Сломленные

Дом Лайтмана. Рождество.

       — Готово?        — Почти, — ответила ей Джиллиан, высыпая последнюю партию печенья в праздничную оловянную коробочку, совершенно не разочаровавшись тем, что одно печеньице не поместилось. — Хочешь половинку? — предложила она Эмили.       Эмили Лайтман вытянула шею в сторону кухонной стойки, где Джиллиан завершала паковать вкусности.        — Нет, спасибо. Слишком сладкие. Как тебе удаётся есть всё это и не весить три сотни фунтов?       Джиллиан рассмеялась и надкусила печенье. Эмили была вылитый Кэл, если дело касалось сладостей. По большей части их не впечатляющих.       Стресс. Вот как.       С тех пор, как в её доме произошла стрельба, у неё почти не появлялся аппетит. Она просто заставляла себя есть, когда было время. Так что, если в редких случаях её что-то соблазняло, вроде этого ещё тёплого шоколадно-сливочного печенья, она не сопротивлялась. И в глубине души порадовалась отказу Эмили.       Джиллиан ощущала, как тает на языке сливочная начинка, гладкая, точно шёлковая, по-соседству с колючими крошками. Просто порочно вкусная.       Они предназначались медсёстрам в госпитале. Джиллиан считала, что они, скорее, заслуживают медали, повышения и двухнедельного отпуска после заботы о Кэле в течении нескольких дней, но пока могло сойти и это печенье, свежее, приготовленное менее часа назад в лучшей пекарне города.       Это было не такое Рождество, какое Джиллиан представляла себе несколько недель назад; теперь им предстояло открывать подарки в палате, но, опять же, несколько дней назад она не была уверена, доживёт ли Кэл вообще до Рождества. Надо же, как меняются приоритеты.        — Я взяла подарки, — сообщила Эмили, продемонстрировав праздничный пакет, куда были сложены все четыре презента: два для Эмили, один для Кэла и один для неё.       Моритц сидел около её ног, мгновенно огорчившись, когда Джиллиан забросила в рот последний кусочек печенья, а затем подхватила коробочки.        — Прости, — пробормотала она, обращаясь к псу. — Тебе всё равно это вредно.       Эмили уже ждала на террасе, наматывая на шею шерстяной шарф.       Моритц встал и затрусил за ней в прихожую; его обиженная морда стала ещё более несчастной, когда он осознал, что его не возьмут.        — На обратном пути мы остановимся и прикупим тебе рождественское угощение. Обещаю.        — Джиллиан? — услышала она из-за двери голос Эмили.       Фостер вышла на улицу и заперла за собой дверь.        — Что такое?        — Риа звонит, — Эмили протянула ей свой телефон.       Даже спустя неделю она не удосужилась забрать из полицейского участка свой мобильный.       Джиллиан взяла предложенный аппарат и протянула Эмили коробочки, наблюдая, как та, взяв их, идёт к машине, и осталась на террасе поговорить.        — Риа?        — Не хотела вас беспокоить сегодня, но возникла… — повисла пауза, давшая Джиллиан секунду уловить плохо скрытую панику в голосе Рии, — …возникла проблема.        — Какая?        — Лесли Ротблатт… она угрожает разорвать контракт.        — Что?        — Я в её офисе, она дала мне эти видео с присяжными… и я сказала, что никак не успею отсмотреть их сегодня, а она сказала что-то насчёт наших обязательств, и я… я понятия не имею, о чём она говорит, а она потом просто… просто сорвалась и начала угрожать…        — Риа… подожди. Успокойся, — она ничего не понимала. — Что значит, ты в её офисе? Сегодня Рождество. У всей Группы выходной.        — Она позвонила мне утром насчёт этих видео. Я знала, что мы должны закончить на этой неделе, и потому, когда она попросила меня приехать, я подумала, она просто хочет что-то изменить, и это будет быстро. Я клянусь, Фостер, в соглашении нет никаких упоминаний, что всё должно быть сделано сегодня… я бы такого не пропустила. Знаю, что не пропустила бы… и я не знаю, что ей сказать!       Риа была готова расплакаться. Это тоже было хорошо слышно.       Джиллиан вздохнула и в ярости сжала одну ладонь в кулак. Серьёзно? Прямо сегодня из всех возможных дней?        — Ты проверила все детали этого задания? Где-нибудь на бумаге упоминается дата?        — Да! И нет!        — Ты ей показала?        — Конечно. Но она настаивает, что была устная договорённость. Что мы накосячили… но я клянусь, Фостер, это неправда. Я бы не допустила такой ошибки.        — Тише, Риа. Я верю.        — Я думаю… — Торрес перешла на шёпот. — Я думаю, что она так возмущена, что Лайтман пока больше не берётся за её дела, что ищет способ расторгнуть контракт. Она старается доказать, что мы некомпетентны, и это будет хороший повод. Я же не тупая… я понимаю, что она делает.        — А она сейчас в офисе?        — Конечно. У неё никогда не бывает выходных.        — Можешь соединить меня с ней?        — Могу… но не уверена, что она возьмёт трубку.        — Попробуй.       Но Риа оказалась права: звонок ушёл на автоответчик, и Джиллиан, снова набрав Торрес, сообщила, что подъедет лично. Даже если это было абсолютно последней вещью, которую ей сейчас хотелось сделать.       Дойдя до машины, она увидела Эмили на пассажирском сидении.        — Что случилось? — спросила Эмили, опустив стекло.        — Мне нужно поехать на работу.        — Ты издеваешься? Сейчас? Джиллиан, это же Рождество! Мы должны увидеть папу! Ты не можешь ехать на работу.        — Это срочно, — попыталась объясниться Джиллиан. Правда, срочно. Она не хотела даже думать о потере контракта с Ротблатт. От этой мысли буквально подташнивало.        — Это Рождество, — повторила Эмили, словно Джиллиан не понимала.        — Я довезу тебя до госпиталя по пути в её контору. Высажу тебя там, а, как только закончу, вернусь к вам.       Эмили попыталась скрыть своё разочарование, но потерпела неудачу.        — Ладно, — пробормотала она.       Джиллиан уже собиралась сесть в машину, когда осознала, что была одета неподобающе: в шерстяной свитер с горлом, джинсы и разношенные ботинки.        — Ты идёшь?        — Нет, — сказала Фостер. — Мне нужно десять минут, чтобы переодеться.       Переодеться и захватить ноутбук. На всякий случай.

Адвокатская фирма Ротблатт и партнёры. Вашингтон, Округ Колумбия.

      Риа Торрес пыталась сосредоточиться на видео перед собой и быть полезной, ожидая Фостер. Но сделать это было трудно, потому что голову занимали мысли о сидящей в своём огромном офисе Лесли Ротблатт, намеренно отказавшейся разговаривать с ней, решившей, что Риа не стоит её времени и злой от мысли о ведении дел с бывшим сотрудником охраны аэропорта. Единственным человеком, к которому она питала хоть какое-то уважение, был лично Лайтман.       Риа Торрес боялась худшего.       Что приезд Джиллиан Фостер только ещё больше взбесит Лесли. И, больше того, боялась, что у Фостер просто не было… ну, что там нужно иметь, чтобы противостоять барракуде вроде Лесли Ротблатт.       И это не было метафорой.       Лайтману была нужна Фостер, чтобы приглаживать взъерошенные им перья клиентов, а Фостер нуждалась в Лайтмане, когда ситуация требовала применения силы и давления. И ни один из них не был хорош в том, в чём был блестящ другой.       По крайней мере, так это видела Риа. И потому сейчас нервно грызла ногти, желая, чтобы сюда сейчас ехал Лайтман, а не Фостер.       Потому что эта ситуация требовала силы и отдачи.       Лесли съест вас живьём.       Такие мысли вертелись в её голове, когда дверь в переговорную вдруг открылась.       Джиллиан Фостер спокойно зашла внутрь и легонько ей кивнула, прежде чем снять шерстяное пальто и перекинуть через спинку одного из дюжины пустующих стульев. В помещении не было никого, кроме них.        — Поверить не могу, что половина её персонала сейчас на работе, — проговорила удивлённая Фостер. — Кто-нибудь сказал Лесли, что сегодня Рождество?        — Я думаю, они ценят свои жизни выше праздников.        — Где её кабинет?        — Выйдете отсюда и идите в конец коридора. Угловой пентхаус. Её имя выгравировано на табличке у двери. Не ошибётесь.       Фостер рассмотрела своё отражение в оконном стекле и разгладила пиджак, вздохнув:        — Ладно. Сделаем это.       Риа, нахмурившись, проводила её взглядом.       Упорно возникала ассоциация с ягнёнком, отправившимся в логово волков.        — Удачи, — пробормотала она, тут же усомнившись, что Фостер её услышала.       Она вам понадобится.

Университетский Госпиталь Джорджтауна, Вашингтон, Округ Колумбия.

       — Она не сказала, почему ей понадобилось поехать в офис? — наседал на неё отец.        — Нет, — ответила Эмили. Она заметила, как он дёргает свою неудобную больничную пижаму, собравшуюся под ним складками и никак не желающую разглаживаться. Движения приносили ему дискомфорт, и Эмили встала помочь ему. По его гримасе Эмили не поняла, кривится он от того, что ему больно, или потому что его бесит неспособность управлять своим телом.       Было тяжело видеть его таким. Тяжело не показывать, как это её тревожит.       Эмили понимала, что, скорее всего, он уже всё заметил, однако не просил прекратить попытки.       Одно было ясно: она не собиралась позволять ему беспокоиться от ЛайтманГруп. Этого только ему не хватало.        — Говори правду, — повторил он.        — Я и говорю, — отрезала она. — Она сказала, что ей нужно увидеть Торрес, и что это важно. И больше ничего. — Это не ложь, решила Эмили. Срочно. Важно. Почти синонимы. — Ничего серьёзного, если она собирается скоро приехать.        — Это Рождество, Эм. Она бы никуда не отправилась, если бы что-то не оказалось на грани.        — Пап… хватит, — простонала Эмили. — Можем мы не говорить о работе?       Отец дотянулся до её ладони и изобразил что-то, очень похожее на улыбку. У него отросла пятидневная тёмная с проседью бородка, и, если её подстричь, он бы выглядел здорово. Или, как он сам сказал бы, более здорово.       Её немного успокоил этот его жест. Потому что отцовская ладонь была тёплой и сильной, несмотря на то, что Кэл был пока прикован к постели и почти недвижим. И на то, что ему всё ещё больно просто дышать, и так будет до тех пор, пока из его бока торчат эти кошмарные трубочки — ещё на протяжении как минимум двух суток. Только после этого пойдёт разговор о его выписке домой.        — Твоя мама благополучно вернулась в Чикаго?        — Да, — Эмили кивнула. Зои улетела прошлым вечером, после того, как Эмили и Джиллиан убедили её, что с ними всё будет в порядке. Настаивали даже, что ей следует вернуться домой и провести Рождество с новым мужем и пасынком.        — Она и Джиллиан остались в живых, проведя неделю под одной крышей? Ты что, расселила их на разные этажи?       Эмили улыбнулась:        — Нет. И ты не поверишь, но они поладили.        — Да. Не верю.        — Честно! — На этот раз она говорила правду. — Джиллиан болела первые пару дней после… — она осеклась, не зная, как это назвать. Стрельба? Тот вечер?        — Сейчас она в порядке? — лицо отца стало серьёзным. — Физически?        — Да… нормально. — Это тоже не было полной ложью. Это то, что сказала ей Джиллиан, и то, насчёт чего Эмили также не собиралась давать отцу волноваться. — Так что вот, мама фактически заботилась обо всём. Готовила и…        — А теперь ты лжёшь сквозь зубы. Меня ранили в грудь, а не в голову, Эм.        — Ладно, ладно… заказывала. Но они с Джиллиан подолгу говорили о чём-то по утрам за кофе. Дико, конечно… в хорошем смысле. Они на самом деле поладили. Мама даже выгуливала Моритца пару раз.        — Не выгуливала!        — Клянусь, — Эмили выудила из кармана свой телефон. — У меня есть доказательства.        — Хочу познакомиться с этим Руди, посмотреть, что за человек вдруг пришёл и изменил твою маму.       Эмили усмехнулась.        — Стоит это сделать. Я бы сказала, что вы даже можете найти общий язык! И тебе понравится Хави, его сын. Ему семь. И он сходит с ума по рыбам. Говорил мне, что хочет стать морским биологом, когда вырастет. Я вот не уверена, что хотя бы помню, что было, когда мне было семь.        — Думаю, помнишь. Ты была блестяща, как твой отец, — Кэл весело оглядел её. — Так у тебя теперь есть брат.        — Да. И это тоже безумие.        — Уверена, что не хотела бы встретить с ними Новый Год?        — Не-а, не хочу.        — Мне не нужна будет сиделка, когда меня выпишут.        — Нужна, — её отец собирался отпираться, но Эмили его оборвала: — И даже не начинай, пап.        — Мы поговорим об этом через несколько дней, — уступил он. — Хочешь открыть свой подарок?        — Подождём, пока Джиллиан приедет, — качнула головой девушка.        — Если это срочно, она может и не…        — Приедет, — снова перебила его дочь. Это же Рождество. И о чём только думает отец? Конечно, она приедет.

Адвокатская фирма Ротблатт и партнёры.

      Риа Торрес не ожидала, что Лесли Ротблатт и Фостер вернутся в переговорную вместе.       Обе женщины проигнорировали её, и Лесли подошла к громоздящимся на столе папкам.       Риа изучила их лица. Тени гнева и разочарования, более выразительные на лице Ротблатт. Их клиентка была повержена, а Джиллиан — нет.       Такого поворота она совершенно не ожидала.       Она смотрела, как Лесли перебирает файлы и откладывает их в отдельную стопку.        — Эти, — указала она Фостер.        — Отлично.       И это всё, что прозвучало в комнате, прежде чем Лесли вылетела прочь в своём безупречном костюме и обуви на каблуках, оставив их с Фостер в тишине.        — Что случилось? — Торрес раздирало любопытство.        — Я сказала, что с этого дня все договорённости о сроках будут оформлены письменно. Но текущее дело, если она утверждает, что был устный уговор, мы завершим сегодня. В качестве жеста доброй воли.        — Что? — Торрес вскинула брови. — Это неправда! Не было никаких устных уговоров!        — Это сейчас к делу не относится.        — Да мы просто не успеем за день! Это невозможно.        — Здесь семнадцать видеозаписей, — уточнила Фостер, глянув на часы. — И до конца дня есть ещё двенадцать часов.        — Мы никак… вы что, не понимаете?        — Риа, — Фостер пронзила её сердитым взглядом. — Можешь ты взять себя в руки? Пожалуйста.       Риа прикусила язык. Хотелось разреветься. В последнее время она отчего-то стала раздражительной и эмоциональной. То ли от того, в какую историю попал Лайтман, то ли от возвращения Фостер. То ли её беспокойное раздражение появилось ещё до того. Всё это было ей несвойственно и ненавистно, но поделать она ничего не могла. Они впервые собирались провести Рождество вместе: она, Локер и её сестра Эйва, приехавшая домой из школы-интерната и в этот самый момент колдующая на кухне над печеньем.       А вместо этого ей предстояло провести Рождество здесь. В пустынной переговорной со взбешённым начальником.       Дьявольски несправедливо. По всем статьям.        — Моя сестра ждёт меня дома… — проговорила она, постаравшись звучать как можно непринужденнее, но получилось обиженно и даже дерзко. И Фостер, как эксперт по голосу, мгновенно это поняла.       Фостер вздохнула и обернулась к ней, помедлив несколько долгих мгновений, подбирая слова. Риа поняла, что такая манера Фостер стесняет её, — эта привычка мысленно нарисовать ситуацию, прежде чем углубиться в неё. С внезапно-взрывным нравом Кэла Лайтмана иметь дело было куда проще.        — Сегодня Рождество, — мягко заговорила Фостер, поборов злость. — Если тебе нужно идти, ты можешь идти. Я пойму, Риа, и не собираюсь тебя задерживать против воли.       Торрес сглотнула. Если бы.       Конечно же, она никуда не уйдёт.        — Но, — продолжала Фостер, — я была бы благодарна, если бы ты осталась. Здесь много дел и для двоих… и я не думаю, что способна выполнить всё в одиночку, а если мы дадим Лесли законный повод расторгнуть контракт, у Группы будут большие проблемы.       Это не я сказала ей, что мы сможем закончить всё сегодня.       Так Рии и хотелось сказать. Но и на этот раз она прикусила язык.        — Прости, — прибавила Джиллиан, — что сорвалась на тебе. Ни в чём нет твоей вины.       Это Фостер тоже имела в виду. Говорила не для того, чтобы её успокоить.        — Всё нормально, — сдалась Торрес. — Лесли… у неё есть свойство вызывать худшее в нас.        — Думаю, ты права, — кивнула Фостер.        — Я останусь, — и с этими словами Риа увидела облегчение на лице Фостер.        — Спасибо, — её босс подхватила стопку папок и дисков с записями и уселась напротив неё. Риа заметила, как та, усаживаясь, поморщилась и непроизвольно коснулась рёбер.        — Вы в порядке?        — Нормально.       Риа посмотрела на неё, думая, почему та солгала.       Из-за того, что Фостер ни разу об этом не упомянула, было легко забыть, что Лайтман — не единственный, кому досталось неделю назад. Из всех просочившихся в офис слухов и из увиденного в больнице можно было заключить, что Хантер Клайн, прежде чем Лайтман добрался до дома Фостер, сильно её избил.       Но вы ни разу об этом не заговорили.       Фостер была сильнее, чем выглядела, и это тоже было легко забыть. Хотя уж Рии следовало бы помнить. Особенно о том, как Фостер, в попытке защитить сестру Торрес, пришлось противостоять группе малолетних преступников, и было это не так давно.       Я всё ещё ваша должница. За это — и за всё остальное, что вы сделали для Эйвы.       Под действием этих воспоминаний злость Рии померкла, и, подумав, она потянулась за телефоном, пока Фостер настраивала DVD-плеер.        — Я позвоню Локеру, — сказала Торрес. — Полагаю, нам понадобится каждая пара глаз и рук, что у нас есть.

Университетский Госпиталь Джорджтауна, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Было почти шесть вечера, когда Кэл обратил внимание, что Эмили уже готова сдаться.       В молчании она грустно согласилась открыть подарки, потому как осознала, что Джиллиан не собирается появляться.       По правде, не имело значения, как сильно Кэл хотел, чтобы она приехала, он знал, что больше не сможет: требовались колоссальные силы, чтобы скрывать, какую боль приносило любое телодвижение. И как трудно было сдерживаться и не нажимать кнопку вызова медперсонала с новой дозой обезболивающих — лекарства вызывали сонливость. И потому он ждал момента, когда Эмили соберётся уходить.       Джиллиан заметила бы его поползновения, но дочь, к счастью, не была экспертом по лжи.       А он, в конечном счёте, был убедительным лжецом.        — Давай, — науськивал он.       Эмили сморщила нос:        — А что, если я открою твой? Непохоже, чтобы ты мог меня остановить.        — Шутишь над больным человеком, а, милая?       Она сняла обёртку с подарка от Джиллиан, сгорая, как и отец, от нетерпения. Иногда он боялся, что дочери досталось слишком много его черт, а материнских — недостаточно. Впрочем, терпение не было сильной стороной и Зои тоже.        — Ты знаешь, что она мне приготовила? — спросила Эмили.        — Нет, — отозвался Кэл. Джиллиан купила подарок для его дочери ещё до того, как у них начался роман.       Кэл изучал её лицо, пока она открывала коробочку, и ему понравилось каждое увиденное выражение. Изумление. Удовольствие. Он полюбил Рождество после рождения Эмили; до того он едва терпел и сам праздник, и его атрибуты. Но видеть, как светится радостью лицо открывающей подарки дочери было фантастически приятно, — лучший для него подарок.        — О, боже, папа… — Эмили приподняла серебряный браслет, чтобы он мог его рассмотреть. С него свисали подобные кулонам украшения. Он не разбирался в них, но, судя по реакции Эмили, это было что-то особенное. — Откуда она вообще узнала, как я хотела его? Ты ей сказал?       Кэл бы засмеялся от таких претензий, если бы это не означало новой волны боли в лёгких. Он был невежественен в таких вещах.        — Нет.        — Тогда откуда?        — Ты, наверное, сказала. Джиллиан всегда обращает внимание на детали.       Эмили надела браслет на запястье.        — С тремя подвесками… точно такой, какой я хотела.       И тут же Кэл заметил на её лице кое-что такое, чего не понял. Вину.        — Это слишком… — пробормотала она. — Я не… не заслуживаю этого. Не после того, как… — Эмили оборвала себя, повернулась к нему с полным вины взглядом.        — После чего?        — После… — Эмили закусила губу, — после этого года. Я много о чём её просила. Ну, помогать мне с учёбой. Это… это слишком.       Кэл поразмыслил над тем, зачем она лжёт ему. Но отпустил это, не имея сил на выпытывание.        — Полагаю, придётся тебе к этому привыкнуть. Ей нравится тебя баловать. И думаю, тебе стоит ей это позволить.       Эмили потеребила браслет.        — Выглядит здорово, — сказал дочери Кэл.        — Не здорово, — поправила его она, — а великолепно.        — Собираешься открыть мой? — поинтересовался он.       Эмили кивнула.        — Подожди секунду, — она, снова достав телефон, сфотографировала браслет на руке, и потом ещё раз.       А затем отправила фото подруге.       Он усмехнулся. Сегодня она была больше подростком, чем взрослой.       И было славно осознавать, что это Рождество, несмотря ни на что, запомнится Эмили, как хорошее.

Адвокатская фирма Ротблатт и партнёры.

      Услышав этот звук повторно, Джиллиан повернулась к Илаю.        — Что это было?        — Мой желудок, — сообщил тот. — Урчит.       Джиллиан взглянула на висевшие на стене часы. Почти восемь вечера.       Они что, в самом деле просидели здесь почти восемь часов кряду, прерываясь только для похода в уборную?        — Простите, — прибавил Локер с мальчишеской полуулыбкой, так хорошо ей знакомой.        — Вы, должно быть, голодны, — Джиллиан отвела глаза от экрана ноутбука, казалось, впервые за несколько часов. — Почему вы ничего не сказали? — Оставалось всего четыре записи. Прогресс.        — А вы? — поинтересовалась Риа.       Локер потянулся к лежащему на столе телефону:        — Давайте, закажем пиццу. Они же доставляют в Рождество, нет?       Джиллиан встала и потянулась. Не замечая до сих пор, как ныло тело. И что лёгкая головная боль, появившаяся на пути сюда, превратилась в нечто более жестокое.        — Подожди, — сказала она Илаю. — Отложим.        — Если я не съем чего-нибудь в ближайшее время, у меня начнёт двоиться в глазах, — зевнув, заявила Риа. — И я начну замечать выражения, которых нет.        — Могу я попросить твой телефон? — спросила Фостер.       Риа толкнула мобильный в её направлении — тот заскользил по столешнице.        — Нужен номер “Pizzoli”?        — Спрошу потом, — Джиллиан поймала аппарат.       Взяв его, вышла из комнаты в коридор. Закрыла дверь.       И немало удивилась, обнаружив, что даже сейчас небольшая группа людей всё ещё работала в кабинетах.       Она набрала справочное и попросила номер телефона знакомого ей ресторана. Того, в котором они с Алеком провели не одно Рождество, потому что были либо слишком заняты, либо ленились готовить праздничный ужин дома. Ну, или слишком увязали в работе, чтобы встречать его с его или её родителями.       Пообщалась с метрдотелем и, после мольб и умасливаний, убедила его, наконец, отправить им четыре порции и бутылку хорошего вина с таксистом.        — Спасибо вам… да, я отправлю кого-нибудь вниз с наличными. Конечно.       Если они не могли уйти на рождественский ужин домой, следовало сделать так, чтобы ужин пришёл к ним. Ей даже захотелось заказать несколько дополнительных порций для той полудюжины несчастных, что ещё сидели по офисам.       Но Лесли Ротблатт, скорее всего, посчитает это объявлением войны.       Лучше не буду.       Джиллиан просмотрела список контактов Рии и сделав другой звонок, набрала затем номер Эмили. Прикрыла сухие глаза, слушая гудки. В голове пульсировало, и она напомнила себе, что пора с этим что-то сделать, чтобы можно было спокойно поесть.       Эмили подняла трубку после четвёртого гудка.        — Джиллиан! Ты где?        — Привет, милая. Мне очень жаль, что я не попала в госпиталь. Было нечто очень срочное, о чём необходимо было позаботиться.        — В Рождество?        — Знаю, знаю…       Повисла тишина на какое-то время, пока Эмили не сказала, что собирается домой. Что Кэл устал и нуждается в отдыхе.        — У тебя есть деньги на такси до дома?        — Ты меня не заберёшь? Ты ещё не закончила?        — Ещё нет. У тебя есть деньги?        — Недостаточно для такси.        — Скажи папе, что возьмёшь такси. Ты сможешь заплатить, когда доедешь до дома. В зелёном керамическом кувшине на кухонной стойке есть немного денег.        — Так ты сюда вообще не приедешь? Не увидишься с папой на Рождество?        — Нет, — Джиллиан закусила губу. Вина поглотила её.        — Джиллиан? — на противоположном конце повисла многозначительная пауза.        — Да?        — Я открыла твой подарок. Обожаю его.        — Да? — эти слова обрадовали Фостер, заставив желать оказаться там, с ними, чтобы видеть всё своими глазами. — Правда?        — Откуда ты узнала?        — Из переписки какое-то время назад.        — Значит, папа угадал, — Джиллиан услышала в её голосе улыбку.        — Кстати, о папе… он не спит? Можно с ним поговорить?        — Повиси…       Через несколько секунд возни и шороха она услышала его голос:        — С Рождеством, дорогая.        — Прости, Кэл… прости, я не смогла приехать.        — Ничего. В Группе всё нормально?       Нет.        — Теперь да.        — Эм в восторге от твоего подарка.        — Я рада. Как ты? — это был тупой вопрос. Ей хотелось не мочь слышать тот дискомфорт в его голосе, который она слышала.        — Отвратительно. Словно схлопотал три пули на прошлой неделе.        — Отправь Эмили домой. Я скоро приеду к ней. И отдыхай, пожалуйста.        — Я тебя тоже люблю.       Джиллиан улыбнулась:        — Я серьёзно.        — Я тоже.        — Я заеду к тебе завтра. Обещаю.        — Мечтаю об этом.       Джиллиан усмехнулась:        — Это будет не такого рода визит.        — Да что ты?!        — Люблю тебя.        — Спокойной ночи, дорогая.       Джиллиан отбила вызов и вернулась в переговорную. Локер разочарованно взглянул на неё.        — Вы даже не спросили, какую пиццу мы хотим.        — Сегодня Рождество, Илай. Мы не будем есть пиццу.        — Вы заказали китайскую?        — Нет, — Джиллиан села. — Я заказала рождественский ужин. Фаршированную индейку, картофель, клюквенный соус, вино…        — Правда? — Торрес смотрела на неё с радостным недоверием.        — Будет здесь через сорок пять минут.        — Вы заказали вино? — переспросил Локер. — Думаете, Лесли это понравится?        — Думаете, мне нравится, что мы сегодня здесь застряли?        — Фостер… — смущённо начала Риа, что редко с ней бывало. — Моя сестра… Эйва. Она дома одна… думаете, она может…        — Прийти сюда? — перебила Джиллиан. — Ты с ума сошла?       Риа вспыхнула, давая задний ход:        — Я просто подумала…        — Я шучу, — Джиллиан усмехнулась и запустила телефон по столу в обратном направлении. — Она уже едет.        — Что?        — Я уже ей позвонила.        — Серьёзно?        — Ну да.        — Моя сестра уже едет?       Радость на лице Рии была бесценна.        — С Рождеством, — Джиллиан улыбнулась. — Дождаться не могу встречи с ней.       Судя по лицу Локера, ему эта идея тоже понравилась.        — Я говорил, как рад, что вы вернулись, Фостер?

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Было два часа ночи, когда Джиллиан припарковалась на подъездной дорожке, не ожидая, что в окнах гостиной будет гореть свет.       Возможно, Эмили просто забыла его погасить.       Она вышла из машины и медленно проделала свой путь до входной двери. Удивлённая тем, что Эмили ещё не спала; устроившись на диване, она читала.       Моритц примчался к ней, едва она переступила порог, обратив на себя всё её внимание и не дав ей снять пальто. И облизав лицо, когда она наклонилась почесать его за ушами.        — Наконец-то, — произнесла Эмили, отложив книгу на стол. — Я уже подумывала организовать поиски.        — Не нужно было ждать.       Джиллиан опустила свою сумочку, сумку с ноутбуком и пальто на обувной ящик у двери. Скинула обувь и пиджак и плюхнулась рядом с ней, подумав, что, пожалуй, проведёт здесь всю ночь. Потому что ведущая к спальням лестница казалась устрашающе неприступной.        — Это нормально. Я ещё живу по калифорнийскому времени, и… — Эмили поменяла позу, усевшись по-турецки, — …сегодня Рождество.       Джиллиан заметила на её запястье браслет с тремя подвесками.        — На самом деле… уже нет.       Моритц устроился на ковре рядом с диваном, положив на его край свою гигантскую голову, и закрыл глаза, игнорируя их обеих.        — Ты выглядишь… совершенно измождённой, — Эмили нахмурилась. — Мне следует начинать беспокоиться?        — Нет. Не следует, — Джиллиан чуть улыбнулась. — Расскажи мне, как папа?        — Он как ты. Делает вид, что всё в порядке, хотя на самом деле это не так. Думает, я не вижу.       Джиллиан закатила глаза.        — Он тебя любит, вот и всё. Хочет защитить тебя.        — Я больше не ребёнок, Джиллиан.        — Знаю… но это никогда не изменится. Даже когда тебе будет сорок пять. Тебе стоит принять это и отшучиваться.       Эмили вздохнула и, соскочив с дивана, взяла подарок, который возила в госпиталь и привезла назад.        — Я хочу отдать тебе это, прежде чем ты пойдешь спать.       Джиллиан взяла подарок и, развернув, увидела розовую коробочку. Внутри оказался новенький смартфон.        — Папина идея, пару дней назад подбросил, но скинулись мы вместе. Последняя модель.        — Здорово.        — Ты у нас в семье технарь, ну мы и решили подарить новый гаджет, чтобы тебя впечатлить.        — Впечатлили, — Джиллиан улыбнулась.        — Папа ещё подумал, что, если ты до сих пор не забрала из полиции свой телефон, то никогда не заберёшь. Что, вероятно, ты просто не хочешь, потому что он напоминает тебе о… случившемся.       Джиллиан вздохнула. Восхищённая тем, что он, вопреки пережитому, как-то это заметил. Заметил нечто, в чём она едва была готова признаться самой себе.       Мой потрясающий мужчина.        — И розовый чехол — его идея, — продолжала Эмили. — Я лично думала, что ты бы предпочла что-то более деловое. Синий, может быть.       Джиллиан пробежалась кончиком указательного пальца по чехлу. В верхнем левом углу был оттиск её инициалов.        — Нет… мне нравится этот.        — Монограмму предложила я, — добавила девушка. — Ну, давай, включи его.       Она поступила, как проинструктировала Эмили.        — Я записала несколько номеров в список контактов, начиная с папы и меня.       На экране возникли два номера под одним заголовком: “Семья”.        — Я хочу, чтобы ты знала, что… — заговорила Эмили мягко, — …всё то, что я наговорила на прошлой неделе в госпитале… ну, что ты не семья, — это неправда.        — Спасибо, — Джиллиан почувствовала, как в глазах собираются слёзы, не желая плакать.        — Не имеет значения, встречаешься ты, или нет, с папой, ты всё равно семья. Помни это, ладно?        — Ладно, — Джиллиан кивнула.        — Хорошо, — Эмили вздохнула. — Вот, почему я ждала. Хотела передать тебе его сегодня.       Джиллиан притянула её в объятия, прижав к себе на несколько долгих мгновений, затем отпустила, нехотя.       Сейчас она была неспособна облечь в слова то, как много всё это для неё значило.