Эмили сглотнула.       Это была ужасная затея.        — Эмили?       Эмили прошла в комнату и примостила кружку с ещё тёплым чаем на прикроватный столик.        — Мама приготовила его для тебя. Подумала, тебе захочется чего-то тёплого.        — Спасибо.       Эмили не могла даже посмотреть на неё. Просто не могла.        — Я не хотела тебя беспокоить, — пробормотала она, разворачиваясь и направляясь обратно к двери, борясь с желанием убежать.        — Эм?..       Ноги словно налились свинцом; Эмили принудила себя обернуться. Взглянуть на Джиллиан.        — Необязательно уходить, — произнесла женщина, приподнимаясь на двух подушках, подложенных под плечи.       Что-то было такое в голосе Джиллиан, отчего на глаза Эмили снова навернулись слёзы. Что-то доброе, знакомое, тёплое. Что-то, чего она, по её убеждению, не заслужила.       Джиллиан протянула руку.        — Иди сюда.       Эмили не сдвинулась с места, даже желая свернуться калачиком рядом с ней и большущей собакой, которая уже свела её с ума.        — Я не понимаю, Джилл. Почему ты добра со мной?        — Потому что я тебя люблю?       Эмили стёрла слёзы тыльной стороной ладони. Она уже очень давно так много не плакала. Должно быть, в этот раз истратила годовую норму слёз.        — Да, я зла на тебя, — призналась Джиллиан. — Если тебе от этого легче.       От такого несвойственного Джиллиан признания Эмили усмехнулась, несмотря на слёзы. И почувствовала, как медленно поднимается с её плеч тот тяжёлый груз. Быть может, оставался шанс, что между ними всё будет в порядке; и внезапно, как током, её поразило осознание того, как сильно она нуждалась в этих хороших отношениях.       Эмили, сбросив тапочки, забралась на кровать. Прислонилась спиной к изголовью, сунув ноги под толстое белое одеяло. Именно сюда, будучи ребёнком, она привыкла приходить и укладываться между мамой и папой. Ещё в те времена, когда родители спали в одной постели под одной крышей. Такое было всего пару раз, потому что уже тогда, когда она была ещё достаточно мала, чтобы забираться в постель между ними, они уже были на ножах.       Моритц, вытянув шею, наклонил к ней голову и пару раз, нюхая, втянул воздух, потом лизнул её в щёку, решив, что её присутствие ничем его не беспокоит. Что она не собиралась причинять вред его хозяйке.       Если бы ты только знал, что я уже натворила…        — Мы никогда раньше не пускали его на постель, — уточнила Джиллиан. — Но сегодня я подумала, что сделаю исключение. Хочу, чтобы был под боком.       Эмили кивнула, почёсывая собаку за ухом.        — Знаешь, он ведь теперь будет тут каждую ночь.        — Знаю, — Джиллиан улыбнулась. — Большая ошибка.       Эмили повернулась к Джиллиан и наконец получше её рассмотрела. Отметила темнеющий на щеке кровоподтёк.        — Он тебя избил, — проговорила она, чувствуя свежую волну подкатившей вины.       Впервые с момента, как Эмили зашла в комнату, Джиллиан отвела взгляд, уставившись в стену перед собой.        — Пытался.       Больше, чем пытался.        — Прости, Джиллиан, — сказала Эмили, найдя, в конце концов, силы для этих слов. — Я так жалею о том, что сделала в госпитале.       Джиллиан, принимая извинения, слабо кивнула.       Повисло молчание, и Эмили опять была готова расплакаться. Это вообще прекратится?       Джиллиан легонько пихнула Моритца и жестом приказала отправиться в изножье кровати. Затем нашарила руку и Эмили и взяла в свою.        — Эм… всё нормально.        — Нет.        — Да, нормально.       Нет.        — Не хочешь рассказать, зачем ты это сделала? — попыталась Джиллиан выудить причину. — Почему не хотела, чтобы я увиделась с твоим отцом?        — Не знаю.       Лгунья.        — Эмили, — Джиллиан сжала её пальцы, привлекая внимание. — Я хочу, чтобы ты знала, что я очень люблю твоего папу. Никогда не хотела, чтобы ты считала иначе.        — Знаю.        — Ты не единственная, кто хочет, чтобы он не сделал того, что сделал… — её голос задрожал, сорвавшись, и Эмили увидела, что Фостер тоже борется со слезами.       Теперь уже девушка сжала её ладонь. Видение того, что произошло бы, не кинься отец наперерез, промелькнуло в её сознании.       Джиллиан могло не быть сейчас здесь.       Она могла быть мертва.       От этой мысли кожу стянуло мурашками.        — Я рада, что ты уцелела, — мягко, искренне произнесла она. Эмили следовало сказать это ей ещё несколько часов назад. А не обвинять в том, что это не она сейчас лежала в больнице с тремя пулями в теле. — Раз его поступок спас тебе жизнь, я рада, что он совершил его, Джиллиан.       Джиллиан кивнула и вытерла несколько слезинок.       Эмили не была уверена, что Джиллиан поверила ей, и это её мучило.        — Правда. Так и есть.        — Да… — Джиллиан опустилась на подушки. — Я так устала, Эм.       Эмили прикусила губу. Было очень много вопросов, которые хотелось задать. Как давно они вместе? Почему не поставили в известность? Часто ли она здесь оставалась? Хотелось расспросить о человеке, стрелявшем в отца. Как они все связаны?        — Я приняла одну из выданных врачом таблеток, — пояснила Джиллиан, и Эмили заметила на прикроватном столике рецепт, на котором стоял пузырёк. — От неё тянет в сон.        — Не нужно объясняться… я пойду. — У Джиллиан наверняка ломило всё тело, и была уже середина ночи. Эмили сбросила с ног одеяло, и Моритц заворчал, когда она ненароком задела его.        — Необязательно уходить, — мягко повторила Фостер.       У Эмили было ощущение, что лучше бы всё же уйти. Что это не её комната. Теперь она была их пространством — папы и Джиллиан. Но уходить не хотелось и самой. Находиться здесь было хорошо, а хорошо ей было в первый раз с тех пор, как она услышала ужасную новость.       И она решила побыть здесь ещё немножко. Пока Джиллиан не уснёт.

Позже.

      Часы показывали четыре утра, когда Зои Ландау, поднявшись от неспособности заснуть, заметила, что в хозяйской спальне ещё горел свет. Она сунула голову в приоткрытую дверь, и обнаружила всех троих спящими на огромной кровати — Джиллиан, Эмили и медведеподобного пса.       Эмили лежала на животе, половина её лица тонула в подушке. Так она спала с шести лет. И даже так её рука была вложена в ладонь Джиллиан, отчего Зои улыбнулась. Было здорово видеть, что они помирились. Они были нужны друг другу, особенно сейчас.       Она на цыпочках прошла в комнату, чтобы погасить лампу на столике со стороны Джиллиан. Заметив при этом, что Моритц, приоткрыв глаза, наблюдает за каждым её движением.       Пожалуйста, не ешь меня.       Он и не стал.       И Зои вышла так же тихо, как зашла.

Университетский Госпиталь Джорджтауна. Наутро.

      Понадобилось какое-то время, чтобы его зрачки сфокусировались, и расплывчатая фигура перед ним обрела резкие очертания.       И, когда это удалось, стало ясно, что ожидание стоило того. Стоило знакомой улыбки на любимом лице.        — Привет.        — Привет, дорогая.        — Очень здорово видеть тебя… действительно здорово.       Её прекрасные голубые глаза повлажнели.        — Если это здорово… ты не заплачешь, — его голос для него самого звучал весело.       Понадобилось безумное усилие, чтобы выдавить из себя предложение целиком.        — Я же плакса, помнишь?       Он улыбнулся. Колющая боль, пронизывающая его на каждом вдохе, стоила и этого тоже.        — Ага, точно.       Одна её рука двинулась к его груди, пальцами она осторожно прикоснулась к бинтам.        — Особенно, если это касается тебя.        — Ты как? — Кэл ответил внимательным взглядом.        — В порядке.       Он попытался, было, дотянуться до её лица, но прервался на полудвижении от резкой боли.        — Тише… — она опустила его руку обратно на постель, положив свою ладонь поверх его.        — Непохоже, — сообщил он тихо. Если отставить великолепную улыбку, лицо её выглядело ужасно. И вызывало в нём желание снова и снова убивать Клайна.        — Сказал человек, лежащий на больничной койке с тремя пулевыми ранениями.        — Тремя? — да, этого они ему не сказали. Но, по справедливости, он к этому времени бодрствовал и мыслил ясно всего несколько часов. И странная смесь болезненности и онемения в мышцах, — результат действия обезболивающих, курсирующих по его венам, — не давала ему даже точно определить, куда его ранили.        — Да. — Джиллиан отпустила его руку и подтащила поближе к кровати имеющийся в палате стул, села медленно, пока он разглядывал её. — Ты получил одну пулю в грудь и две — в ногу, — объяснила она. — От ранения в грудь ты едва не… — она судорожно вздохнула, оборвав себя.        — Сыграл в ящик?        — Да… и на самом деле, врач, с которым я только что говорила, сказал, что, принимая во внимание все факты, вред оказался минимален. Он ждёт, что ты полностью поправишься. Но у тебя повреждено лёгкое, поэтому у тебя в груди трубки.       Было ещё что-то, чего Джиллиан ему не сказала. Кэл это увидел, но не стал нажимать. Не сейчас.        — Так что же, хорошие новости?        — Чудесные новости.        — Остаётся ещё две.        — Обе попали в левую ногу. Одна в бедро, вторая — чуть выше колена.        — Две пули в одну ногу? Каковы шансы?        — Крайне малы, по словам Валловски. По-видимому, Клайн, осознав, что всё кончено, продолжал стрелять, даже падая. Чистая неожиданность, что он дважды ранил тебя почти в одно и то же место.        — А он…        — Мёртв, — коротко кивнула Джиллиан. — Застрелен прямо там.        — Замечательно, — он не собирался притворяться ни перед своей наукой, ни перед Фостер, что не считает эту новость отличной.       Джиллиан это никак не прокомментировала, и Кэл не удивился. Он хорошо знал её: не в её правилах было праздновать чью бы то ни было смерть.       Она снова взяла его за руку, и он был благодарен за прикосновение. В отличие от его, её кожа была по-живому тёплой.        — Ну и как, я скоро буду ходить?       Джиллиан покусала губу.        — Врач сказал, они не до конца ещё исследовали травмы. Прошлой ночью главной их задачей было спасти тебе жизнь.        — Что ж, теперь, когда задача выполнена, покончим с этим. Я не могу лежать тут несколько недель. У меня фирма.        — Кэл, — Джиллиан вздёрнула брови, и он увидел в её глазах смесь страха и злости. — Ты не…       Кэл вздохнул, опять ощутив словно врезающийся меж рёбер нож. Он был почти готов надавить на эту маленькую кнопочку, которую, как сказала медсестра, он мог нажать, когда боль становилась невыносимой, но он не поддавался. Его сознание и так было порядком затуманено. Он погладил тыльную сторону ладони Джиллиан большим пальцем и сменил тему. Возможно, заводить разговор о выписке было преждевременно. Он попробует снова через пару дней.        — Я тебе говорил, что прошлой ночью мне приснилась Зои?        — Она была здесь прошлой ночью. Прилетела из Чикаго, как только узнала.        — Дьявол побери! Серьёзно?        — Да, — Джиллиан усмехнулась. — Серьёзно.        — Она ещё здесь?        — Ждёт снаружи с Эмили. Они подумали, сначала я захочу побыть наедине с тобой несколько минут, — она наклонилась поцеловать его, и Кэл, уловив её запах, на какой-то момент перебивший больничный, уже порядком надоевший ему, вдохнул поглубже. — И я поймала их на слове. Даже подумала, они скажут, что не будут сильно тебя напрягать и долго не задержатся.        — Рад, что ты захотела, — пробормотал он. — Люблю тебя.       Её глаза опять увлажнились.        — Знаешь… вчера в какой-то момент я усомнилась, что услышу, как ты произносишь это.       Кэлу хотелось обнять её, успокоить и прикоснуться как-то иначе, нежели одними кончиками пальцев. Потому что не мог даже вообразить, что она пережила прошлым вечером. Но в данный момент он был безнадёжно недвижим.        — Я ещё не закончил это повторять. Обещаю.        — Ловлю на этом.        — Что с Группой? — вероятно, было неподоходящее время это спрашивать, но знать было необходимо. ЛайтманГруп была точно плоть от плоти и сейчас висела на волоске, оставаясь платежеспособной только потому, что он пахал по двенадцать часов в течение шести, а то и семи дней в неделю.       Он уловил тень нерешительности на её лице, и она то ли не получила шанса ответить, то ли предпочла промолчать, поскольку на пороге появились его дочь и бывшая жена.       Кэл оставил этот вопрос на будущее, на ту минуту, когда они с Джиллиан снова окажутся одни.       Сейчас Лайтман нуждался в её возвращении в Группу сильнее, чем когда-либо.